моя исландия

Дружелюбие. Октябрь, 2270

      Чего Тобиас совсем никак не ожидал увидеть, заходя с утра в общую комнату для ежедневного собрания, так это Эрика, собравшего перед собой его загибающихся от хохота друзей. — …и после этого он — на полном серьёзе — влез к ней в квартиру, в самый элитный охраняемый корпус, посреди ночи. Перебудил её предков и ещё полздания впридачу. Там такой гвалт поднялся — Макс потом говорил, что это была одна из самых запоминающихся ночей в Яме… — Эрик повернул голову, заметив появившегося в дверях Тобиаса. — С тех пор Четыре меня на дух не переносит, — закончил он, глядя прямо на него со смешинкой в глазах. Тобиас перевёл взгляд на утирающего от смеха слёзы Юрайю. — Ты взаправду полез к ней в дом через балкон? — спросил он у Тобиаса, стараясь вернуть себе нормальное дыхание. Тобиас посмотрел на всё ещё смеющихся девочек и поджал губы. — Ты не мог бы уйти? — раздражённо спросил он, обращаясь к Эрику. — У нас сейчас собрание по плану. — Пусть Эрик останется сегодня, — вдруг встряла с трудом успокоившаяся Пэн. — Он предложил рассказать нам немного о том, что происходит в центре. — Прекрасно, а сразу после этого мы дадим ему все планы наших передвижений и отпустим его гулять по городу, — Тобиас посмотрел на неё. — Нет, Маккензи, хватит уже того, что он каждый день околачивается рядом с нами. — Я просто предлагаю рассказать вам о том, что знаю, Четыре, — ровно заметил Эрик, напоминая ему о том, что всё ещё здесь. — Пользоваться этой информацией или нет — это уже ваше дело. А потом я могу уйти, если ты так настаиваешь. Тобиас нахмурился. Никто из присутствующих больше не выказал ни слова против. Пэн, в свою очередь, уже вообще глядела на Эрика чуть ли не влюблёнными глазами. — Просто сядь уже, Четыре, — Мари похлопала по месту рядом с собой. — Расслабься. Тобиас бросил последний уничижительный взгляд на Эрика, но последовал её просьбе. — Ну и чем же ты так горишь поделиться с нами? — мрачно поинтересовался он. — В конце сентября я по большей части обитал в семьдесят седьмом районе, на самой границе с Чикаго-Луп, — невозмутимо сказал Эрик. — В центр, конечно, прорваться было нереально, но слухи оттуда иногда доходили. То, что сейчас там творится, описать довольно трудно. Но, если быть кратким — то на сегодняшний день положение такое: в сенате доминирует Эрудиция, но в городе, в целом, царит анархия. Один из приоритетов верхушки сейчас, безусловно, устранение проблем, связанных с сывороткой повиновения. Наряды прочёсывают город в поисках убежищ, чтобы отловить беженцев. В основном они, конечно же, прячутся у афракционеров. Все прошедшие процедуру инъекции обязаны появиться в штабе для получения отметки. Если полиция находит человека со следом от сыворотки, но без отметки — его немедленно арестовывают и доставляют Джанин. Афракционеров они не трогают, лишние рты им ни к чему. Хотя продукты жителям всё ещё выдаются по талонам, ежедневную норму пайка сильно урезали. Провизия берётся из общих городских запасов, вдобавок в Эрудиции есть некоторое количество теплиц. Но, конечно же, чтобы прокормить весь город, этого не достаточно. Гражданским сейчас вообще несладко. Бесперебойно электричество подаётся только в центр, в спальных кварталах же его включают лишь на несколько часов в день. Если говорить о продовольствии, я думаю, что они смогут продержаться ещё пару месяцев — не дольше. А что будет