Новый Доктор: жизнь без Тардис

      Доктор проснулся внезапно от какого-то толчка внутри себя, перевернулся на спину, с удивлением гадая, что же его разбудило, потом понял — если всё пойдёт по плану — его сегодня убьют. Сердце тяжело стукнуло в груди. Вчера, принимая решение, он совсем не чувствовал страха — он слишком переживал за Розу, понимая, каково придётся ей, и под её взглядом его мучили лишь угрызения совести и череда бесконечных «если бы» и «надо было», не оставляя ничему другому места в его душе. Сейчас Роза спала, подложив себе под голову свою скомканную одежду и кое-как укутавшись в его куртку, и, оставшись наедине со своими мыслями, Доктор тщетно пытался совладать с подступающим ужасом.       Они могли бы сбежать — несмотря на шторм — украсть один из тех транспортных шаров и отправиться в открытый океан, полагаясь на призрачную надежду, что Клим найдёт их раньше, чем они умрут от голода и жажды, если запастись водой и научиться ловить рыбу…       Доктор вдруг почувствовал лёгкую головную боль. Поморщившись, он осторожно встал, стараясь не разбудить Розу, надел брюки и футболку, после чего приоткрыл дверь камеры, которую так никто и не позаботился запереть и вышел наружу.       — Все наши транспортные средства оснащены системой переработки солёной воды в пресную, — негромко произнёс сенатор Тидий, — и, зная о ваших способностях — да, вам удастся бежать. Вот только мы вас довольно быстро найдём — в океане негде прятаться. И тогда вашей спутнице не придётся рассчитывать на снисхождение, — он пожал плечами, — того, кто сбежал от суда — есть за что судить.       Доктор кивнул:       — Конечно. Спасибо за предупреждение.       Несколько секунд Тидий пристально смотрел на него, потом произнёс:       — Твой страх я почувствовал, находясь в своей комнате, и это вселило в меня надежду…       Доктор с недоумением поднял брови.       — Я вижу твои мысли, — пояснил Тидий, — ты необычный человек, твоя помощь могла бы нам пригодиться… Я мог бы помочь тебе избежать смерти, если бы ты согласился. Знаю, земляне склонны считать подобные действия подлостью, но нет ничего подлого в том, чтобы пытаться спасти свою жизнь, если мы убедим зинторов, что идея взорвать станцию принадлежала…       — Довольно, — сухо оборвал Доктор.       Тидий снова пристально посмотрел ему в глаза, потом покачал головой:       — Непостижимо.       Доктор весело улыбнулся:       — Это не научное определение. Оно слишком зависит от ряда случайностей: непостижимое в один временной период, весьма банально в другом, но при этом, даже в одно и тоже время, одна и та же вещь может оказаться непостижимой для одного разума и вполне очевидной для другого. Для меня непостижимым останется тот факт, что ваши предки оставили вас умирать, а когда обнаружили, что вы чудом выжили — развязали войну!       Тидий замер, словно испытав жестокий приступ боли, затем, перевёл дух, повернулся к Доктору спиной и медленно побрёл прочь.       — Суд через четыре часа, — сказал он, не оборачиваясь, — и если вас признают виновным, а, очевидно, так и будет, то казнь состоится сразу же после него.       — И что за казнь? — небрежно пожав плечами, поинтересовался Доктор, хотя, неужели он хотел обмануть этим небрежным пожатием плеч старого телепата?!       