моя исландия

Эрудиция. Октябрь, 2270

      Тобиас пришёл в себя от холода. Всё его тело ужасно затекло, а правая рука, на которой он, по всей видимости, пролежал большую часть времени, вообще отнялась. С большим трудом он приподнялся с пола и левой рукой ощупал правую сторону лица, которая чувствовалась сейчас как чужая. От снотворного во всём теле ощущалась неприятная слабость, а в голове — тугая трясина. Тобиас с силой потёр свою правую руку, чтобы разогнать кровь и вернуть ей дееспособность, одновременно мельком оглядываясь вокруг себя.       Он лежал на бетонном полу камеры. Через прозрачную стену из какого-то сверхпрочного полимера отсюда была видна часть коридора, со стен которого неприятным слепящим светом били лампы, озаряя часть камеры. Взгляд Тобиаса обошёл периметр и остановился на лежащей Мари. При виде её неподвижного тела у Тобиаса сразу же подскочил пульс. Он быстро подобрался к девушке и опустил одну руку ей на грудь. Мари слабо дышала.       Из другого угла послышался приглушённый хрип. Тобиас посмотрел в ту сторону и увидел сжавшуюся в одном из дальних углов Пенелопу, которую он не заметил сразу из-за царившей в той половине камеры темноты. — Пенелопа, — произнёс он шершавым голосом и тут же зашёлся кашлем. Пэн чуть двинулась из своего укрытия на свет, и Тобиас увидел её покрасневшие влажные глаза с лопнувшими капиллярами. Из-под воротника вязаной кофты на шее виднелись коричневые следы от чужих пальцев. Пенелопа подползла к нему ближе и показала на своё горло, в знак того, что не может говорить. Тобиасу захотелось лично свернуть шею тому полицейскому, что это с ней сделал.       Позади него раздался глухой стук. Пэн первая подняла взгляд и непроизвольно дёрнулась назад, обратно в темноту угла. Тобиас обернулся. Перед прозрачной стеной стоял Эрик с довольным лицом ребёнка, которого наконец-то взяли в океанариум. Тобиас поднялся на ноги, выпрямляясь в полный рост, и опасливо подошёл к нему. — Устроились? — вежливо поинтересовался Эрик, когда Тобиас остановился перед ним, по другую сторону. — Вы там сильно не обживайтесь, завтра вас расфасуют по отдельным клеткам. Эрик спрятал руки за спину и нетерпеливо качнулся с пяток на носки, весело глядя Тобиасу в глаза. — Ты можешь уже прекратить, — устало заметил Тобиас. — Что прекратить? — с улыбкой поинтересовался Эрик. — Притворяться. Эрик прищурился в ответ, а потом, не удержавшись, прыснул. — Извини, я просто… — Эрик подавил в себе новый смешок, прикрыл веки и провёл рукой по своему лицу. — Просто я так уже привык к этому… Он медленно выдохнул. С выдохом его приподнятые до этого плечи расслабленно опустились, а улыбка медленно покинула его лицо. Он опустил руку и открыл глаза, из которых исчез весь прежний задор, оставив за собой равнодушную пустоту. Затем Эрик чуть вытянулся в спине и неторопливо убрал руки в карманы. Все его движения будто бы замедлились в два раза. — Просто это иногда так трудно — переключаться, — уже безо всякого веселья закончил он, и Тобиас услышал, что его голос будто бы стал на тон ниже. Вопреки логике, Тобиас почувствовал себя спокойнее от этой перемены. Значит, мир не сошёл с ума, и всё осталось на своих местах. — Как ты смог передать им наш путь? — спросил Тобиас, потому что ему это было действительно интересно. — Тебе всё же удалось как-то пронести с собой передатчик? Эрик самодовольно улыбнулся — его лицо при этом никак не изменилось, только уголки губ едва заметно дёрнулись. — Ты мыслишь очень поверхностно, Итон, — протянул он. — Я сообщил им