дальше — догадаться нетрудно. В первую очередь Джанин, конечно, снова попытается наладить связь с Дружелюбием, но если Джоанна ей откажет, начнётся война. Пэн медленно кивнула. — Дружелюбие добилось временного суверенитета с момента начала революции, когда Джоанна отвергла сыворотку под видом обязательной вакцины от вируса, — задумчиво произнесла она. — Чтобы напасть на нас им нужно сделать очередной рывок, сил на который у них пока нет. Джанин до сих пор надеется уладить это дело мирным путём. Эрик присел на спинку дивана и чуть наклонил голову. — И много вас здесь таких? — между делом спросил он. — Тех, на кого не подействовала сыворотка? — Точно известно только о нас четверых, — без промедления ответила Пэн. — Пенелопа! — шикнул на неё Тобиас. — Что? Это не такая уж и тайна, — Пэн снова повернулась к Эрику. — Когда началась вакцинация, мы с Мари были в школе, это случилось как раз перед самыми экзаменами. Из всего нашего класса сыворотка не подействовала только на нас двоих. К нашей группе приставили кого-то молодого эрудита, без охраны. Он очень волновался и постоянно отвлекался на что-то. Нам удалось отстать от класса и сбежать через чёрный ход. — Худший день в моей жизни, — глухо добавила Мари. — Весь транспорт встал, мы пять часов добирались домой окольными путями… вздрагивали от каждого шороха. — Больше никто не вернулся домой в тот день, — закончила погрустневшая Пэн. — Возможно, были ещё проснувшиеся, может, им просто не удалось бежать… Есть ли такие же среди остальных дружелюбных — неизвестно. И я надеюсь, нам не выпадет шанс этого узнать. Настроение у обеих Маккензи заметно упало при воспоминании об оставленных друзьях. Юрайя осторожно положил руку Пэн на колено в знак моральной поддержки. — С тех пор мы ищем точки афракционеров по всему городу, — закончила Пенелопа. — Кому можем — помогаем, берём под крыло оставшихся без присмотра детей. К сожалению, Дружелюбие не может принять всех нуждающихся, несмотря на то, что это самое безопасное место в городе. Мы очень ограничены в ресурсах, как ты мог это заметить — в основном это касается энергии и водоснабжения. Нам отрезали большинство трубопроводов. Скоро наступят холода, и мы не уверены, как переживём эту зиму без нормального отопления, если ничего не изменится. Тобиас снова тяжело выдохнул, но Пэн и на этот раз его проигнорировала. Эрик задумчиво покивал головой. — Я встречал нескольких дружелюбных, пока жил у афракционеров, — вдруг произнёс он. — Я сейчас вспоминаю, что всем им действительно ещё не было шестнадцати. Мари и Пенелопа в момент вскинули головы. Тобиас напрягся в дурном предчувствии. — Ты видел их? — быстро спросила Мари. — Где? — В одном убежище. То место находилось примерно на юге Остина. — Ты запомнил кого-нибудь из них? — с надеждой спросила Пэн. — Я точно не уверен, я мало общался с ними лично… — Против своей воли Тобиас зло усмехнулся при этих словах. — Кажется, одного звали Миллер, Кен или Кевин… Рыжий, долговязый такой. — Боже, Кевин… — Пенелопа прижала одну руку ко рту. — Это сын друзей нашей семьи… Значит, он в порядке. — Но почему все они не вернулись в Дружелюбие сами? — озадаченно спросил Юрайя. — Большинство редко покидают убежища, — отозвался Эрик, — чтобы не попасться полицейским. На подступах к Дружелюбию их сейчас слишком много. — Немногие знают про катакомбы, — тихо добавила Пэн. — Ты можешь указать точно, где находится