Тидий остановился, обернулся и с улыбкой произнёс:       — О! Это будет то ещё зрелище!       Проводив сенатора взглядом, Доктор вернулся в камеру, тщетно пытаясь унять внутреннюю дрожь — само по себе мероприятие под названием «казнь» ничего хорошего не сулила, но когда его называют ЗРЕЛИЩЕМ…       Роза уже не спала, когда он вошел.       — С добрым утром, — весело улыбнулся ей Доктор, вмиг отодвинув все свои переживания в сторону, кажется, у них есть ещё четыре часа?       — Мне показалось, ты с кем-то разговаривал… — сонно произнесла Роза.       — Да, — легко согласился Доктор, подойдя к столу, — с Тидием. Он интересовался не нужно ли нам ещё что-нибудь, но у нас всё есть… выглядит вполне съедобно… Завтрак в постель?       Роза улыбнулась, плотнее закутавшись в куртку Доктора, и подошла к столу. Они позавтракали чем-то вроде манной каши зелёно-бурого цвета.       — Определённо это приготовлено из каких-то водорослей, — рассуждал Доктор, — интересно было бы сделать химический анализ воды местного океана, уверен он значительно отличается от того, что я когда-либо встречал. Это позволило бы проследить закономерности формирования и развития жизненных форм…       Роза улыбнулась ему, но ничего не сказала.       Доктор на мгновенье умолк, сделав вид, что внимательно рассматривает полужидкую кашу. Конечно, Роза знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что именно он пытается скрыть за своей болтовней, но он не мог больше продолжать вчерашний разговор, не мог заставить себя снова разрываться в выборе того, что лучше: позволить Розе погибнуть вместе с ним, или оставить её одну среди этих… существ…       Роза вдруг крепко взяла его за запястье, и, когда Доктор поднял на неё глаза, пообещала:       — Со мной всё будет в порядке.       Доктор с недоумением поднял бровь.       — Я не хочу оставаться здесь одна, — на одном дыхании проговорила Роза, — но если так получается… — она на секунду запнулась, и уверенно закончила, — со мной всё будет в порядке. Я обещаю. Я выберусь отсюда. Я вернусь домой. Благодаря тебе.       Её голос вздрогнул на последней фразе, но она справилась.       Доктор перевёл дух, не в силах разобраться, что он сейчас испытывает. Удивление? Да. Облегчение? Конечно. Восхищение? Несомненно. Признательность? Разумеется. После этих слов Розы словно камень свалился с его души. Он ей верил — с ней всё будет в порядке. Чего бы ей это не стоило…       — Спасибо… — только и нашёл он что ответить.       Роза слабо улыбнулась:       — Ты платишь слишком большую цену за мою жизнь, имеешь право знать, что хотя бы не напрасно.       Доктор слегка кивнул, глядя ей в глаза:       — Роза Тайлер, ты великолепна!       Она улыбнулась:       — Я давно уже не Тайлер… — и вдруг спросила: — Боишься?       Он никогда бы не ответил на этот вопрос. Не ей. Были сотни способов уйти от ответа, соврать, в конце концов, небрежно пожав плечами, но… Доктор молча протянул Розе руку сжатую в кулак, выпрямил пальцы, и на ладони остались ссадины от ногтей.       — Как видишь, — произнёс он, вскинув брови, и тут же упрямо пообещал. — Это неважно. Со мной всё будет в порядке.

