Чертовы лепестки!

      Приступы кашля уже месяц беспокоили Какаши посреди ночи, но сегодняшний отличался от всех прочих. Резкая боль в горле заставила мужчину проснуться, казалось еще чуть-чуть, и он сможет вытащить из себя пару-тройку лезвий. Лоб покрылся мелкой испариной от надрывистого кашля, а в груди сжимало всё так сильно, что хотелось проломить себе грудную клетку, чтобы заглушить эту боль. Ещё несколько минут он старался успокоиться и привести дыхание в порядок, но все попытки были обречены на провал.       Подняться с кровати его заставило ощущение, что с губ стекает кровь. Уж этот запах и вкус он ни с чем не сможет перепутать. Вставая с кровати, он чувствовал головокружение и пытался хоть как-то прикрыть рот, но кашель был такой сильный, что казалось всё вокруг должно быть забрызгано его кровью. С трудом дойдя до ванной, он не успел даже взглянуть на себя в зеркало, как захлебнулся в очередном приступе. Окровавленные розовые лепестки упали на белую раковину, а серые глаза с ужасом смотрели на эту кровавую картину. Он медленно поднял свой взгляд к зеркалу. Губы окрашены в алый цвет, а к нижней прилип окровавленный лепесток сакуры. Какаши никогда не страшился смерти, не боялся почти ничего, но мысль о том, что придётся сделать для своего выздоровления, холодила всё нутро.       Очередной приступ заставил сжать края раковины так, что костяшки на руках побелели, но боль, кроме той, что в груди, не чувствовалась. «Лезвие» в горле снова приближается, и чувство безысходности заставляет судорожно искать хоть какой-то выход из сложившейся ситуации. В глазах темнеет и Какаши закрывает их, чтобы стало хоть как-то легче. Но слабость в коленях заставляет, чуть ли не хныкать от беспомощности взрослого мужчину, одного из сильнейших шиноби. «Десять»       Колени с глухой болью встретились с холодным полом, заставляя на секунду с облегчением вспомнить, что ужасный приступ настиг его дома. Если бы такое произошло на улице или на задании, всё было бы намного хуже. Пальцы всё ещё крепко сжимают белые края раковины, чтобы удержать мнимое равновесие. Находясь в такой позе, он даже начал было подумывать о том, чтобы обратиться к богам за помощью, но такие мысли сразу же были пресечены. «Девять»       Руки мажут по раковине, оставляя за собой красные следы. Как только ладони встретились с холодным кафелем, Какаши резко раскрыл глаза, но сфокусировать взгляд так и не получилось. Казалось, будто он плывет в шторм на каком-то корабле и именно поэтому перед глазами всё плывет. Если бы ему сейчас показали два пальца, он бы непременно ответил, что их четыре. «Восемь»       Раньше, когда приступ кашля заставал его в неподходящем месте, он всегда начинал считать. Обычно помогало. Но раньше и не было этих чёртовых цветов! И сейчас, стоя на четвереньках, он не мог понять, как всё это могло произойти. Как он мог допустить, чтобы его привязанность переросла в нечто большее. «Семь»       Осмотревшись по сторонам, ужас накатил на него вместе с холодным и липким потом. Кровавые лепестки были повсюду. Мерзкие ошмётки тянулись от спальни до ванной комнаты. Складывалось впечатление, что тут прошёлся человек, который только что вернулся с поля боя. «Ничем хорошим это не кончится» — эхом пронеслась мысль в голове у Какаши. «Шесть»       Наконец-то он смог сделать нормальный вдох, и с новой порцией кислорода пришло кратковременное облегчение. С губ красной нитью тянулась слюна, а от боли в горле, железного привкуса на языке и от головокружения безумно тошнило. «Пять»       Он столько времени пытался убедить себя, что это обычный кашель, что его просто подводит собственный организм. Но эти чёртовы лепестки сегодня доказали, что это не пройдёт просто так. Конечно, он слышал об этой болезни, но ему всегда казалось, что ей чаще всего подвержены гражданские. Ведь шиноби, зная о том, что любое задание может стать последним, старались никогда не скрывать свои чувства. «Четыре»       Открытое окно в спальне пропускает сквозняк, который даёт надежду на возможность хоть когда-нибудь сделать нормальный вдох. Он хочет встать и добраться до кровати, чтобы не уснуть на холодном полу ванной, но всё тело говорит, что ещё рано. Руки дрожат, а сердце бьётся слишком учащенно, да так сильно, что Какаши кажется, будто он ощущает его всем телом. «Три»       Он пытается вспомнить, откуда вообще взял этот способ. Но мысль прерывает лепесток, который мешается во рту. В глазах плывут белые круги и руки поднимать страшно, потому что ощутить свою беспомощность в очередной раз даже хуже, чем чувствовать эту боль. Еще и это дурацкое щекочущее чувство в горле мешает думать, вызывая новый приступ кашля. «Два»       На этот счет он всё-таки силится и поднимает дрожащую руку. Хотелось потерять сознание, а очнувшись понять, что это был всего лишь кошмарный сон. Он смог достать очередной кровавый лепесток и разглядеть его. Глаза слезятся, а Какаши просто отказывается верить в то, что происходит. «Один»       Силы полностью покидают его. Какаши ложится на холодный кафель, прикрывая глаза. Последнее о чём он может думать, перед тем как уснуть прямо на полу, так о том, как бы избавиться от этой болезни, не прибегая к единственному известному способу.       