моя исландия

Школа. Декабрь, 2269

тем более, что собрание перед завершающим полугодием для выпускников было чистой формальностью. Аудитория, в которой оно проходило, была просторной, но места всё равно хватало не всем. Поэтому все отречённые, конечно же, стояли на ногах или сидели в проходах между рядами, прямо на ступенях. Сам Тобиас стоял у боковой стены, вдавливая себя в неё лопатками, и смотрел в пол. Он сам не заметил, как исступленно вцепился зубами в нижнюю губу с того момента, как зал начал наполняться синим. Сердце волнительно колотилось, и Тобиас пришёл в себя, лишь когда почувствовал боль от того, что слишком сильно сжал резцы. Очнувшись, он вскинул взгляд и медленно повёл им вправо, по направлению к выходу из аудитории. Прошёлся по собравшимся в центре эрудитам, поспешно и поверхностно, пробуя почву. Потом остановился глазами на дверях на секунду (притворился, что задумался, хотя в голове и осталось разве что пульсирующее бам-бам-бам) и тут же повёл ими обратно, на сей раз уже вглядываясь в каждое открытое незнакомое лицо…       Нашёл.       Он сидел примерно посередине ряда, с того края парты, что находился ближе к Тобиасу. Смотрел вперёд без интереса, подперев голову одной рукой, задумчиво водя ногтями по губам. Его очки были небрежно подняты на чёлку, словно он совсем в них не нуждался. Один раз его сосед — тот, что сидел позади, — положил руку ему на плечо, привлекая внимание. Он неспешно повернулся, экономя движения, посмотрел на него, что-то сказал. Развернулся обратно, лицом к кафедре, откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. Интересно, — взволнованно подумал Тобиас, — а он знает… И вместо ответа он вдруг повернул голову и посмотрел прямо на Тобиаса. Так, словно кроме них здесь больше никого не было. Он смотрел поверх голов искренних, что их разделяли. Прямо и беззастенчиво. И Тобиасу тут же захотелось отвернуться: потому что это было слишком, и потому что отречённым было не положено играть в гляделки. И по этим же причинам он смотрел в ответ, силясь разглядеть что-нибудь за отсутствием эмоций на чужом лице.       И тогда же Тобиас понял, что