***

      Спустя четыре часа за ними пришёл Тидий. Сенатор очень долго пристально смотрел на Доктора, потом спросил:       — Как ты думаешь, если бы подобное произошло на Земле, люди поступили бы иначе, чем мы?       Розе показалось, что этот вопрос был продолжением какого-то разговора, при котором она не присутствовала.       Доктор пожал плечами.       — Я не знаю. Я не могу знать всех землян. Я отвечаю только за себя.       Тидий кивнул:       — И ты готов умереть, чтобы дать ей шанс…       Доктор промолчал.       — Хотел бы я знать хоть одного зинтора, который был бы способен на подобное, — печально произнёс Тидий, затем взглянул на Розу и пообещал, — мы о ней позаботимся. А теперь идём.       Роза взяла Доктора за руку, когда они торопливо вышли вслед за Тидием из своей камеры. Он сжал её ладонь и ободряюще улыбнулся — той самой беспечно-озорной улыбкой, которая появлялась у него на лице в минуты опасности.       Они спустились на платформе ещё на несколько пролетов, миновали мрачный неосвещённый коридор и оказались в просторном зале, напоминающем греческий амфитеатр. Народу в зале было много — не меньше тысячи. Все в плащах разных оттенков — вероятно, каждый оттенок что-то обозначал, но Розе было не до этого.       Тидий оставил их с Доктором на арене амфитеатра перед высокой трибуной, так что приходилось задирать головы, чтобы увидеть того, кто на ней председательствовал.       — Тонкий психологический ход, дабы у нас был шанс осознать собственную незначительность, — иронично прокомментировал Доктор, — интересно, они догадались до этого приёма, изучая землян, или же тут нечто универсальное?       Председатель сказал что-то по-синорски своему секретарю.       — Спасибо за столь лестную оценку моих умственных способностей, — вмешался Доктор, — но кажется, мы собрались по другому поводу.       Председатель удивлённо взглянул на него, замер.       — Мы годы потратили на то, чтобы попытаться научить землян нашему языку, — произнёс он, наконец, — как тебе удалось?       Доктор прищурил глаз:       — Ну, скажем… у меня способности к языкам. Это имеет какое-нибудь отношение к делу? А то мне не терпится узнать, в чём меня обвиняют!       Председатель медленно обвёл зал взглядом, затем громко произнёс:       — Ты и твои спутники обвиняетесь в том, что подготовили и произвели взрыв космической станции зинторов, в результате чего погиб главнокомандующий зинторов, а они сами оказались на грани выживания. Ты принимаешь это обвинение?       — У меня не было другого выхода, — хмуро отозвался Доктор.       Зал удовлетворённо загудел.       — Если бы я этого не сделал, главнокомандующий зинторов с помощью станции уничтожил бы всех синорцев! — громко сказал Доктор.       Зал на минуту смолк.       — Это гнусная ложь! — раздался, наконец, чей-то голос.       — Вы желаете выступить, генерал? — поинтересовался председатель.       На трибуне медленно поднялась величественная фигура.       — Я генерал зинторской армии, — объявил выступающий, — нам не нужно было уничтожать всех синорцев, — произнёс он, — их подводные сооружения уже были разрушены, и они не представляли нам никакой угрозы.       — Но главнокомандующий Родвин собирался сделать именно это! — громко возразил Доктор.       — К сожалению, мы не можем спросить у главнокомандующего, — отозвался генерал.       — Да! — согласился Доктор. — Но вы можете увидеть, как он говорил о своих намерениях мне.       Снова в зале стало очень тихо.       — Чтение сознания? — поинтересовался председатель. — Должен предупредить — для землян это весьма опасная процедура.       — Меня уже предупреждали, — отозвался Доктор, — неважно. Если вы выясните правду, то со спокойной совестью можете оправдать мою спутницу.       