это убежище? — спросила возбуждённая новостью Мари. — Оно недалеко от парка, но туда так просто не попасть, конечно. Туда есть пара лазеек, и от всех посетителей будут требовать пароль-явку. — Эрик помолчал. — Но я могу провести вас туда… — Так, стоп, — Тобиас вскинул руку. — Мы никуда не пойдём. Он повернулся к Эрику. — Ты никуда не пойдёшь… — повторил он. Лицо Мари тут же помрачнело: — Если там наши друзья, Четыре, мы обязаны их найти… Они наша семья. Мы должны вернуть их домой. — Он может просто завести нас в ловушку, ты об этом не подумала? — У эрудитов сейчас куда больше дел, чем просто сидеть в засаде круглые сутки и ждать, пока я вас к ним не приведу, тебе так не кажется? — спросил Эрик со снисходительной ухмылкой. На пару секунд в комнате повисло напряжённое молчание. — Мы сами можем выбрать день и время, — неуверенно предложил Юрайя. Все воззрились на Тобиаса. Он почувствовал себя загнанным в ловушку. — Хорошо, — медленно произнёс он. — Тогда мы сделаем так. Мы выбираем день, время и место встречи. — Он посмотрел на Эрика. — Пока мы будем там ждать, ты сходишь в убежище и вернёшься с кем-то из Дружелюбия. Эрик осторожно кивнул. — Хорошо, — ответил он. — Например, завтра, — сказал Тобиас, внимательно следя за лицом Эрика. — Завтра, — повторил Эрик. — Без проблем. Тобиас почувствовал, как будто Эрик только что захлопнул за ним клетку. Но обе сестры уже были настолько взбудоражены шансом отыскать друзей, что он не осмелился пойти на попятную. С отвращением он подумал, что с большой вероятностью именно этого Эрик и добивался.       Когда Эрик покинул их, они вчетвером сгрудились над картой, и Тобиас скрепя сердце старался выбрать место, которое гарантировало бы им максимальную защищённость от патруля. Он не видел способа, с помощью которого Эрик в теории мог бы передать информацию кому-нибудь в город о месте и времени их вылазки, но всё же чувствовал в происходящем явный подвох.       Когда решение было принято, Мари взглянула на Тобиаса и усмехнулась. — Не могу пока точно понять, как отношусь к нему, — сказала она Тобиасу. — Но я явно не ошибусь, если скажу, что по прошествии этих дней он чувствует себя здесь куда комфортнее, чем ты. Тобиас не смог этого оспорить.

***

      Когда сгустились сумерки, Тобиас поднялся на Стену, чтобы сменить патрульного. Он заступал на смену чуть ли не каждую третью ночь, так как всё равно очень плохо спал. А так у него хотя бы была причина, чтобы реже отсвечивать в людных местах днём. Ночью он всегда чувствовал себя спокойнее. Поднявшись на валганг, Тобиас перекинулся приветствиями с одним из дружелюбных-добровольцев и заступил вместо него в караул. Отсюда, сверху, всегда хорошо были видны небоскрёбы центра вдалеке — единственная освещённая часть города. Десятки горящих окон вместе напоминали рой светлячков. Тобиас невольно приподнял руку, закрывая от себя ладонью свет подвесного фонаря, и слегка прищурился, вглядываясь вдаль. Из-за окутавшей всё темноты отсюда действительно казалось, будто дальние огни — это свет от космического корабля, зависшего в густой тьме открытого космоса.       