Чертовы лепестки!

      Покидая деревню впервые после возвращения, она ощутила невероятную тоску и тревожность. Чувство, что что-то должно произойти, в первые дни не покидало почти ни на секунду. Но время на обдумывание всего особо не было, поэтому ей пришлось затолкать свои переживания как можно глубже и надеяться на то, что всё будет хорошо. А беспокоилась она сейчас только за одного человека — Какаши. Приступ, который повезло увидеть своими глазами, её напугал. Сколько она его знала, он поправлялся быстро, да и были это только боевые ранения. Простуда не для такого, как Какаши, уж слишком закалённый организм. Также вспоминались письма, что она получала от него во время путешествия, от которых что-то внутри сжималось и тянуло домой. Но в то время она ещё верила, что у них с Саске что-то может получиться. И сейчас воспоминания в голове, словно картинки в калейдоскопе.       Когда она только собиралась уходить в путешествие, Сакура считала себя самой счастливой. Ведь её заметил тот самый Саске, которого она любила всю свою жизнь и о котором так долго мечтала. Поэтому, когда он соизволил обратить на неё своё внимание и позвать с собой, Сакура оказалась на седьмом небе от счастья и сломя голову бежала домой собирать вещи. Путешествие в её воображении должно было стать самым романтичным событием в её жизни. Ведь в мечтах по вечерам они сидят около костра, разговаривают, сближаются, а потом, может быть, обнимаются и целуются.       Реальность оказалась совсем другой. Вечера около костра были, вот только никаких разговоров не было, и от этого о сближении не было и речи. Они дежурили по очереди и во время своих дежурств Сакура часто сидела, прижав свои колени к груди, и мечтала, как можно скорее добраться до деревни и, укатавшись в теплое одеяло, уснуть в гостиничной кровати. Именно в такие моменты она часто доставала письма Хатаке и с трепетом перечитывала их. Она четко замечала ту грань, где письмо для Саске переходило в письмо для неё и это было то, что заставляло её идти дальше.       Когда они остановились в отеле впервые, Сакура и не думала, что между ними что-то будет, но ничего не изменилось и во второй и в третий разы. Для него будто её и не было совсем, по большей части Саске игнорировал все просьбы или вопросы, которые она задавала ему. Как будто всё, что она произносит, лишено всякого звука и смысла. И так прошёл почти год. Она старалась, изо всех сил старалась, но в один вечер всё рухнуло, как карточный домик.       Это напоминало обычный их вечер — снова обычный номер в обычной гостинице — вот только он почему-то не остался с ней, а вышел, ничего не сказав. Сакура ничего и не спрашивала, потому что отчётливо понимала, ответа никогда не прозвучит. Поэтому откинув все мысли, она решила смыть с себя усталость после дороги и выспаться. Всё шло по плану: приятный душ, мягкий халат и тёплое одеяло. Но перевернул всё вверх дном приход Саске. Он заявился пьяный и почему-то лёг не на своё место, а стянув одеяло с Сакуры, лёг рядом. И если сначала она не поняла, что происходит, то когда он поцеловал её, шок сковал тело. Он был слишком настойчив и все его движения были пропитаны грубостью, тут не было и намека на какую-то нежность или любовь. Его пальцы тянули за края одежды, в попытках сорвать ненужную вещь. На тонкой коже шеи Саске оставлял красные засосы, которые болели и ныли. Когда его рука подняла подол халата, чтобы продолжить свои действия уже без мешающей тряпки, сознание потонуло в панике и в неверии, что всё это происходит с ней сейчас. Очнулась Сакура, когда в номере раздался звонкий шлепок. Пощечина была сильная, красный след на щеке Саске был виден даже в тусклом свете уличного фонаря.       В тот же момент она собрала свою маленькую сумку и вылетела из гостиницы так быстро, что ей казалось, так она ещё никогда не убегала. Остановилась она только в тот момент, когда воздуха в легких катастрофически не хватало и, сев около ближайшего дерева, достала последнее письмо от Какаши, где в самом конце было написано «… тебя всегда ждут дома». Он будто чувствовал все её переживания и сомнения и знал, что так всё и произойдет. А ведь и правда, в Конохе её ждали: семья, команда, госпиталь и Какаши.       