это со стены с помощью фонаря. Азбука Морзе. Тобиас кивнул головой, принимая поражение. Эрик перевёл взгляд за Тобиаса и снова неприятно улыбнулся. — А ты там как, сестричка? Что, голосок украли? — Не трогай её. — Тобиас сделал шаг в сторону, чтобы заслонить Пэн от его взгляда. — Да я и не собирался, — ответил Эрик, возвращаясь глазами к нему. — Трогать вас буду не я. Я, может, только со стороны понаблюдаю. — И что с нами собираются делать? Эрик лениво пожал плечами. — Понятия не имею, — отозвался он. — Мы договорились, что я привожу вас к ним, а мне взамен удаляют из шеи чип. — Он поднял руку указывая на белый пластырь на шее, на месте инъекции. — Всё остальное — уже не моя забота. Тобиас не выдержал и слабо улыбнулся. — Это похоже на тебя, — сказал он. — Ты становишься предсказуемым. Эрик приподнял брови. — Да что ты? Так говоришь, как будто добровольно забрался сюда. — Лично я ожидал от тебя нечто подобного. Эрик улыбнулся ему с наигранной жалостью. — Да кому ты нужен? — тихо произнёс он. — Я должен был привести вас сюда — и вы здесь. Удивлять тебя в мои планы не входило, не льсти себе. А раз уж ты у нас действительно такой догадливый, то мог бы предпринять чуть больше усилий, чтобы не дать этому произойти… — Успокойся, — отозвался Тобиас. — Я не сказал, что это было не умно. Просто неоригинально. Эрик окинул его презрительным взглядом. — А ты просто жалок, — сухо ответил он. Потом сделал один шаг назад, и, больше ничего не сказав, развернулся, скрываясь из поля зрения Тобиаса. Тобиас постоял ещё немного перед отделявшей их от свободы стеной, оглядывая всё доступное глазу пространство, а затем вернулся к Пэн. Она сидела на полу рядом с ещё не очнувшейся сестрой и, уткнувшись в колени, давилась слезами. — Не надо, Пэн. Всё будет хорошо, мы выберемся отсюда. Тобиас сказал ей это, хотя и сам не до конца верил собственным словам. — Мы выберемся…       В замкнутом пространстве было трудно определить ход времени. Их не трогали очень долго, по меньшей мере полдня, как показалось Тобиасу. За это время в коридоре мимо них никто не прошёл, даже чтобы просто проверить, что они на месте. Тобиас только потом догадался, что им и незачем было этого делать — когда заметил висящую за стеклом камеру, мигающую красным глазом, которая следила за всем происходящим. Ужасно хотелось пить.       Очнулась Мари. Она долго приходила в себя, но когда осознала, что произошло, перенесла случившееся более стойко, чем Пэн. — Юрайя не здесь? — только спросила она, потерянно оглядывая их новое обиталище. Пэн помотала головой. — Скорее всего, ему удалось уйти, — ответил Тобиас. Мари просто кивнула. — Хорошо, — сказала она. Это действительно немного успокаивало.       Когда им троим уже начало казаться, что их оставили здесь одних навсегда, появилась пара бесстрашных-охранников во главе с мужчиной в синей форме эрудиции. Видимо, предполагалось, что он будет контролировать процедуру их перевода в другие камеры, хотя большую часть времени он просто стоял в стороне, уткнувшись в планшет, и даже не следил за происходящим. Тобиас посмотрел на стеклянные глаза бесстрашных, а потом обернулся на девочек. — Не сопротивляйтесь им, — тихо попросил их он и на приказ одного из конвоиров протянул вперёд руки.       Всем троим сцепили запястья наручниками, вытолкали из камеры и повели вверх по лестнице. К каждому приставили сопровождающего, соблюдая между пленниками расстояние в пару метров, чтобы пресечь любой контакт между собой. Тобиас шёл первым с приставленным к нему бесстрашным. Цепочку замыкала Пэн — с эрудитом.       