Новый Доктор: жизнь без Тардис

      Клим уже подготовил капельницу, но Доктор, прежде всего, хотел рассказать всё, что узнал об армии жуков и их Королеве.       — Не уверен, что я буду всё это помнить после того, как избавлюсь от жуков, — пояснил он в ответ на напоминание Клима о том, что чем быстрее они начнут, тем лучше.       Ну, или ко всему прочему, он ещё и боялся — Роза видела, как карандаш едва заметно дрожал в его руке, когда он отмечал на карте возможное местонахождение скоплений жуков.       — Единственная их проблема — это транспорт, — подытожил Доктор торопливый рассказ о своей встрече с Королевой, — думаю, ТАРДИС решила бы эти проблемы, поэтому я им был нужен не в качестве рядового.       — И сколько же насчитывает их войско? — поинтересовался Эйдон.       Он уже совершенно пришёл в себя, хотя и был ещё бледен.       — В колонии, где мы побывали — около пяти тысяч, — отозвался Доктор, — если учесть, что я знаю ещё о пятнадцати таких колониях… — он лишь пожал плечами.       — Я так понимаю, ты говоришь не о тех маленьких жучках, что ползают у тебя в колбе, — понял Алекс.       — Нет, конечно, — согласился Доктор, — эти маленькие жучки — как трутни у пчёл — приносят еду избранным особям, из которых впоследствии вырастают солдаты и Королева, эти же жуки осуществляют размножение, их личинки лечат солдат в случае ранения, возможно у них есть и другие функции — не уверен.       — Каким образом лечат? — уточнил Эйдон.       — Как лечили тебя, когда ты был заражён, — отозвался Клим, — на них всё заживает в считанные минуты.       — Но теперь я уже не заражён, — заметил Эйдон, — значит, я теперь обычный?! — удивлённо спросил он, но ответа дожидаться не стал, схватив со стола Доктора нож для бумаги, он полоснул себя по тыльной стороне ладони и выжидающе замер.       Доктор, отметив на карте координаты последней базы, выпрямился и перевёл дух.       — Нам пора, — сказал ему Клим.       Доктор кивнул.       — Насколько это опасно? — спросила Роза.       Доктор пожал плечами:       — С Эйдоном же всё в порядке… а он был заражён гораздо дольше.       — Но на нём всё очень быстро заживало, — заметила Роза.       — Теперь нет, — отозвался тот, демонстрируя свой порез.       Доктор снова пожал плечами:       — Поскольку это была способность, вызванная личинками жуков, наверное, и у меня сейчас она есть.       Но проверять Доктор не стал — он не видел в этом смысла, поскольку тянуть с избавлением от личинок всё равно было нельзя.       Он прошёл в палату, где Клим приготовил капельницу, и, лишь когда тот закрыл дверь, признался:       — Мне кажется, что они знают, где я нахожусь. Вам всем может грозить опасность из-за меня.       Клим равнодушно пожал плечами:       — Работа такая. Тебе сейчас не об этом следует беспокоиться. Ложись.       Доктор повиновался:       — И прости, что впутал тебя.       Клим усмехнулся:       — Если бы я не хотел быть впутанным — едва ли у тебя что-нибудь вышло бы, — он осторожно ввёл иглу капельницы в вену.       Доктор сжал зубы, потом с шумом втянул в себя воздух, чувствуя, как обжигающий раствор начал распространяться по телу.       — Будет ведь только хуже? — сдавленно спросил он.       — Намного, — согласился Клим, пристегивая его к кровати, — старайся не кричать и лежи спокойно. Береги силы, они тебе понадобятся.       — Ладно… — Доктор на мгновенье закрыл глаза, — а говорить-то можно?       — О чём говорить? — удивился Клим.       — Ну, к примеру, что ты знаешь о Каскаде Медузы?       Клим растерянно потёр шею:       — Это такой водопад в Южной Америке? — предположил он.       — Ох, Рассилон! — возмутился Доктор. — Чему только вас учат в школе?!       Клим, усмехнувшись, присел на стул рядом с кроватью Доктора.       — Готов ликвидировать эти страшные пробелы в своём образовании, — согласился он.