Почувствовав рядом чьё-то присутствие, Тобиас обернулся и увидел внимательно наблюдавшего за ним Эрика, стоявшего неподалёку. Тобиас быстро опустил руку, спрятав её в карман. — Что ты здесь забыл? Эрик вышел из одного пятна света и перешёл в другое, то, что было ближе к Тобиасу. — Не могу заснуть, — сказал он, — а ты? — Сегодня моя смена. Тебе лучше вернуться в комнату. Эрик как будто бы не услышал его последнюю фразу. — В такой темноте ты едва ли сможешь заметить, если кто-то попытается ворваться к вам с той стороны. — Я знаю, — нехотя признал Тобиас. — Просто так всем спокойнее. Эрик посмотрел в сторону города, а потом хитро — на Тобиаса. Отойдя от него на два шага, он остановился около недавно возведённого бруствера высотой почти под два метра — и вдруг, в одно мгновение, кошкой взобрался по отвесной стене вверх, без единого лишнего движения. Как будто весь день только и делал, что репетировал этот трюк. Тобиас даже моргнуть не успел — а Эрик уже спокойно сидел наверху, закинув ногу на ногу так, словно не сделал ничего особенного. Тобиас невольно вспомнил, что на инициации, будучи выходцем из Эрудиции и не обладая выдающейся массой, Эрик в схватках всегда брал соперников именно этим — своей ловкостью и изворотливостью. Неуловимой глазу скоростью выверенных до тошноты движений. — Ты сейчас свалишься оттуда, — мрачно возвестил Эрику Тобиас, глядя на него снизу. — Ты сейчас свалишься оттуда, — передразнил его Эрик противным голосом и, усмехнувшись, похлопал ладонью по месту рядом с собой. — Всё ещё боишься высоты, Четыре? — ехидно спросил он. Тобиас проигнорировал провокационный жест и молча отошёл от него подальше, буквально чувствуя, как тёмные глаза Эрика провожают его следом.       Какое-то время Тобиас просто шёл вперёд, глядя исключительно себе под ноги. Потом остановился, чтобы развернуться обратно. Было видно, что Эрик всё ещё сидел на возвышении, повернувшись в сторону города и, свесив ноги вниз, игрался с карманным фонарём. У Тобиаса невольно сжалось сердце, когда он представил себя на его месте.       Заметив, что Итон возвращается назад, Эрик оставил фонарь, сунув его себе в карман и, развернувшись, спрыгнул с оборонительного укрытия, мягко приземлившись на ноги. — Тебе, должно быть, тоскливо каждую ночь бродить туда-сюда в одиночку, — участливо произнёс он, подходя ближе к Тобиасу. — Я могу составить тебе компанию, хочешь? Тобиас посмотрел на его лёгкую заискивающую улыбку, высвечивающуюся из темноты мягким искусственным светом. — Прекрати вести себя так, — тихо сказал он. — Как? — спросил Эрик. — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю. Зачем ты подлизываешься ко мне, Эрик? Если ты действительно пытаешься изменить моё к тебе отношение, то я упрощу тебе эту задачу — прекращай. У тебя всё равно не получится, что бы ты ни сделал. Можешь перенаправить свою энергию на других. Эрик слегка наклонил голову, и Тобиасу показалось, что на секунду на нём промелькнула настоящая эмоция. — Ну что ты, — протянул Эрик приглушённым голосом. — С другими это вовсе не так интересно. Тобиас ощутил, как при этих словах к его горлу подступил плотный комок ненависти. Он с силой стиснул в кулак пальцы, сдерживая так и просящуюся наружу силу внутри себя. Эрик не отвёл глаз, внимательно наблюдая за исказившимся лицом Тобиаса. — Хочешь меня ударить? — ровно спросил он, словно выявляя реакцию у испытуемого. Тобиас медленно выдохнул через нос, прикрывая глаза. — Первое замечание, Эрик, — тихо произнёс он. — Последний шанс — просто уйди в свою комнату, по-хорошему. Эрик моргнул и сделал шаг назад, поднимая ладонь в примирительном жесте. После этого он молча покинул его, без дальнейших пререканий.