Приближаясь к деревне, Сакура не знала куда деться от мысли, что все знают о том, что произошло, и теперь она будет грязной, очернённой. И в этот момент только мысль о том, что там есть Какаши, который не кинется обвинять и осуждать, а разберётся и попытается поддержать, грели её в глубине души. Успев отправить письмо Наруто о том, что она скоро будет дома, Сакура не сомневалась, встречи у ворот деревни не избежать.       Светлая макушка виднелась издалека, и безо всяких сомнений она могла сказать, что это Наруто. Собравшись с силами, Сакура быстрее зашагала к нему навстречу, считая, что чем быстрее это всё произойдет, тем быстрее кончится. Говорить ни с кем не хотелось, хотелось только добраться до дома, из которого когда-то она так торопилась уйти. Встретившись с Наруто, она узнала, что он сейчас должен уже уходить на очередную миссию, но по возвращению они пойдут в Ичираку и отказ не принимается.       Эта встреча была не такой долгой, как она ожидала и поэтому спокойно выдохнув, пошла в сторону своего дома. Все улицы были словно в тумане, вроде всё родное, но взгляд отказывался фокусироваться, чтобы рассмотреть какие-то детали. В следующую секунду Сакура почувствовала, как слезы бегут по щекам. Остановившись и быстро смахнув их со своего лица, она наконец-то смогла увидеть дорогу. Перед ней, буквально в паре шагов, стоял тот, чьё письмо придало уверенности и сил сделать шаг и вернуться домой. Она делает пару нерешительных шагов в его сторону, чтобы аккуратно постучать ему по плечу, но всё происходит не по плану и он оборачивается.       — Здравствуй, Какаши, — Сакура улыбается и ей почти даже кажется, что улыбка выглядит настоящей, без всякой фальши. Но она чувствует, как глаза наполняются слезами, а взгляд снова замыливается и ей безумно хочется, чтобы сейчас он сделал что-то, чтобы не видеть её такой. И он делает.       — С возвращением, — прижав Сакуру к себе, он позволяет ей скрыть всё то, что видеть никому больше не позволено. И она была так благодарна ему, что никогда бы не смогла описать это словами. Желания рассказывать ему то, что заставило её вернуться домой, не было, но было желание стоять так целую вечность: чувствовать крепкую грудь, широкую спину и искреннее тепло.       Было хорошо — даже в сто раз лучше, чем с Саске — было чувство уюта и домашнего тепла, поэтому она вцепилась руками в его зеленую жилетку и держалась за неё, как за спасательный круг. В тот момент у Сакуры что-то кольнуло в сердце, но она всё списала на глупую истерику, а не на то, что это вызвано чувством, которое раньше было направленно на другого человека.       В следующий раз в груди кольнуло, когда она узнала, что Какаши в больнице без сознания после миссии. Влетев в палату, она увидела его, лежащего на кровати с закрытыми глазами, его грудь поднималась еле заметно, и если не вглядываться, можно было подумать, что он вовсе не дышит. На тумбе в палате Сакура заметила его карту и первым делом побежала к ней. Ей необходимо было посмотреть, что с ним случилось. Пробегаясь по каждой строке, она чувствовала, как веко правого глаза начинает дёргаться. Травмы, которые были описаны на бумаге, для других означали лишь то, что теперь этот шиноби пойдёт на покой, но не он.       Что-то внутри подсказало ей посмотреть в сторону Какаши и не зря. Система, что доставляла лекарство непосредственно в вену, была практически пуста, и Сакура недолго думая откладывает бумаги и стремится к койке, одного из самого главного пациента.       — Сакура, — его голос разрезал тишину, стоявшую в палате, и завёл в груди Сакуры какие-то механизмы. Просто радуясь тому, что он очнулся и сейчас она сделает все, чтобы он был здоров.       — Взрослый человек, опытный джоунин, но позаботиться о себе не можешь! — она чувствовала, что если не начнет говорить, то заплачет навзрыд и поэтому приняла решение, что лучшая защита — это нападение. — Понять всё никак не могу, неужели так трудно быть чуть внимательнее на задании? — было больно даже думать о том, что этот человек, что сейчас лежит перед ней, мог не вернуться домой и они бы больше никогда не увиделись.       Она так долго мечтала встретиться с ним, но как только оказалась в деревне — точнее после их первой встречи — начала избегать его, а теперь видит на больничной койке. Но по другому сейчас она просто не могла, всё ещё почему-то было стыдно за то, что произошло с ней за время путешествия с Саске. Вот только эта встреча в больнице всё для неё изменила.       