Чертовы лепестки!

      Сакура ушла неделю назад на задание, на прощание лучезарно улыбнувшись и сказав: "До скорой встречи, Какаши". Сейчас он знает, что она где-то там, уже вблизи их родной деревни. А ещё знает, что хочет жить и не быть отвергнутым. И уже потом, крепко-крепко держать Сакуру в своих объятиях и наслаждаться каждым проведенным моментом рядом с ней. Но каковы эти шансы на счастливый конец? Судьба ведь из раза в раз доказывала ему, что все эти розовые сопли не для него. Но надежда всё равно упрямо клокочет в глубине израненного сердца.       Между ними огромная яма в виде разницы в возрасте и жизненного опыта. Но ему всё равно, для него это всего лишь лишние отговорки. Они ведь знакомы, будто миллион лет, и знают друг о друге абсолютно всё - прошлое и настоящие - принимая все плюсы и минусы. А разве не эти факты являются главными в отношениях?       После осознания своей влюбленности, он часто позволял себе, как мальчишка, представлять, что они вместе и абсолютно счастливы. Но вместе с этим он думал и о том, что могут говорить злые языки об этом союзе. Ему-то всё равно, сплетни его всегда мало волновали, но это была не та ситуация, чтобы просто так закрыть глаза.       В его голове уже были продуманы все возможные варианты развития событий, но единственное, что заставляло его нервничать, так это стадия болезни. Вырывающиеся цветы во время кашля предупреждали, что времени у него осталось не так много. Когда ему рассказывали о такой «красивой», но страшной болезни, упоминали, что с появлением лепестков, у болеющего плюс или минус неделя. Но Какаши уверен, что недели ему будет достаточно, чтобы сделать выводы и либо подохнуть, так и не сказав о своих чувствах, либо рассказать о них и вручить свою судьбу в руки Сакуры.       Сегодняшний день надо было бы начать с уборки, но Какаши решил, что перед тем как начать отмывать с пола засохшую кровь, которая теперь стала неотъемлемой частью интерьера, он еще немного понежится в теплой и мягкой кровати. Приступы выматывали, как физически, так и морально, и ему казалось, что он умрет скорее от своей усталости, чем от очередного приступа болезни.

***

      — Опять подбираешь за Учиха, не надоело? Сначала глаза, теперь она, — голос Саске будто был пропитан желчью. Хотелось ударить этого мальца так сильно, чтобы услышать, как хрустит его челюсть под кулаком, но приходилось сдерживать себя. — Ты жалок, Хатаке Какаши, так же как и она! — он надрывно смеётся, кажется, он совсем сошёл с ума. Хочется заткнуть этого щенка и не потому, что его задели, а потому, что он никогда не позволит оскорбить самое дорогое в своей жизни. Но руки не двигаются, как будто закованы, а рот зашит стальными нитями. Злость затмевает глаза: на самого себя, на него и даже на неё, за то, что столько лет потратила на этого ублюдка! Он приближается, а Какаши будто прирос к земле и не может сделать и шагу.       Жуткий кашель с цветами заставил раскрыть глаза. Дурной сон, только и всего, но как он хорошо подействовал. Всё тело липкое от пота, а руки слегка дрожат, с каждым днём состояние становится только хуже, но страшнее всего становится от мысли, что он не успеет признаться. Сакура всё ещё не вернулась в деревню, но он искренне старается верить, что у них есть ещё время. Привыкший доверять своим предчувствиям, он верит им и сейчас, верит в это дурацкое долго и счастливо.       Сев на край кровати он посмотрел на подушку. Снова придётся стирать. Вся наволочка окрашена его кровью и усыпана розовыми лепестками. Вроде красиво, так романтично, но черт, как же больно. Причём эта боль не только на физическом уровне, но и на духовном, и она так удачно смешивается со страхом быть отвергнутым. Глупость конечно, взрослый мужчина трусит перед подростковой проблемой, вроде и смерти не боится, но что-то всё равно заставляет нервничать.       