В конце лестницы открылся путь в коридор. Тобиас сразу почувствовал смену температуры. Видимо, то помещение, где их держали, находилось на подвальном этаже и совершенно не отапливалось. У одной из стен оказался поджидающий Эрик - Тобиас почему-то совсем ему не удивился. Заметив появившегося Итона, он сразу же примкнул к процессии. — Я узнал, как ты и просил, — оповестил он Тобиаса с ухмылкой, выравнивая шаг, чтобы идти с ним в ногу. — Скорее всего, позже вас расстреляют, а потом отправят на опыты. Ну, или в другом порядке, если повезёт. Тобиас слушал его краем уха, стараясь внимательно вглядываться в каждую деталь, попадавшуюся на пути, что могла бы позже помочь им при побеге. Эрик заметил это. — У вас не получится сбежать из этих камер, — сказал он. — Их можно открыть только с помощью ключа с микросхемой. Если у вас его нет, для вас дверь останется обычной стеной, вы через неё никакими силами не пройдёте. Тобиас недовольно посмотрел на него. Они миновали окно, и Итону удалось зацепить взглядом часть освещённого солнцем Миллениум парка. — Хотя, если бы я, скажем, захотел отсюда бежать, я бы сделал это в полдень, во время пересменка. Эрик отвёл взгляд от Тобиаса и посмотрел наверх. Итон проследил за ним и увидел большие часы, которые показывали начало двенадцатого. — Хотя, я, конечно, этого делать не собираюсь, — добавил Эрик. — Мне это ни к чему. Хотя, должен признаться, что здесь довольно тоскливо. Эрудиты мне тоже не очень-то доверяют, и даже не выпускают наружу. А внутри толком нечем заняться. Они прошли ещё одну дверь, которая отрезала рекреацию от другой части глухого коридора без окон, вдоль которого протянулись одинаковые двери с маленькими окошками и цифрами под каждым из них. — Здесь очень приедающаяся обстановка — ты заметил? — спросил Эрик. — Это называется эргономичность. Скучно, зато эффективно. На каждом этаже, например, есть запасной выход — все они ведут на внешний двор здания. Я заметил, что он очень часто используется некоторыми рабочими во время перекуров, потому что на территории курить запрещено, а с той стороны нет камер… Они вошли в последнюю секцию коридора, и Тобиас действительно увидел указатель со знаком запасного выхода. — Кстати, здесь даже на этажах с пленёнными совсем нет охранников. Эрудиты привыкли полагаться лишь на технологии, потому что человеческий фактор считается ими несовершенным. Тобиас бросил быстрый взгляд на своего конвоира, который смотрел вперёд мёртвым взглядом. — Зачем ты всё это говоришь? — понизив голос, спросил он Эрика. Тот невозмутимо пожал плечами. — Просто так, — сказал он. — Просто здесь все постоянно чем-то заняты, и мне даже поговорить не с кем. А с тобой мы, скорее всего, видимся в последний раз. Считай, что я просто пришёл попрощаться. Он замолчал и всю оставшуюся дорогу смотрел прямо перед собой, пока Тобиас растерянно сверлил взглядом его профиль.       Бесстрашный вдруг замер перед дверью одной из камер с незапоминающимся номером, заставив остановиться и Тобиаса. — Ты читал библию? — вдруг спросил Эрик, тоже останавливаясь прямо перед Тобиасом и разворачиваясь к нему лицом. — Ты хочешь спросить, верю ли я в жизнь после смерти? — Нет, я хочу узнать, как ты относишься к библейским аллюзиям. Тобиас непонимающе нахмурил брови. Его охранник отпер дверь и скрылся внутри, чтобы проверить готовность камеры перед запуском пленника. Эрик внимательно посмотрел на Тобиаса и плотно сжал губы — и Итон вдруг увидел мелькнувшую между ними чёрную полоску. Сердцебиение Тобиаса участилось, и он почувствовал, как у него перехватило дыхание.       