Новый Доктор: жизнь без Тардис

      Едва платформа остановилась — астроны мгновенно возникли из темноты, скинув капюшоны своих тёмных плащей.       — Мы рады снова приветствовать тебя, Доктор, — едва слышно произнёс Хаасин, — должен признаться, этой встречи мы не ожидали. Ты ведь заблокировал платформу и оставил нас здесь умирать.       — Может, в это и трудно будет поверить, — отозвался Доктор, делая шаг вперёд, — но даже не собирался. Как раз наоборот, если у меня всё получится, вы сможете вернуться домой, и совсем необязательно будет взрывать планету!       — Ты заблокировал платформу, — упрямо напомнил Хаасин.       — Да, — недовольно согласился Доктор, высоко подняв голову, — а что мне оставалось делать, когда никто не желал слушать?       Доктор начал взволнованно расхаживать по платформе, всего в паре шагов от предводителя астронов, и Клим подумал, что он таким нехитрым способом собирается защитить Хаасина от выстрела. Напрасно. Клим вовсе не собирался стрелять.       — Я могу спасти Землю, — продолжал тем временем Доктор, — могу отправить вас домой — для этого мне нужно совсем немного везения, и… не помощь, нет, по крайней мере, от вас — просто, чтобы никто не мешал. Неужели я много прошу?       Вплотную подойдя к Хаасину, Доктор поинтересовался:       — Вы ведь не собирались меня отпускать? Вас гораздо больше интересует ваша глупая месть, и то, как на организм человека действует яд, а не возвращение домой, не говоря уже о шести миллиардах землян!       — Планету не спасти. Процесс необратим, — возразил Хаасин, — а домой вернуться мы не сможем, наш корабль…       — Сломан, знаю, — поморщившись, перебил Доктор, — но есть и другие способы, а вы даже о них не задумываетесь! Ведёте себя, как люди — не видите дальше собственного носа!       — Мы не похожи на людей! — снова заспорил Хаасин. — Ничем! И нет никаких способов вернуться домой! А ты сейчас умрешь!       Астроны угрожающе стянули ряды.       — Я же говорил, — невозмутимо заметил Доктор, — ведёте себя как люди, — и быстро заговорил, — будь вы не похожи на людей, вы поступили бы логично — дали бы мне возможность выполнить обещание вернуть вас домой, а если не выйдет — планета взорвётся через два дня и тогда… — Доктор скептически поднял бровь, — у меня ведь немного шансов остаться в живых в этом случае? Или вы всё-таки думаете, что мне понравится вращаться вокруг Солнца вместе с кучей обломков?       Хаасин некоторое время пристально смотрел на Доктора своими маленькими глазками, потом сказал:       — Это то, что у людей называется юмором.       Доктор смущённо поморщился:       — Думал, ты не заметишь. Итак?       Хаасин задумчиво покачал головой:       — Куда вы направляетесь?       — Вниз.       — Вниз?! — тихий, шипящий голос Хаасина плохо подходил для передачи изумления и, может поэтому, сорвался, а узкий, безгубый рот едва ли был приспособлен для улыбок. Так что, наверное, поэтому по лицу предводителя астронов скользнула насмешливая гримаса. Подумав, он согласно склонил голову. — Что ж. Идите. Только заблокировать платформу у тебя не выйдет.       — Ещё бы, — согласился Доктор, — кто ж мне даст… Платформа в вашем распоряжении. Только имейте в виду — наверху люди, которые не знают о вашем существовании, и, я вас уверяю, сейчас не лучшее время для знакомства! — остановив свой взгляд на Хаасине, он поморщился. — Я серьёзно.       Затем Доктор подошёл к краю платформы, сел, свесив ноги и, схватившись за трос, плавно заскользил вниз. Клим, спустя минуту, последовал его примеру. Доктора он не видел и не слышал, только чувствовал его спокойную уверенность, и спускался в бесконечную темноту, стараясь не скользить по тросу, чтобы не ободрать раньше времени ладони.       Две с половиной тысячи метров — это очень много, Клим не был уверен, что сможет одолеть такой спуск без передышки, хотя… спуск, конечно, не подъём…       Несмотря на темноту, Клим скоро заметил, что шахта, в которую они спускаются, значительно сужается — это давало надежду на возможность отдыха. К тому же стало заметно светлее, хотя это слово едва ли уместно было употребить — в шахте по-прежнему было темно, но мрак настолько густой, что казался осязаемым, постепенно рассеивался, и Клим уже мог различить силуэт Доктора, спускающегося метра на три ниже его. И небольшой выступ, на котором можно было перевести дух, он тоже заметил заранее. Выступ был не больше полуметра в ширину и явно меньше метра в длину, так что при других обстоятельствах Клим ни за что не согласился бы тратить силы и нервы, чтобы попасть на такую площадку, но сейчас привередничать не следовало.       