Очередной приступ выбил все мысли из головы и на ватных ногах Какаши поплёлся в ванну, плечом неудачно поймав все косяки, что попадались на пути. Умыв лицо прохладной водой, он взглянул на свое отражение и ужаснулся: осунувшееся лицо, впалые щеки, синяки под покрасневшими глазами. Внешний вид просто кошмарный, но самое ужасное из всей этой картины то, что все губы были в крови.       Сейчас нужно придумать, что сказать, когда они встретятся. Это ведь будет не просто разговор, это то, от чего зависит его жизнь. И вроде бы ситуация не нова, это не бой, не очередная миссия, скорее что-то с ними схожее, только тут всё зависит от чувств, а он привык их отключать.       Ноги вроде крепко держат, а значит, самое время начинать что-то предпринимать. Ещё раз, посмотрев на своё отражение, Какаши обрадовался тому, что носит маску, которая хоть как-то может скрыть весь этот ужас. Нужно было бы встретиться с Ямато и обговорить возможный вариант своего спасения. Он почему-то всё равно думает над тем, что должен существовать способ, при котором он не признается в своих чувствах Сакуре и выживет. Такая перспектива его радовала больше остальных, так можно было бы продолжать наблюдать за ней и радоваться тому, что происходит в её жизни.       Часто, ещё до её возвращения в деревню, Какаши представлял, что вернувшись вместе с Саске, у неё на руках будет ребенок, а на её спине будет красоваться красно-белый веер. Конечно, он был бы рад, что наконец-то она счастлива, что теперь не просто любит, но и любима. И только в своих самых потаенных мечтах, он позволял себе думать, что Сакура может держать уже их ребенка на руках, а вместо веера, у неё на спине красовался бы давно забытый герб клана Хатаке.       Призвав Паккуна,Какаши надеялся, что он ни о чём не догадается, но это было бы слишком идеальным развитием событий.       — Что-то случилось? Почему у тебя в квартире пахнет кровью?       — Нет, всё хорошо, — Какаши всё-таки успел прикрыть лицо, поэтому волноваться о том, что остались хоть какие-то признаки его крови, не стоило, — У меня к тебе просто просьба, как друга.       — Хорошо, готов тебе в этом помочь.       — Эта просьба будет немного странной, но тут не о чем беспокоиться, — немного подумав над тем, как бы это всё объяснить, и подобрав нужные слова, сказал. — Если со мной что-то случится, не мог бы ты извиниться перед Гаем и сказать, что я не заслужил такого друга.       — Мне точно не о чем беспокоиться? — Паккун внимательно смотрел на своего товарища в ожидании более развернутого ответа, но Какаши показал всем своим видом, что этот разговор не имеет никакого тайного подтекста. — Ладно, только помни, что я тоже твой друг и готов всегда помочь, — после этих слов нинкен исчез.       Когда облако от исчезновения Паккуна полностью растворилось, Какаши понял, как сильно он устал стоять. Состояние напоминало сильную простуду, когда ты не можешь нормально сделать и шагу из-за слабости. Как бы он хотел снова думать, что просто болен, что просто продуло, а не знать, что смерть дышит тебе в затылок.       Оказавшись около своего стола, он бросил взгляд на фотографию - там была первая и последняя фотографии седьмой команды. Сакура светлым пятном выделялась на фоне всех остальных. Они вдвоем улыбаются на этих фотографиях, так и повелось у них, что только они были всегда рядом, близко друг к другу. В то время как Саске и Наруто были где-то на обучении, Какаши и Сакура были в одной деревне. В моменты, когда ей грозила опасность во время миссий, он не мог отделаться от чувства, что обязан защитить её, хоть и знал о её силе. На войне она пришла ему на помощь, а он к ней. Было ощущение, что судьба сама всё время подсказывала ему, на кого стоит обратить внимание. Но ведь тогда она была ребенком, а сейчас…       Писать о своих чувствах оказалось сложным делом, поэтому очередной листок был закинут в ящик стола. Да и кого обманывать, для Какаши было слишком сложно говорить о своих чувствах, а писать о них было ещё сложнее. Раньше ему никогда не приходилось задумываться о таком, раньше существовали только миссии.       