В тот вечер она оставила его и ушла домой. Хоть сердце и щемило от того, что хотелось остаться, ходить вокруг и окружать своей заботой, но она отчетливо понимала, что не сможет ему помочь уставшая. Но чувства, что она успела испытать рядом с ним, пугали даже наверное сильнее, чем война.       Прошло уже несколько дней с последней встречи Сакуры и Какаши и тогда объявился Наруто. У Сакуры был долгожданный выходной, который она по большей части планировала провести в ванной, в очередной попытке отмыть те ощущения, что оставил после себя Саске. Но стук в дверь заставил подняться на ноги и неторопливо поплестись в коридор.       — Сакура-чан! Ты чего так долго двери открываешь? — как только открылась дверь, Сакура увидела перед собой довольно улыбающегося Наруто и сразу поняла, что отказать просто не сможет. Ведь именно они вдвоем с самого детства сидели в Ичираку, потому что Саске вечно отказывал им, а Какаши вечно испарялся.       — Привет, — сейчас все проблемы кажутся не такими и серьезными, когда рядом стоит лучший друг и искренне улыбается. — У меня вообще-то выходной, хотелось отдохнуть.       — Если ты хотела отдохнуть, то собирайся, встречаемся в Ичираку через двадцать минут, — он исчез также быстро, как и появился. Облако медленно рассеивалось и даже в этом жесте Сакура смогла увидеть отголосок привычек Какаши. Смахнув наваждение, она закрыла дверь и устремилась в свою комнату.       Сидя за стойкой в любимой лапшичной Наруто, она раздумывала о том, что тут может сейчас появится сам Какаши. Такая мысль заставляла нервничать. Она не появлялась в госпитале, когда было время обхода и просто старалась не попасться Какаши на глаза, пока он был там. И её план был идеально выполнен. Но когда медсестра подошла к ней и спросила, то ли она посоветовала Хатаке-сану, Сакура почему-то разозлилась. Почему он пошел за советом не к ней? Конечно, она понимала, что сама бегала от него, старалась не видеться, но уж попросить совета… Некая детская обида взыграла в Сакуре и сейчас ей хотелось при первой же возможности хоть как-то его в этом упрекнуть.       — Сакура-чан, посмотри, мне всё-таки удалось привести Какаши-сенсея! — Наруто, как и всегда, выглядел абсолютно счастливым и этот позитив передавался всем. Даже её злоба и обида ушли на какой-то другой план на несколько секунд. Она видела, как Какаши слегка улыбнулся, на внешних уголках глаз появились характерные складочки, и в этот момент Сакура вспомнила, почему столько времени старалась его избегать.       — Какаши-сенсей, рада вас видеть, — она смотрела на него и не могла сдержать глупую улыбку, за которую ругала себя. Она ведь злится на него и сейчас хочет знать, почему он не захотел получить помощь от неё, но не могла даже обижаться. Но улыбка быстро исчезла, потому что Какаши охватил кашель, а трясущаяся рука прикрыла лицо закрытое маской.       — Прости, приболел наверное, — почесав затылок, он попытался сгладить эту тему, но в этот момент Сакуре захотелось ударить его так, как она всегда била Наруто при очередном глупом поступке. Но теперь она стала взрослей и поэтому физические выражения своих чувств остались в прошлом.       — А что, лекарство, которое посоветовали в больнице, не помогло? — злоба, обида, упрек — всё перемешалось в одной сказанной фразе. Сейчас она четко видела, как он старается то ли сдержать очередной приступ кашля, то ли как-то его предотвратить. — Наруто, не нужно было тащить сенсея, когда он болеет, — Сакура слегка шлепнула Наруто по затылку и обратила свой взгляд на Какаши.       — Да если бы я знал, — речь Узумаки прервалась, из-за появившейся на стойке порции рамена и сейчас что-то спрашивать с него, было бесполезно.       — Все в порядке, Сакура, я…       — Я провожу Какаши-сенсея, а по пути прослежу, чтобы он купил таблетки, потом вернусь, — договорить ему Сакура не дала, ведь слова, что она услышала, были ложью. Конечно, неудобное положение в котором оказался Какаши, не осталось пропущено ею и поэтому постаравшись как можно быстрее уйти от напряженной обстановки, она пошла вперед. Правда от этого нельзя было уйти, потому что напряжение не касалось Наруто или Теучи, это было между ними двумя. Только когда она поняла, что ушла достаточно далеко, Сакура притормозила. — Вы идете или нет? Знайте, я это просто так не оставлю.       