***

      На следующее утро Тобиас перетряхнул весь свой гардероб в поисках самой неприметной одежды для вылазки. В одной из курток нашлась старая фотография, которая выпала на пол, пока Тобиас оценивающе разглядывал её, держа в руках на весу. Он нагнулся, поднял снимок и посмотрел на изображение ещё молодой темноволосой женщины с лёгкой улыбкой и чуть ломанным горбинкой носом. На фото ей было около тридцати, но в уголках глаз уже скопилась очевидная усталость. Тобиас вздохнул и убрал снимок под кипу тетрадей на столе.       — Мы ходим на встречи по одиночке или парами, чтобы не привлекать внимания и сократить шансы быть пойманными, — сказал он Эрику, когда они впятером собрались у выхода из общежития. — Ходить парами предпочтительнее, но сегодня нас пятеро, поэтому кто-то отправится один. Изначально, Тобиас надеялся, что хотя бы кто-то из них четверых останется в Дружелюбии. Одна из сестёр Маккензи должна была пойти точно, чтобы узнать своего товарища по фракции, но Пэн с Мари так и не смогли определиться, решив в конце концов, что пойдут обе. Юрайя после недавних событий напрочь отказался просто так отпускать Пэн. О том, чтобы оставить этих троих наедине с Эриком, и речи быть не могло, так что по итогу решено было пойти всем. — Я могу пойти один, — предложил Эрик. — Да, конечно, — ядовито отозвался Тобиас. — Ты пойдёшь со мной. Пэн пойдёт с Мари. Юрайя? Тот поднял руку, имея в виду, что его всё устраивает. — Хорошо. Крайнее время встречи — десять пятнадцать. Если кто-то из нас не явится к этому времени — всё сворачиваем и немедленно возвращаемся обратно. Они сверили часы. — Мы с Эриком пойдём тем путём, что Пэн его сюда привела, — добавил Тобиас, глядя на него. — Остальные — выбирают на своё усмотрение.       Тот самый упомянутый путь был одним из самых длинных для того, чтобы добраться до юга Остина. Но Тобиас отказался рисковать и давать Эрику шанс узнать ещё больше об их тайных ходах. — Путь неблизкий, — заметил Эрик, когда они спустились в катакомбы. — Ты предпочитаешь поговорить о чём-нибудь или хочешь, чтобы я помолчал? — Второе, — без раздумий ответил Тобиас. — Как угодно, — миролюбиво отозвался Эрик и за всю дорогу больше действительно не произнёс ни слова.       Минут через сорок они выбрались на поверхность через старый тоннель метро. Тобиас выключил фонарь и, сориентировавшись, отправился в сторону условленной для встречи улицы. Эрик неспешно шёл следом за ним. По дороге Тобиас бросил несколько взглядов на его лицо, пытаясь найти для себя какие-нибудь намёки на подвох. Но никаких признаков возбуждения или волнения тот не подавал, и Тобиас попытался насильно себя этим успокоить.       Место сбора значилось за последним по улице зданием. Тобиас завернул за его угол и замер на месте.       Впереди, прямо посреди проезжей части, неподвижно лежала Мари, а над ней стоял один из патрульных в форме Бесстрашия, стискивая за горло вырывающуюся Пэн.       По протоколу, добровольно принятому ими четырьмя, он должен был сейчас же бежать. Развернуться и ринуться как можно дальше от патруля, запутать преследователей и затем вернуться во фракцию, чтобы сократить потери. Но вместо этого, ни секунды не раздумывая, Тобиас рванул в совершенно противоположенную сторону — в сторону офицера, на ходу вытаскивая из-за пояса табельное оружие и напрочь забыв об оставленном позади Эрике. Но не успел Тобиас вскинуть руку, как почувствовал резкое жжение в плече, будто его укусила оса. Тобиас споткнулся и перевёл начинающий стремительно мутнеть взгляд на немеющее плечо, в которое впился крохотный шприц. Он повёл другой рукой, пытаясь стряхнуть его с себя, и тут же осел на землю.       Упав навзничь, Тобиас, повернув голову, смотрел на зажатый в собственной руке пистолет темнеющим взглядом, из последних сил силясь оторвать руку от земли. Он увидел появившиеся перед ним носы чьих-то ботинок, а следом — упершиеся в землю колени. Чьи-то холодные пальцы мягко высвободили оружие из его непослушной руки, а потом — переместились на подбородок, чуть задирая его голову вверх. — Пора баиньки, Итон, — услышал он спокойный голос Эрика.       Его лицо было последним, что запомнил Тобиас перед тем, как всё растворилось во тьме.