Какаши резко поднялся со своего места, но головокружение заставило его сесть обратно. Он совсем забыл, что собирался отправиться к Ямато, чтобы больше узнать о своей цветочной болезни, но как показал ему организм, сейчас спешка может усугубить его состояние. Приходилось действовать медленно, контролируя каждый свой шаг и это было непривычно, ведь раньше тело слушалось безоговорочно.       После каждого шага хотелось сесть на первую попавшуюся лавочку и отдохнуть. Он ощущал себя стариком и от этого страх того, что Сакура откажет ему, только рос. Зачем такой легкой, красивой, молодой и талантливой, такой как он, уже проживший жизнь, угрюмый, закрытый в себе, старше её на четырнадцать лет. Мысли заставляли замедлить шаг, да и воздух вокруг вдруг стал тяжелым и словно свинец заливался в легкие.       Совсем незаметно для себя его ноги сами привели к нужной ему двери. Рука поднялась, чтобы уже постучаться в дверь, но что-то заставило остановиться. Что сказать? Как сделать так, чтобы Ямато не подумал, что болезнь коснулась его.       — Семпай? — дверь перед носом резко открылась, не оставляя больше времени для раздумий.       — Привет, Тензо, можем поговорить? — Какаши еще никогда так не волновался, ему даже казалось, что руки в перчатках неестественно быстро потеют.       — Да конечно, проходите, что-то произошло?       — Скажи, ты что-нибудь слышал о цветочной болезни?       Диалог особо не клеился, поэтому Ямато приходилось рассказывать всё, что только когда-либо приходилось слышать о разных цветочных болезнях. Какаши конечно и раньше не отличался особой разговорчивостью, но сейчас его молчание угнетало. И только когда была упомянута болезнь, про которую Ямато слышал в стране снега, у Какаши в глазах блеснул некий огонек. Казахана, место, где цветы являются чем-то аномальным, люди придумали прекрасную легенду, что каждый человек это своего рода оранжерея. Такое прекрасное чувство, как любовь, позволяет цветам рождаться внутри человека.       «Двое молодых людей жили в разных деревнях, но однажды встретившись, они поняли, что теперь жизнь никогда не сможет быть прежней. Девушку звали Аомамэ, и в своей деревне Юки она занималась тем, что выращивала в небольшой оранжерее различные лечебные травы для своей деревни и для соседней. А парень, Тэнго, продавал шкуры животных, которых во время охоты ловил его отец. Так и жили бы они, не зная друг друга, если бы его отец не простыл на своей очередной вылазке. В его деревне, Казахана, ему рассказали, что в Юки проживает девушка, способная помочь ему с проблемой.       Тэнго, недолго думая, продал наспех пару шкур и с деньгами побежал в соседнюю деревню. Найдя дом травницы, он стучался в её дверь с остервенением, но когда дверь открылась, замер. Перед ним стояла девушка с большими ярко-голубыми глазами, будто видевшими тебя насквозь. В первую минуту он даже не мог справиться со своими эмоциями, но чуть позже всё-таки смог сказать, что ему нужно. Представившись, Аомамэ предложила своему гостю проследовать за ней. Следующее, что поразило его, была её оранжерея. Ему ни разу не приходилось видеть столько цветов и трав в одном месте. Пока травница собирала все нужное для Тэнго, они разговорились и перед тем как он покинул дом, Аомамэ дала ему крошечную маргаритку и сказала: «На удачу».       Он добрался до своего дома без приключений и проблем, и совсем скоро его отец пошёл на поправку. Образ девушки никак не выходил из его головы и как только узнал новость, что Аомамэ пришла в деревню, он немедля ни секунды помчался к ней. И теперь каждый раз, когда они бывали в деревнях друг у друга, обязательно встречались.       