Доктор, раскачавшись на тросе, ловко спрыгнул на выступ, отодвинулся, насколько это было возможно в сторону, чтобы дать место Климу, и тот последовал его примеру. Затем они осторожно сели, Клим полез было в карман, потом вспомнил, что отдал куртку Доктору и сказал:       — В правом верхнем кармане должна быть плитка сушёного мяса, а в правом нижнем — фляга с водой.       Доставая и то и другое, Доктор поинтересовался:       — То есть ты знал, что Джексон готовит тебе ловушку, поэтому запасся?       — Если бы я знал… — поморщился Клим, — но было какое-то нехорошее предчувствие…       Доктор отломал примерно четверть плитки, затем поделил ещё пополам и половину протянул Климу.       — Так как они собираются взорвать планету, и как мы можем им помешать? — поинтересовался тот, забирая свой кусочек.       — Через шахту, по которой мы спускаемся, сбрасывали особое вещество, которое запустило в ядре Земли целый комплекс химических реакций, что должно привести к взрыву примерно через пятьдесят четыре часа. Может раньше, может, чуть позже. Нам нужно найти вещество, которое погасило бы то, что происходит сейчас в ядре и доставить его туда. Всё просто.       Доктор принялся грызть свой кусочек мяса.       — И как мы его туда доставим? — спросил Клим.       Доктор беспечно пожал плечами:       — Пока ещё не знаю… но я над этим работаю.       — А для начала нам нужно выбраться отсюда… — поморщившись, заметил Клим, — ты уверен, что мы успеем?       — А есть другие варианты? — удивлённо подняв брови, поинтересовался Доктор.       Клим усмехнулся:       — Тут ты прав. Других вариантов не густо. Тогда нужно двигаться дальше.       Осторожно поднявшись на ноги, Клим сунул свой кусочек плитки в карман рубашки.       — Ни за что не поверю, что ты уже сыт, — заметил Доктор.       — В отличие от некоторых, — отозвался Клим, — я плотно позавтракал сегодня утром.       Глубоко вздохнув, он прыгнул к тросу, и, схватившись за него, начал спускаться. Доктор последовал за ним спустя пару минут.       Второй отрезок пути оказался тяжелее: во-первых, небольшой передышки всё же было недостаточно, во-вторых, хоть шахта и сузилась почти до размеров каминной трубы, её стены стали ровными и гладкими — так что никакой возможности остановиться не было. Время от времени Клим и Доктор упирались в одну из стен шахты спиной, а в противоположную ногами и таким образом давали отдохнуть рукам, но такие передышки изматывали больше, чем сам спуск. Клим был уже почти уверен, что эта шахта не кончится никогда, и что в итоге они сорвутся с троса и, наконец, выяснят, как выглядит ядро Земли. Доктору он о своих мыслях не говорил, потому что Доктору было намного тяжелее, чем ему — несколько часов, проведенных в руках подчинённых полковника Джексона, не могли пройти бесследно.       Наконец в стене шахты обнаружилась небольшая ниша — в нише нельзя было даже сесть, но Клим всё же заполз в неё, и прижался к стене, чтобы и у Доктора была возможность отдохнуть.       Несколько минут они просто молча лежали в полной темноте стараясь отдышаться, наконец, Клим произнёс:       — Будет очень малодушно, если я предложу здесь остаться?       — Я бы не сказал, — неохотно ответил Доктор и, закрыв глаза, подумал о Розе.       Если бы дело касалось только его одного, то никакая сила не смогла бы его заставить снова залезть на трос. И, как это не ужасно, насчёт гибели мира, он тоже был не очень уверен. Вот Роза — это другое дело. Он не мог лежать здесь и ждать смерти, зная, что и она тогда умрёт тоже.       Клим с завистью вздохнул, почувствовав его эмоции.       — У тебя, кажется, жена и двое детей, — напомнил Доктор.       Клим сжал зубы и, мгновенье поколебавшись, произнёс:       — Может, ты после этого начнёшь считать меня последней мразью, но… я их не люблю…       Доктор долго молчал, наконец, признался:       — Мне трудно в это поверить.       — Я всё для них сделаю, — пояснил Клим, — всё, что нужно. Я не могу спать, когда ребята болеют, места себе не нахожу, когда поссорюсь с женой, я за них отдам жизнь, но… Я не чувствую того, что чувствуешь ты к Розе, того, что другие отцы чувствуют к своим детям… Не знаю, что тут ещё добавить…       Вновь на несколько минут стало совершенно тихо.       — Но ты живёшь с ними… — произнёс, наконец, Доктор.       — Да, — сжав зубы, отозвался Клим, — у меня нет выбора… Пять лет назад я жил с женщиной, которую любил. И мы поссорились из-за ерунды, о которой я уже и не помню. И она подумала, со зла, что даром тратит со мной время, вспомнила парня, с которым встречалась раньше — хорошо так вспомнила… а обо мне думала… в общем так же, как большинство людей во время ссор думает о том, с кем поссорились. Вот только я всё это почувствовал. Конечно, я бы это пережил. Вот только она считала иначе. Она действительно меня любила, и знала о моих способностях… лучше бы я ей не говорил, честное слово. В общем, она вбила себе в голову, что мне невыносимо тяжело было чувствовать её воспоминания о том её приятеле, что она очень виновата передо мной… Она стала меня избегать. А я — словно сошел с ума. Мне нужно было продержаться пару месяцев и всё встало бы на свои места. Но я начал встречаться с двадцатилетней девчонкой. Ничего серьёзного я не планировал — вот только она в меня влюбилась, как умеют влюбляться только впервые. И я знал, что она почувствует, если я её брошу, я знал, что и мне придётся это испытать — в общем, я струсил. Я не мог заставить пройти её через это. Я сделал ей предложение — мы поженились. Три года назад у нас родился сын, ещё через год — дочка. И моя жена меня до сих пор любит. Мне грех жаловаться. Вот только я люблю не её, — Клим перевел дух. — Прости, что забиваю тебе голову своими… в общем всякой ерундой.       — Ну, навряд ли тебе это удастся, — отозвался Доктор, — и, если вдруг тебе интересно, мразью я тебя не считаю. А теперь вернемся-ка мы…       Доктор выбрался из ниши и продолжил спуск, а Клим, двинувшись за ним, к своему удивлению, испытал огромное облегчение. Словно был уверен, что скоро этот описанный им замкнутый круг разомкнется, и всё станет так, как и должно быть.       Вновь их окружали гладкие, словно отполированные стены каменного мешка, вновь разодранные в кровь пальцы скользили по бесконечному тросу, но почему-то Климу больше не казалось, что шахта не кончится никогда.       Несколько раз они ещё останавливались в небольших нишах или на крохотных выступах. Наконец, Доктор нашёл в стене лаз, и сообщил, что им теперь в него.       — Надеюсь, ты хорошо запомнил дорогу, — без особого энтузиазма заметил Клим.       — Да, я тоже на это надеюсь, — отозвался Доктор, заползая в лаз.       Видимо, Доктор запомнил дорогу верно, потому что уже метров через двадцать они оказались в просторной пещере, по которой можно было идти. Идти! Никаких шахт, никаких тросов!       Как выяснилось, радовался Клим напрасно. Спустя двадцать минут приятной пешей прогулки пещера внезапно кончилась тупиком.       — Здесь где-то должен быть проход, — невозмутимо заметил Доктор, и начал тщательно обследовать стены.       Проход они нашли — узкая расщелина в стене, на высоте примерно двух с половиной метров, но проход куда!       Протиснувшись через расщелину, они оказались в огромной пещере, под сводом которой запросто поместился бы десятиэтажный дом, а по озеру, мерцающему внизу, можно было бы прогуляться на небольшом катере… Вот только они стояли на самом верху отвесной стены, и любовались озером с высоты как раз примерно той десятиэтажки, что могла бы подпирать свод пещеры.       — Только не говори, что нам придётся прыгать, — попросил Клим.       — Хорошо, — согласился Доктор, — не скажу.       Клим, взглянув на него, усмехнулся:       — Спасибо. Тогда прыгнем просто так.       Коротко вздохнув, он оттолкнулся от выступа — свист в ушах, пара секунд свободного падения, которые невозможно запомнить, а потому, наверное, сложно описать — и Клим оказался в обжигающе холодной воде озера, течением его потащило вниз, но активно заработав руками и ногами, он поднялся на поверхность, как раз вовремя, чтобы увидеть прыжок Доктора. Дождавшись, пока и тот вынырнет, Клим поплыл к берегу.       Затем, стуча зубами от холода, они шли по сужающейся пещере, пока дорогу им не преградил завал. Взглянув на обеспокоенное лицо Доктора, Клим всё понял.       — Этого ведь на карте не было? — уточнил он, почему-то не испытывая ни страха, ни отчаянья, ни даже досады.       Доктор посмотрел ему в глаза:       — Завал совсем недавний.       Клим кивнул:       — Астроны знали. А я-то думал, что это за странное у них у всех чувство было, когда они услышали, что мы идём вниз… очень похожее на злорадство.       Доктор присел на камень.       — Нам теперь не выбраться, — произнёс он.       Клим устроился рядом. Достал припасённую восьмушку плитки и разломал её — высушенное мясо подмокло в озере и поддалось легко.       — Значит, с голода не помрём, — заметил Доктор, забирая протянутый ему Климом кусочек, — если хочешь, можешь высказать мне всё, что думаешь, по поводу моего гениального плана…       — Благодаря которому мы оказались здесь? — усмехнувшись, уточнил Клим.       — Точно.       — Извини, как-нибудь в другой раз. Лучше отдохнём и начнём разбирать завал.       — Не успеем, — возразил Доктор.       — Зато ты не будешь взрывать сам себе голову мыслями о том, что именно ты сделал неправильно. Да и я, кстати, тоже…       — Неплохой план, — глубоко вздохнув, согласился Доктор и, закрыв глаза, прислонился к каменной стене.