***

      Сначала горела только рука — словно вместо крови по его жилам текла раскаленная лава — впрочем, почти так оно и было — но это ещё можно было терпеть. Доктор рассказывал Климу о Каскаде Медузы, заставляя себя сосредоточиться на том, что он говорил, закрывая глаза и представляя себе то, о чём говорил. Клим слушал, не перебивая, лишь иногда что-то переспрашивал. Хуже стало, когда боль начала распространяться по всему телу — Доктор до последнего старался это игнорировать, он сам не заметил, как перескочил в своем рассказе сначала на Галлифрей, потом на Вортекс… но наконец, сдался — замолчав, он сжал зубы и зажмурился…       Клим дотронулся до его лба.       — Ну и? — спросил Доктор.       — Температура нормальная, — отозвался Клим, — значит, жуки ещё живы.       — Может… всё-таки проверишь?       Говорить мешала боль, он боялся, что сорвётся и закричит, и анализ крови, который он просил сделать Клима, был нужен лишь для того, чтобы уговорить себя продержаться ещё немного — вдруг произошло чудо, и личинки уже удалось уничтожить.       Клим, видимо, это понял — он даже провозился с анализом немного дольше, чем действительно требовалось, но в итоге, в ответ на вопросительный взгляд Доктора, лишь пожал плечами:       — Извини, ещё прошло слишком мало времени.       Доктор был с этим несогласен. Он был уверен, что прошло невероятно много времени — ну, просто пропасть!       — Я больше не выдержу, — сказал он Климу.       — Ерунда, — отозвался тот, взглянув на показания приборов, — пульс учащён, но давление практически в норме, так что, чисто физиологически — ещё как выдержишь. Но, если хочешь закатить истерику — твое право — стены здесь толстые, видеонаблюдения нет, а я никому не скажу.       Доктор закрыл глаза и с шумом втянул в себя воздух.       — Уверен… — с трудом проговорил он, — ты сейчас рад, что больше не чувствуешь того, что происходит у других в голове.       Клим серьёзно кивнул:       — Я этому всегда рад.       — И не жалел?       Клим поморщился. Доктор смотрел на него не моргая, словно пытаясь зацепиться за него взглядом и удержаться от падения в пропасть, наверное, можно было ответить сейчас всё, что угодно, он ответил правду.       — Жалел — это не совсем то слово. Я сходил с ума — вот это точнее. Я знал, о чём думают люди вокруг меня сколько себя помню, и выяснилось, что я просто не могу без этого жить.       — И как ты справился? — спросил Доктор.       — Я бы не справился. Но я рассказал всё Люси. Что умел читать мысли, а теперь нет. Что никогда её не любил… всё рассказал… Я надеялся, что она посчитает меня сумасшедшим, или возненавидит… — Клим, усмехнувшись, пожал плечами, — и тут выяснилось, что я совсем не знал свою жену. Я на протяжении пяти лет читал её мысли, когда был рядом с ней, но я слишком много времени проводил на работе, а когда приходил, мы почти не разговаривали… поскольку я считал это ненужным — выяснилось, что считал так напрасно. Люси мне очень помогла, она научила меня понимать людей, не влезая им в голову, и скоро я снова почувствовал себя самим собой. Тебе должно быть это понятно.       Доктор кивнул:       — Да, понятно. Вот только когда я уже смирился с потерей ТАРДИС — она вернулась. Полагаю, и тебе самое время снова начать читать мысли.       Клим усмехнулся:       — Это вряд ли.       Доктор неожиданно замер, потом, сжав зубы, попытался высвободится из ремней, приковывающих его к кушетке — не вышло.       — Клим, ты можешь это прекратить? — спросил он, зажмуриваясь. — Знаю, это глупо, но, пожалуйста!       Доктор, сжав зубы, вцепился в бортик кушетки так, что побелели пальцы — он всё ещё пытался держаться.       — Ничего, — сказал ему Клим, — теперь уже недолго.       Доктор судорожно перевёл дух и попросил:       — Можешь уйти?       Клим с сомнением потёр шею.       — Если ты будешь здесь… — сбивчиво продолжил Доктор. — Я буду тебя просить… А я не хочу…       Новый приступ боли не дал ему объяснить свою мысль, сдавленно крикнув, Доктор закусил губу и, рванувшись из ремней, выгнул спину.       — Уйди… — снова попросил он, едва боль немного отступила.       — Не могу, — отозвался Клим, — сердцебиение значительно усилилось, я должен за тобой наблюдать.       Едва ли Доктор понял этот ответ. Зажмурившись, он напряжённо выгнул спину и застыл в этом невозможном положении, намертво вцепившись в бортики кушетки. Он всё ещё держался, прерывисто дыша сквозь сжатые зубы, не позволяя себе закричать.       Клим сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь. Он знал цену этого молчания и ему гораздо легче было бы сейчас смотреть на Доктора, если бы он кричал, вырывался из ремней и умолял бы всё это закончить. Но едва ли это будет. Чёртов упрямец будет молчать, пока не заработает себе сердечный приступ. Природой не предусмотрено подобное странное поведение во время сильной боли. Как минимум, подразумевается частое, глубокое дыхание, снижающее уровень адреналина в крови, но этот дышал через раз, боясь сорваться, добавляя себе для полного счастья ещё и кислородное голодание. Коротко выругавшись и, взглянув на приборы, Клим вышел из палаты.