Одним утром Тэнго проснулся с сильным приступом кашля, подумав сначала, что это простая простуда, он заварил себе те травы, что оставила ему недавно Аомамэ. Болезнь не входила в его планы, ведь он собирался признаться травнице в любви, так что ему срочно нужно было выздоравливать. Но с каждым днём ему становилось только хуже и хуже, никакие средства не помогали. И одним утром он заметил, что на его подушке лежат лепестки цветов. Сначала он подумал, что ветром раздуло ту самую маргаритку, которую ему подарила Аомамэ в первый день их знакомства, и первым делом проверил её. Но цветок лежал нетронутым - засушенный и аккуратно сложенный. Прокашлявшись еще раз, он понял - цветы его - в прямом смысле. Они мешались и резали его горло, а никто, кто был рядом, не знали чем помочь. Собравшись, Тэнго отправился в Юки, потому что только она могла его спасти. Положив подаренный цветок себе в карман, ближе к сердцу, он покинул дом.       Аомамэ ждала Тэнго, ведь он говорил, что придёт и каждый раз, когда в дверь стучались, она радостно бежала встречать гостя, но каждый раз разочаровывалась. Отвлечься не получалось, даже занимаясь цветами и травами, порой в голову закрадывалась мысль, что он обманул её. Так прошло пару мучительных дней, которые тянулись необычайно медленно.       Одним утром, она проснулась из-за кашля, и в это же время кто-то стучал в дверь. Поднявшись с кровати, на слабых ногах Аомамэ поплелась к двери, где её уже ждали соседи. Они шумели, кричали и у всех были взгляд такой, будто все разом увидели Шинигами. И только потом все расступились, чтобы показать то, чему они так удивлены. От непривычно яркого света глаза даже заслезились, но когда она увидела, что было на земле, не смогла скрыть своего удивления. Через лед и снег прорвалась зеленая трава и маргаритки… Это была тропа из цветов и травы, которая вела в лес. Такого никогда не было, в этих местах ничего не росло из-за морозов, поэтому это и правда походило на пришествие богов.       Аомамэ побежала по этой тропинке, чтобы узнать причину такой «весны» в их промерзшей стране. Но пробежав вглубь леса, она остановилась. На снегу лежал тот, кто поселился в её сердце, а одна его рука словно указывала в сторону её дома. Упав на колени, она прижала уже охладевшее тело Тэнго к себе и горько заплакала. Она так и не вернулась в Юки, а когда их нашли, их тела уже вмерзли в землю, а вокруг них образовалась маленькая полянка.       С тех пор, если люди видели в холодном лесу зеленую полянку, говорили, что это двое влюбленных так и не успели признаться в своих чувствах и погибли".       — Когда я узнал эту историю, мне, конечно, стало интересно, откуда вообще пошло это всё. Именно так я узнал, что все считают, что умирают от этой болезни только в случаях неразделенной любви, либо если влюбленный не рассказывает о своих чувствах. Но вот в случае взаимности, болезнь со временем сходит на нет, — Ямато, рассказав всю историю, расслабился в кресле, будто наконец-то сбросил со своих плеч тяжелое бремя.       — А сколько требуется время этой болезни, чтобы убить человека?       — Семпай, у вас задание, которое как-то связано с этим заболеванием? — бровь с удивлением подлетела вверх на лице Ямато, потому что если бы такое задание и поступило в деревню, оно обязательно не прошло мимо его.       — Можно сказать и так.       — Ну… — задумавшись, Ямато почесал затылок, было видно по лицу, как мысли одна за другой проскальзывают в его голове. — Если сложить все истории что я слышал, то можно точно сказать, что где-то неделя.       — Спасибо большое, — резко поднявшись со своего, Какаши посмотрел на него и двинулся к двери. Оставаться в помещении ему больше не хотелось, вот-вот должен был начаться очередной приступ и позволить кому-то это увидеть, он не мог.       — Может, останетесь на чай? — догнав его около дверей, Ямато попытался быть вежливым, ведь Какаши с порога показал, что дело стоит на первом месте, и предложить хоть что-то у него не было времени.       — Не сегодня, — неожиданно обернувшись, Какаши обнял его, чем полностью обезоружил своего друга.       — Спасибо еще раз, до свидания, Тензо, — сложив несколько печатей, он исчез. В растерянных чувствах он и оставил Ямато на пороге его дома.       Оказавшись в каком-то переулке, он стянул маску, чтобы не запачкать ткань, захлебнулся в кровавом кашле. Из последних сил Какаши смог переместиться от квартиры Ямато, и сейчас просто не представлял, как пересечь добрую половину деревни к своему дому. Опустившись на землю, он облокотился на стену и позволил себе отдохнуть после приступа пару минут.       Натянув свою маску на лицо, Какаши встал с земли и, отряхнувшись, медленно зашагал в сторону дома. Информация, которую он получил от Тензо, не была для него новой. Срок в неделю, смерть ждет того, кого отвергли или кто не успел рассказать о своих чувствах, и вся сложившаяся картина была против него. Срок истекает, а Сакура отсутствует в деревне, поэтому признаться, возможности у него нет. Задумавшись - будь она в деревне, смог бы он признаться так просто в своих чувствах? Четкий ответ так и не пришел ему на ум.       Оказавшись в родных стенах, маска была почти содрана с лица, чтобы сделать нормальный вдох. Но даже от простого и естественного действия, становилось хуже. После каждого вдоха хотелось кашлять и от этого хотелось лезть на стены и даже плакать. Температура росла каждую минуту, поэтому Какаши, проходя в свою комнату, стягивал с себя вещи, чтобы хоть как-то остудиться. Он сел за письменный стол и ещё раз попытался хоть как-то выразить свои чувства на бумаге, как будто от этого может стать легче.       С трудом закончив с текстом, он убрал листок к остальным в ящик стола. Нужно было сходить в ванную, умыться холодной водой, потому что лицо горело так сильно, как будто его поднесли к открытому огню. Путь по квартире всегда значил одно, боль в плечах, потому что ноги нормально не держали, и он каждый раз бился об косяки. Стоя напротив зеркала, Какаши отметил, как сильно осунулось его лицо, и попытался вспомнить, когда он ел в последний раз нормально. Слишком давно… Обычно всё, что он не пытался съесть, выходило наружу при очередном приступе, поэтому пришлось перейти на вынужденную диету, состоящую только из воды. Зрелище конечно не для слабонервных.       Лепестки были по всей ванной, наверное, ему стоило бы уже перенести в эту комнату подушку с одеялом и спать тут. Какаши слабо ухмыльнулся такой мысли, но новый кашель заставил согнуться над раковиной. Кровь слишком хорошо было видно на белой раковине, а кровавые лепестки почему-то выделялись в этой красной картине. Посмотреть в зеркало ещё раз не хотелось, да и голова просто не поднималась и, медленно сползая на холодный кафель,Какаши подумал, что ему снова придется спать на полу.       Прохлада подарила некое облегчение, и от этого казалось, что всё обязательно наладится. Вот-вот должна вернуться Сакура, и он обязательно скажет ей всё, что так долго скрывал. Даже если осмеёт, даже если отвергнет, он умрет с осознанием того, что он хотя бы хоть что-то сделал, не только для своего, но и для её счастья. Да, Какаши уверен, что сможет сделать её счастливой, будет стараться для этого изо всех сил! Слишком сильно эта розоволосая девчушка засела у него в голове, душе и самое главное в сердце. Поразмыслив ещё немного на эту тему, решил, что завтра, собрав все свои силы, он выдвинется ей навстречу и скажет всё на последнем издыхании. Он улыбнулся, и эта улыбка была блаженной, ведь у него наконец-то появился настоящий план. И прикрыв глаза, он провалился в сон.