Бесстрашный вышел из камеры и приказал Тобиасу заходить. Эрик вызывающе дёрнул уголком губ и прищурился.       Ощутив на плече хватку охранника, Тобиас, решившись, резко дёрнулся вперёд к Эрику, вырываясь и сокращая расстояние между их губами. На секунду он ощутил прохладу и сухость чужих безвкусных губ, сменившуюся горячей влагой языка. Тобиас ощутил, как вместе с ней в его рот перекочевала маленькая металлическая пластинка. И в следующий же момент он почувствовал хлёсткий удар по лицу.       Эрик отпрянул от него с деланным возмущением на лице, и одновременно с этим конвоир резко схватил его за шиворот и буквально забросил в камеру. Затем он быстро снял с него наручники и, покинув помещение, захлопнул за собой дверь. Тобиас замер на месте, стараясь унять волнительно колотившееся сердце.       Где-то рядом с ним, с той стороны, откуда они пришли, хлопнули ещё две двери. Тобиас медленно поднял руку ко рту и снял с языка маленькую пластинку, оставленную ему Эриком. Он растерянно посмотрел на микросхему размером с ноготь, а потом перевёл взгляд на электронный замок.       — Какого… — Мари подскочила с пола, когда увидела за открывшейся дверью Тобиаса и Пэн. Казалось, с момента её заключения не прошло и часа. — Быстрее, уходим, — бросил ей Тобиас. Мари качнулась на месте и на подгибающихся ногах поспешила за ним.        Тобиас провёл их до конца пустого коридора и без раздумий толкнул дверь со знаком пожарного выхода. Они втроём миновали лестничный пролёт, который вывел их на внешний двор центра Эрудиции. — Как ты выбрался? — прошептала Мари, спеша за Тобиасом вдоль стены в сторону ближайшей закрытой станции метро. — Потянул дверь на себя, — отозвался он. — У нас не больше минуты, прежде чем они спохватятся нас, скорей!        Они перешли на бег. До ближайшего укрытия нужно было преодолеть примерно треть мили, а там уже можно будет запутать преследователей в переплетении подземных ходов.       Сзади послышался выстрел, и Тобиас почти почувствовал пролетевшую слева от него пулю. Он тут же толкнул девочек вправо, меняя их траекторию, чтобы скрыться за стеной ближайшего здания. Они врезались в неё лопатками. Следующая пуля попала в угол, засыпав асфальт белой крошкой. Тобиас бросил быстрый взгляд на девочек. В третий раз подвергать их жизнь опасности он не собирался. Жестами он приказал им уходить, жёстко оборвав их пререкания, а сам остался на месте, лихорадочно соображая, как он может задержать преследователей.       Рядом с ним лежал кусок отколовшегося от здания кирпича. Тобиас сполз по стене, беря его в руку, и так же медленно поднялся.       Внезапно совсем рядом, со стороны преследователей, раздался вопль боли. Выглянув из-за укрытия, он увидел, что один из двух бесстрашных сейчас корчится на земле от боли, хватаясь за простреленную кем-то ногу, а второй целится куда-то в сторону, на десять часов от него. Тобиас не стал дожидаться второго шанса, бросившись к оставшемуся на ногах бесстрашному, опрокидывая его на землю и лишая сознания одним ударом в висок.       Он быстро поднялся на ноги, отбросив камень, и увидел спешащего к нему с другого конца улицы Юрайю с винтовкой наперевес. При виде него на душе Тобиаса отлегло. — Ты в порядке! — воскликнул Педрард, подбегая ближе. — Мне удалось привести сюда нескольких мужчин из Дружелюбия, мы уже думали брать Эрудицию штурмом… Где Маккензи? Как вы выбрались? — Потом объясню, — бросил Тобиас. — Уходим.