***

      Доктору казалось, его тело утратило свои очертания и превратилось в огромный пылающий шар. Всё горело и пылало. Всё мировосприятие слилось в один бесконечный, невыносимый поток боли. Он, впрочем, чувствовал, что рядом с ним кто-то находится. Клим. Это было и хорошо и плохо одновременно. Хорошо, потому что давало возможность цепляться за реальность и плохо, потому что на это уже не было сил. Он понял, когда Клим ушёл, и со стоном рухнул на кушетку. Клим едва ли уйдёт надолго — он об этом знал и не позволял себе кричать. Вот только он и представить себе не мог, что Клим вернётся не один…       — Доктор…       Роза положила прохладную руку на его воспаленный лоб.       Он открыл глаза, тяжело переводя дух.       Роза не выглядела расстроенной или напуганной его состоянием — наверняка Клим провёл с ней беседу перед тем, как позволить войти, только в глубине глаз пряталось беспокойство.       — Я в порядке, — ему удалось улыбнуться.       — Как не стыдно врать, — упрекнула его Роза.       — Правда, в порядке, — он не собирался сдаваться. — Клим уверяет, что всё идёт по плану, — это была его небольшая месть за то, что тот привёл к нему Розу и заставил изображать Бог весть что.       Жена сжала его руку:       — Я знаю, что тебе больно, — сказала она, — очень.       Доктор с досадой поморщился:       — Это временно, — он перевёл дух, — просто будь рядом.       Сейчас он не мог попросить её уйти. Она была ему нужна, пусть даже ради её присутствия, ему придётся из последних сил держать себя в руках.       — Тридцать семь и два, — сказал Клим, — началось.       Он вновь сделал анализ крови и прокомментировал:       — Личинки уничтожены.       — Теперь пора начинать беспокоиться? — поинтересовался Доктор, вспомнив что состояние Эйдона ухудшилось именно после того, как личинки погибли.       — Не успеешь, — заверил его Клим.       Доктор собирался уточнить, что он имеет в виду, но не успел — боль пронзила всё его тело, закричав, он попытался освободиться от ремней, но спустя мгновенье без сознания рухнул на кушетку.       — Всё будет в порядке, — услышал он напоследок невозмутимый голос Клима, — подключаю капельницу.