Сегодняшней ночью ему снятся обрывки минувшего месяца. И первое, что Какаши видит во сне, это большие и светлые зелёные глаза, которые находились чуть ли не на мокром месте. Тот день был первым, когда они встретились за год разлуки.       Он помнил, как провожал её год назад вместе с Саске в путешествие и надеялся, что теперь-то она будет счастлива. И ему было абсолютно всё равно, что своё счастье Сакура найдёт не в его объятиях и даже не рядом. Но сейчас перед ним стояла красивая девушка, натянуто улыбаясь и держась из последних сил, чтобы не заплакать.       — Здравствуй, Какаши, — голос дрожал, заставляя его сердце сжиматься, то ли от жалости, то ли от злобы. Спрашивать в этот момент, что произошло и заставило её вернуться, было глупо, и поэтому он сделал то, что требовало его сердце.       — С возвращением, — крепко прижимая Сакуру к себе и жадно вдыхая аромат её волос, Какаши тихо радуется тому, что она снова рядом. Он боялся даже представить, что такого могло произойти в их путешествии с Саске, что она вернулась обратно, наплевав на свои чувства, которые с таким трепетом хранила в себе столько лет.       Именно в этот день он окончательно убедился в том, что всё-таки влюблён в свою бывшую ученицу. Хотя провожая их, Какаши задумывался над тем, что хотел бы видеть её рядом с собой, но это казалось ему простой привязанностью.       Следующая сцена, что всплыла в его сознании, это тот день, когда он очнулся в госпитале, после первой миссии с её возвращения.       Вокруг витал сладкий аромат духов, а в районе локтя чувствовалось тепло чужих рук. Открыв глаза, Какаши увидел перед собой Сакуру в белом халате, которая медленно доставала иглу из его смуглой кожи. Остановив кровь мокрой ватой, и перевязав бинтом место укола, она отошла от него, и направилась к столу, на котором лежала, скорее всего, его медицинская карта.       — Сакура, — позвав её, он слегка улыбнулся, наслаждаясь тем, что сейчас она просто рядом, что сейчас бегает вокруг него и явно беспокоится. Его даже не беспокоит вопрос, на нём ли маска или нет.       — Взрослый человек, опытный джоунин, но позаботиться о себе не можешь! — она не дала ему и шанса хоть что-то сказать, а грозно надвигалась на него, прожигая взглядом, а розовые брови с каждой секундой все больше и больше сходились на переносице. — Понять всё никак не могу, неужели так трудно быть чуть внимательнее на задании? — она слегка наклоняется к нему, а руками упирается в бока. Читая нотации, Сакура выглядела очаровательно. Выбившаяся прядь волос из высокого хвоста, заставила потянуться к лицу, чтобы заправить её обратно.       — Прости, — сказал Какаши, при этом улыбнувшись одними лишь глазами, как умел только он. Как только розовая прядь оказалась за её покрасневшим ухом, рука быстро упала на кровать. Сакура не знала, что сказать после такого непривычного жеста с его стороны, поэтому она быстро отвела взгляд и развернулась, чтобы не показывать своего смущения.       В тот день впервые появился кашель, от которого безумно саднило в горле. Тогда Какаши, не подумав и выйдя из палаты, направился к ближайшему посту, решив пожаловаться на это медсестре. Молодая девушка быстро написала название лекарств на клочке бумаги и протянула ему в руки. Почему-то рассказать Сакуре о кашле было неудобно, ведь у неё сейчас могут быть дела более важные, чем его кашель.       Следующая сцена была уже не такой приятной, как предыдущие.       Наруто тогда решил собраться почти всем составом их седьмой команды в Ичираку. Хоть Какаши не хотел видеть Сакуру лишний раз, но извечно веселый Наруто приволок его почти за руку в лапшичную. Когда они подошли, она уже сидела за стойкой, что-то весело обсуждала с Теучи, при этом звонко смеясь. В груди сразу что-то сжалось, а в легком появилось ощущение, что еще чуть-чуть и его проколет игла.       — Сакура-чан! Посмотри, мне всё-таки удалось привести Какаши-сенсея! — Наруто, как и всегда, выглядел счастливым и заряжал своим позитивом всех окружающих. Даже сам Какаши слегка улыбнулся под своей маской, вспоминая те дни, когда бывший ученик после каждой тренировки или миссии хотел затащить его в это заведение. Тогда ему каждый раз удавалось успешно избегать совместных посиделок, но с возрастом Наруто стал настойчивее, и поэтому сейчас он находился тут.       — Какаши-сенсей, рада вас видеть, — она повернулась к нему и улыбнулась. Одного этого хватило, чтобы кашель дал о себе знать. Прикрывшись ладонью, он быстро отвернулся от всех.       — Простите, приболел, наверное, — по своей привычке почесал затылок и попытался хоть как-то загладить эту тему.       — А что, лекарство, которое посоветовали в больнице, не помогло? — Сакура смотрела с неким упрёком, обидой и возможно даже со злобой, но для него сейчас понять, почему она так реагирует, было почти невозможно. Очередной кашель вот-вот должен был начаться, и Какаши чувствуя это, пытался хоть как-то это предотвратить. — Наруто, не нужно было тащить сенсея, когда он болеет, — Сакура слегка ударила по блондинистой макушке, и Какаши подумал, а уходила ли она вообще из деревни навстречу своему мнимому счастью?       — Да если бы я знал, — Наруто чесал свой затылок, но как только перед ним поставили порцию любимого рамена, он оживился и быстро припал к своей тарелке.       — Все в порядке, Сакура, я …       — Я провожу Какаши-сенсея, а по пути прослежу, чтобы он купил таблетки, потом вернусь, — Сакура смотрела на жующего Наруто, а тот мотал своей головой, показывая, что слушает её.Какаши вообще считал себя лишним, его обсуждали, будто он не находился сейчас рядом с ними. Ему, конечно же, было приятно, что Сакура так беспокоится, но, не понимая её чувств, было немного страшно, ведь было совершенно непонятно, чего от неё сейчас ожидать. Сакура уже уверенно шагала в сторону от Ичираку, а Какаши так и стоял, смотря ей вслед, пока его не позвали. — Вы идёте или нет? Знайте, я это просто так не оставлю.       Он старался её нагнать, потому что останавливаться точно не входило в её планы. Смотря ей в спину, он старался запомнить всё до мельчайших подробностей. Страх, что Сакура снова может уйти, почему-то закрадывался под кожу, заставляя его сердце биться чаще. Он так привык искать её в толпе глазами — уходя на миссии, надеяться на то, что в очередной деревне они наконец-то встретятся и Какаши сможет услышать её голос — что смотреть на неё в живую было непривычно. Будто бы сон наяву.       — И как давно у тебя кашель? — как только они стали идти на одном уровне, она сразу задала главный вопрос.       — Совсем недавно, поэтому решил не беспокоить тебя, да и сейчас я уверен, что совсем скоро это пройдет, — попытка уйти от разговора разбилась о злобный взгляд Сакуры. Казалось, что посмотри она на него ещё немного дольше и пепел, что останется после него, можно будет собирать по улицам Конохи.       — То есть, решил меня не беспокоить? — пройдя немного вперед, Сакура остановилась. Обернувшись к нему и подняв брови, она пристально посмотрела на него. — Твоя забота, конечно, очень льстит, но давай ты в следующий раз не будешь молчать, и идти за лечением к кому-то другому.       — Хорошо, — то, что Сакура обращалась к нему на «ты», когда они оставались наедине, заставляло его слегка улыбаться под маской. Умиротворенность быстро улетучилась, потому что кашель решил проявить себя. Только в этот раз легкие как будто разрывались, заставляя Какаши склониться к земле. В ушах стоял шум, а время будто остановилось. Это был первый сильный приступ: неожиданный и болезненный.       — Какаши, успокойся, — её теплые руки держали его за лицо, приподнимая наверх так, чтобы они встретились взглядами. Он чувствовал, что маска промокла, и ему хотелось бы верить, что это не кровь. Ловкие пальцы подцепили маску и потянули её вниз, но схватившись за её запястье, он остановил Сакуру. — Послушай меня, тебе нужно взять себя в руки, — он попытался посмотреть вперед и увидел её обеспокоенный взгляд. — Слушай меня, постарайся посчитать от десяти до одного.       Он открыл глаза и увидел перед собой белую плитку с кровавыми пятнами. Дышать стало легче. С трудом поднявшись на ноги, Какаши устремился в спальню. Мысли в голове путались. Вспоминать Сакуру совсем не хотелось, казалось, что новый приступ он пережить не сможет. Но как можно не думать о ней? Он всегда старался быть рядом, защищать её, а время, что она провела вдали не только от своего дома, но и от него, было самым мучительным. И сейчас, когда они снова рядом, Какаши боялся признаться ей в своих чувствах, потому что в какой-то степени это означало то, что они не смогут больше общаться, как раньше. И последние дни он проведёт в одиночестве, без неё. Но умирать, как и признаваться ей, он тоже не собирался.