Доктор не питал иллюзий. Справедливость в этом зале не интересовала никого. Он видел много судов, и этот напоминал балаган или дешёвый спектакль. Конечно, генерал зинторов знал о готовящемся массовом убийстве синорцев, и синорцы об этом знали. Вот только зинторы хотели отомстить за утерянное всемогущество тому, кто их этого всемогущества лишил, а синорцы слишком стремились продемонстрировать свою лояльность новым союзникам. Если бы от них потребовали принести в жертву кого-то из своих, они, может, ещё и заупрямились бы, но земляне явно не стоили связанных с этим упрямством проблем. Суд же необходим был только для того, чтобы — с одной стороны — месть могла получить статус совершенного правосудия, а с другой — чтобы известие об этой мести дошло до каждого жителя Синора. Так что, Доктор рассчитывал лишь на то, что зинторы удовлетворятся одной жертвой — им, и оставят Розу в покое.       Для чтения сознания приготовили специальное оборудование — тяжёлое жёсткое кресло с широкими кожаными ремнями. Роза испуганно взглянула на Доктора, однако тот был совершенно спокоен.       — Должно быть, это больно, — отстранёно пояснил он, — но это ерунда, это неважно, — он пристально взглянул на Розу, словно хотел её загипнотизировать, и сказал, — не стоит из-за этого переживать.       — Тидий говорил, многие предпочли бы умереть…       Доктор беспечно улыбнулся:       — Ну! Он точно не имел в виду меня! Тем более, что умереть мне сегодня ещё предстоит!       Довольно улыбаясь собственной шутке, Доктор направился к креслу, сел, и его пристегнули ремнями.       В зале установилась полная тишина.       Розе показалось, что температура в зале внезапно упала на десяток градусов. Доктор дёрнулся в кресле, зажмурился и вцепился в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Роза шагнула было к нему, но её остановили.       Доктор тем временем открыл глаза, выпрямился в кресле. Он всё ещё глубоко дышал, стараясь справиться с болью, и так же крепко держался за подлокотники, но, очевидно, с ним действительно всё было более-менее в порядке. Очевидно, гораздо более в порядке, чем ожидали в зале. Роза заметила, как по трибуне прокатилась лёгкая волна изумления. Председатель несколько подался вперёд, стараясь получше рассмотреть Доктора. Неизвестно откуда появившийся Тидий сжал локоть Розы и произнёс:       — Вы можете гордиться своим другом.       Громко, на весь зал он сказал:       — Я же говорил — нам нельзя его убивать! Это просто глупо!       Доктор перевёл дух и с усилием выговорил:       — Теперь вы знаете обо мне всё. Больше, чем нужно. И уж точно вполне достаточно, чтобы принять решение.       Председатель тряхнул головой, словно пытаясь прийти в себя, медленно произнёс:       — Очевидно… преступного умысла не было… при взрыве станции. Это было сделано, чтобы помешать Родвину осуществить его планы…        -Он убил Родвина! — обвиняющее воскликнул генерал зинторов, тот самый, который раньше обвинял Доктора во взрыве станции.       — В целях самозащиты, — возразил Председатель, — чтобы спасти свою жизнь.       — Нет, «своя» жизнь его в тот момент не волновала! — настаивал генерал. — Он спасал её жизнь! — он перевёл взгляд на Розу. — Чтобы спасти её жалкую человеческую жизнь, он убил главнокомандующего зинторов! Так что нам не нужно казнить его, чтобы наказать, чтобы его наказать — нам достаточно казнить её!       — Только попробуйте, — негромко произнёс Доктор.       Он по-прежнему был пристёгнут к креслу, но подался вперёд, насколько это было возможно, так что ремни врезались в запястья, и в его глазах пряталась гроза.       На мгновенье Розе показалось, что план Доктора рушится. В этой Вселенной никто не слышал о Докторе в ТАРДИС, и, очевидно, пленник, пристёгнутый к креслу, не мог никого напугать силой своего взгляда… Однако, она тут же поняла, что ошиблась. Молчаливое внимание всего зала было приковано к Доктору, и смотрели на него с ужасом.       — Что происходит? — спросила она замершего Тидия, тронув его за плечо. И только теперь поняла то, что было вполне очевидно. Доктор напугал зал отнюдь не взглядом. И синорцы и зинторы читали его мысли. А угроза, нависшая над Розой, направили эти мысли отнюдь не в мирное русло. Дотронувшись до Тидия, Роза тоже смогла на несколько секунд в них проникнуть и увидела погибающий в огне Галлифрей, стремительно расширяющееся Солнце, рассыпающийся в прах флот далеков и взрывающуюся планету — Синор…       — Если вы тронете Розу хоть пальцем… — глухо начал было Доктор, и тут же прервал сам себя, — но я уверен — вы этого не сделаете! Не так ли?! Он обвёл зал взглядом, словно выискивая кого-то, кто решится ему возразить, но, очевидно, не нашёл.       — Он разрушил наши ментальные барьеры, — поражённо произнёс Тидий, со страхом глядя на Доктора, — он может убить любого из нас… мы сами его пустили, чтобы узнать все его мысли… Никто не ожидал подобного от человека… А они всё ещё хотят его убить! — Тидий был в отчаянии. — Он всех нас уничтожит, когда прочитает это намерение…       Роза печально улыбнулась — она знала Доктора слишком хорошо, чтобы согласиться с подобным утверждением.       — Слишком много! — сказал вдруг Доктор. — Слишком много ваших жизней мне придётся забрать, чтобы выжить самому. — А я не собираюсь это делать! — он усмехнулся. — Такого вы тоже не ожидали, верно? В ваших мстительных головах не укладывается, почему я не пользуюсь случаем, чтобы уничтожить каждого, кто хочет убить меня. Самое простое решение! Единственно-верное решение. Не так ли?!       Доктор всё ещё был привязан к креслу, но, несмотря на ремни, казалось, что сидит он в нём добровольно, и затихшая аудитория жадно ловящая каждое его слово напоминала сонм его придворных.       — Так вот. Это решение не верное, не простое и уж точно не единственное, — продолжал Доктор. — И я вам докажу. Я не стану забирать у вас ваши жизни, хотя точно знаю, что это будет стоить жизни мне. А почему? Вот над этим я дам вам шанс хорошенько подумать. Надеюсь, вы найдёте решение раньше, чем над вашей планетой снова нависнет угроза уничтожения. А сейчас снимите, наконец, эти дурацкие ремни, и дайте перевести дух перед тем, как вы меня убьёте!       Его требование немедленно выполнили. Поднявшись на ноги, Доктор уверенно направился к Розе.       — Ты как? — обеспокоенно спросила она, обнимая его.       — Отлично! — заверил он.       — Врешь! — возразил Тидий. — Ты знаешь, что они тебя убьют, и ты в ужасе от этой мысли! Почему ты оставил их в живых?!       — Я не могу тебе сказать, — весело улыбаясь, отозвался Доктор, — ты же слышал, я оставил им загадку. Меня уже давно не будет в живых, а жители Синора все будут и будут размышлять над загадкой, которую загадал им таинственный гость с далёкой планеты, — Доктор задумчиво взглянул на высокий потолок и скептически скривил губы. — То есть, я не уверен, что будет именно так, но в мифах обычно описывается нечто подобное… Ладно подсказка… Известно, что страх смерти основан на инстинкте самосохранения — одном из базовых инстинктов всех живых форм Вселенной. Парадокс состоит в том, что если бы это был единственный базовый инстинкт во Вселенной, то ни одна живая форма не могла бы существовать достаточно долго, чтобы развиться в разумную, а так как мы наблюдаем обратное… — Доктор улыбнулся, — дальше, я думаю, вы в состоянии продолжить сами. Тем более, что времени у меня осталось совсем мало.       Он взглянул на Розу. Она прижалась к нему и тихо произнесла:       — Я знаю, почему ты так поступил…       — Конечно, — согласился Доктор, — только ты не рассказывай им сразу, они тебя не тронут, пока не узнают.       — Думаешь? — с сомнением спросила Роза.       — Конечно, — улыбнулся Доктор, — не представляешь, как им хочется знать всё!       — Я запуталась… в чём тебя теперь обвиняют?       — В том, что я слишком опасен, — Доктор печально улыбнулся, — вина полностью и безоговорочно доказана, причём самим обвиняемым…       Председатель со своей трибуны властно произнёс:       — Прошу внимания. Приговор готов к оглашению!       Доктор с интересом взглянул на Председателя.       — Землянин, известный как Доктор, приговаривается к Поединку. Доктор, у вас есть что сказать?       Доктор равнодушно пожал плечами:       — Хотелось бы знать, что это означает. Но, думаю, я выясню очень скоро.       — Выяснишь, — пообещал Председатель. — Очень скоро.