Новый Доктор: жизнь без Тардис

      Неизвестно, сколько знаков было в десятичной дроби, выражающей вероятность того, что тьму надвигающегося шторма внезапно рассечёт луч мощного прожектора и у их плота остановится огромный синорский шар — да, Доктор и не собирался высчитывать эту дробь — для него непостижимейшей загадкой времени всегда оставалось то, как быстро оно способно превратить в единицу самую незначительную дробь.       — Вы земляне? — на плохом английском поинтересовался владелец шара, едва Доктор и Роза вошли внутрь.       — Земляне, — подтвердила Роза.       — Один из вас — не Доктор? — последовал следующий вопрос.       Доктор пожал плечами:       — Это я.       Их спаситель коротко воскликнул на своём родном языке, и Доктор, вспомнив уроки синорского с Сенатором Тидием, с недоумением переспросил:       — В чём это вам так уж повезло?       — За Доктора и его спутников объявлена награда! — довольно сообщил синорец.       Доктор повернулся к Розе.       — Что-то мне это не нравится.       — Может тебя хотят наградить, — предположила девушка.       Доктор скептически поднял бровь.       — Ты же сам говорил: шанс есть всегда, — улыбаясь, напомнила Роза, — вопрос только… что-то там с дробью…       — Нет такой дроби, — хмуро сообщил Доктор, глядя сквозь стекло на бушующий снаружи шторм.       Он ничего не мог поделать — бежать было некуда. Волей неволей предстояло узнать, по какому случаю их разыскивают…       Изначально всё казалось не так плохо — синорец причалил к крохотному острову — то есть по местным меркам, наверное, это был остров, а так — нагромождение скал, через которые легко перехлестывали гигантские волны — так что проку от этого клочка суши не было бы никакого, если бы не закреплённая среди скал сфера, выполненная из стекла или прозрачного пластика. Сфера возвышалась над островом метров на пять, что всё равно не спасало её от волн. Выйдя из своего прозрачного транспортного средства, синорец замер на мгновенье, пережидая волну, а затем, побежал к сфере, Доктор и Роза последовали за ним — благо бежать было недалеко.       Внутри сферы было тепло и сухо, мягкое освещение придавало бушующей снаружи непогоде какой-то сюрреалистический оттенок. Синорец оставил Доктора и Розу одних и скрылся в лабиринте каменных торосов.       — Нас не охраняют, — заметила Роза, — значит, мы не пленники…       Доктор пожал плечами:       — Просто нам некуда бежать, — отозвался он, наблюдая, как очередная волна разбивается о стекло сферы.       — Впечатляет, не правда ли?       Доктор удивлённо обернулся, узнав голос сенатора Тидия.       — Я рад вас видеть, — произнёс тот, — и от имени всех синорцев хочу вас поблагодарить за то, что предупредили нас о готовящихся взрывах.       — Ерунда, — пожал плечами Доктор, — лучше подскажите, возможно ли нам вернуться на Землю.       — Боюсь, что нет, — отозвался Тидий, — телепортационная сеть разрушена, но даже если бы она была в порядке… у зинторов на вас другие планы.       — Причём здесь зинторы? — удивилась Роза, — мы же у вас…       — Они заключили договор, — понял Доктор, улыбнувшись. — Поздравляю!       — Спасибо, — отозвался Тидий, без особой, впрочем, радости, — это давно следовало сделать, но для вас, прямо сейчас, это плохая новость…       — Так… — Доктор, поморщившись, потёр шею, — очевидно зинторы не настроены прощать мне то, что я взорвал их станцию…       — Ты? — Тидий пристально посмотрел ему в глаза.       — Да я, — твёрдо сказал Доктор.       — Тебе придётся это доказать.       Доктор пожал плечами:       — Как?       — Открыть сознание, — ответил Тидий, пристально глядя на Доктора. — Это страшная процедура для землян. Многие согласились бы на смерть, лишь бы её избежать… — он замолчал, по-прежнему не отрывая взгляда от Доктора, потом удивлённо качнул головой, и заключил, — но тут, очевидно, другой случай…       Тидий повернулся к ним спиной и холодно проговорил:       — Я сегодня же сообщу зинторам, что мы обнаружили вас и, думаю, завтра к вечеру они будут здесь, тогда и состоится суд. А пока — идём со мной.       — Что за суд? — поинтересовалась Роза у Доктора. — Зачем тебе что-то доказывать?!       — Я тебе всё объясню, — пообещал тот, — как только мы останемся одни.       Тидий направился к каменным торосам, Доктор с Розой последовали за ним и, миновав несколько поворотов, увидели подъёмник, зависший над тёмным провалом шахты. Сенатор ступил на подъёмник, пояснив:       — Об этом нашем укрытии зинторы, к счастью, не знали. Раньше здесь была тюрьма… а теперь заседает Сенат… — он покачал головой, — но… ничего не поделаешь.       Доктор одновременно с Розой ступили на площадку и та начала спускаться вниз сквозь непроглядную тьму. Впрочем, в нише, где они в итоге оказались, тусклое освещение всё же было. Сенатор Тидий открыл тяжёлую железную дверь, и Доктор увидел камеру — без сомнения именно в этом состояло изначальное предназначение этого помещения…       Нет, теперь-то его попытались несколько облагородить и даже создать уют: стены и пол были покрыты мягким тёплым материалом, а лампы, стоящие по углам, украшены, но всё равно это была камера — низкие потолки, никаких окон, тяжёлая дверь… В уголке камеры стоял небольшой стол с едой и напитками.       — Как я и говорил, — произнёс сенатор Тидий, — мы вам благодарны. Но на сегодняшний день это единственное, что мы можем вам предоставить.       Пожав плечами, Доктор переступил порог, потом, пропустив Розу, прикрыл дверь.       — Итак… — произнесла девушка. — Кого собираются судить?       — Нас, — убито произнёс Доктор, садясь на пол и прислоняясь спиной к стене.       Роза устроилась рядом… Таким она не видела его ещё никогда. Он не выглядел напуганным или расстроенным — он выглядел обречённым, как будто знал, что грядёт что-то ужасное и был уверен, что это невозможно предотвратить — совершенно не похоже на Доктора, который никогда не терял надежды на лучшее.       — Зинторы собираются обвинить нас в взрыве своей космической станции.       — Не то чтобы мы были совсем не при чём! — улыбнулась девушка.       Доктор сжал зубы.       — Они нас за это казнят… — произнёс он.       — И ты из-за этого такой мрачный? — удивилась Роза. — Суд ведь только завтра, а ты уже сдался?       Доктор слабо усмехнулся:       — Не очень-то похоже на Доктора, верно? Но я устал повторять: я — это не он… И то, что я задумал… Не уверен, что Доктор стал бы так поступать… То, что я собираюсь сделать, Роза, ты можешь назвать предательством… возможно, это оно и есть… И я бы никогда так не сделал, но… — он извлёк из кармана своей куртки ключ от ТАРДИС и протянул его Розе, — находясь в ТАРДИС, всегда можно найти ключ, и, когда я прощался с Климом, я думал о том, как это можно сделать… так что он знает…       — Так он может нас найти?! — радостно воскликнула Роза, схватив ключ.       — Он сможет найти ключ, — хмуро возразил Доктор, — рано, или поздно…       — То есть?       — Я упустил из внимания временной манипулятор — Клим не умеет с ним обращаться. Он может найти ключ через три минуты или через три столетия. Роза вполне понимала прозвучавшее в голосе Доктора отчаянье, но, тем не менее, попыталась улыбнуться:       — Значит, надежда всё же есть?!       Доктор вымученно улыбнулся ей в ответ:       — Вот только суд уже завтра, у нас с тобой нет времени ждать…       Роза задумчиво посмотрела на мужа и, вдруг поняв в чём дело, вскочила на ноги:       — Не смей! — потребовала она. — Не смей даже думать!       Доктор выпрямился:       — Это единственный выход, мне жаль…       — Я не позволю тебе взять всю вину на себя!       — У тебя не выйдет, — возразил Доктор, — ведь правда состоит в том, что я и только я взорвал станцию — это мне пришла в голову эта идея, и я же её осуществил…       — Откуда им знать, что это правда? — не сдавалась Роза.       — Чтение сознания, — пожал плечами Доктор, — они прочитают все мысли в моей голове.       — И после этого они тебя казнят? — спросила Роза, едва сдерживая слёзы.       Доктор кивнул:       — Скорее всего.       — А я останусь здесь одна? — в голосе девушки звучало отчаянье.       Доктор шумно вздохнул:       — Прости, — едва слышно произнёс он, — мне не следовало брать тебя с собой.       — Я жалею вовсе не об этом, — возразила Роза.       — Конечно, — едва заметно усмехнулся Доктор.       — Я бы предпочла погибнуть вместе с тобой…       Доктор вздрогнул, словно от боли:       — Я знаю, — с трудом выговорил он, — но я никогда не смогу заставить себя позволить тебе это… тем более, что у тебя есть шанс выбраться отсюда, снова увидеть родителей…       — После того, как проживу здесь всю свою жизнь! — возразила Роза.       Доктор не ответил, обняв свои колени руками, он упёрся в них лбом и так замер.       Роза измеряла камеру беспокойными шагами, стараясь не обращать на Доктора внимания, но как она не старалась поддерживать свою злость на него, получалось плохо. Она знала, что не сможет его переубедить, а, значит, им осталось быть вместе совсем мало. Не выдержав, она присела рядом, провела рукой по его голове.       Вздрогнув, Доктор выпрямился, посмотрел ей в глаза.       — Я знаю, что поступаю жестоко, — произнёс он, — если ты меня возненавидишь после этого…       — Доктор! — перебила его Роза. — Они тебя убьют! Тебя это совсем не волнует?!       — Ну… — Доктор приподнял брови, — вообще я не настолько… в общем далеко не герой. Но в настоящих условиях… Я не хочу оставлять тебя одну, Роза… — он с усилием проглотил, подступивший к горлу ком. — У меня всё внутри переворачивается, как только я представлю… Но зинторам нужна жертва. Они либо убьют нас обоих, либо только меня, а я не могу допустить твоей смерти. Чего я тогда стою?       В его глазах мелькнули слёзы, и Роза не выдержала — обхватив Доктора за шею, она прижалась к нему, покрыла поцелуями его лицо. Доктор, крепко обнимая, целовал её в ответ. Ими правила нужда, острая нужда друг в друге, и вся остальная часть Вселенной не существовала для них сейчас.