Сакура шла быстро, ей было сложно сейчас контролировать некоторые действия, потому что попытки сосредоточиться на своем моральном состоянии, оказались важнее. Хотелось сорваться и накричать, вдолбить ему в голову, что нужно беспокоиться о себе, своём здоровье, потому что есть люди, которым ты не безразличен.       — Как давно у тебя кашель? — почувствовав его рядом с собой, медик в Сакуре активизировался, как по щелчку пальца.       — Совсем недавно, поэтому решил не беспокоить тебя, да и сейчас я уверен, что совсем скоро это пройдет, — глупейшая попытка уйти от разговора разбилась о решимость Сакуры.       — То есть, решил меня не беспокоить? — ускорив шаг, тем самым обогнав его, Сакура остановилась. Снова захотелось его ударить, чтобы наконец-то до него дошло. — Твоя забота, конечно, очень льстит, но давай ты в следующий раз не будешь молчать и идти за лечением к кому-то другому.       — Хорошо, — она уловила, как его глаза сузились, как когда он улыбался, и ей не требовалось много времени чтобы понять, почему его настроение поднялось. Стало даже как-то спокойно, будто все идёт так, как должно идти, и этот путь ведёт только к счастью. Но вся эта эйфория быстро исчезает, когда Какаши падает на землю и сгибается в страшном кашле.       — Какаши, дыши, — без каких-либо замедлений она опускается к нему и обхватывает его лицо своими руками, пытаясь заглянуть ему в глаза. Увидев мокрое пятно на маске, она хотела узнать что это, потому что тёмная материя маскировала цвет пятна. Как только Сакура подцепила маску, её руки быстро перехватили и остановили. Конечно, она сразу поняла, что ему важно до последнего держать своё «лицо», и поэтому даже не стала его переубеждать. — Послушай меня… — хотелось продолжить, да только встретившись с серым уставшим взглядом, все мысли перевернулись в голове и пришлось снова вспоминать свой план. — Слушай меня, постарайся посчитать от десяти до одного.       Сейчас, вспоминая все это, Сакура прибавляла шаг, торопясь домой. Туда, где он всё также ждет её, готовый принять любую. Прямо сейчас, на пути в Коноху, она полностью готова капитулировать перед теми чувствами, что испытывает к Какаши. Отрицать это глупо, да и бессмысленно. А зачем? Разница в возрасте, их бывшие статусы «учитель-ученица», их прошлое… Пусть всё это идёт к чёрту! Сейчас она готова поставить всё на эти отношения и на этого человека. Она готова идти ва-банк, чтобы сделать его наконец-таки счастливым. У неё просто нет другого пути.

***

      Только ступив за порог квартиры, в нос ударил жуткий запах крови. Свет нигде не горел и это жутко пугало. Рука сразу потянулась к сумке с кунаями, а в голове уже мелькали мысли, что могло произойти. Всё внутри переворачивалось, уходило в пятки и снова поднималось вверх. В голове был коктейль из разных чувств: паники, страха, беспокойства и ужаса. Каждый шаг давался с трудом, потому что ноги тряслись и казались просто ватными, но Сакура шагала, не в силах остановиться, потому что ей было необходимо самой убедиться, что с ним всё в порядке. Она была в его квартире пару раз и то только в коридоре, дальше никогда не проходила. Да и сейчас, вглядываться в интерьер не было ни времени, ни желания.       Время тянулось слишком медленно, казалось что ещё чуть-чуть и оно вовсе остановится. Сакура увидела две открытые двери и почему-то ноги сами потянули её в самую дальнюю. Пару шагов и она оказалась у дверного проема, в этой комнате не было света, но привыкшие к темноте глаза, сразу увидели на полу что-то крупное и рука потянулась к выключателю.       Свет озарил комнату и сразу стало понятно, почему в квартире так сильно пахнет кровью. На белом кафеле повсюду была алые пятна и какие-то лепестки, а самое главное Какаши. Она сразу же кинулась к нему. Попытки почувствовать пульс ничем не увенчались и понимание, что он мёртв, прошибло её молнией. Дыхание остановилось на несколько секунд, а глаза сразу наполнились слезами. На первый взгляд смерть наступила пару часов назад. Она не успела всего лишь на пару часов, но если бы была рядом, ни за что не допустила бы такого исхода.       Сакура сидела на холодном, измазанном в крови кафеле, и смотрела на человека, которому не успела и уже не успеет признаться в любви. Смотрит на его лицо без маски и не может поверить, что это скорее всего первый раз, когда она видит его таким — настоящим и умиротворенным. Ей кажется, что когда он уснул на этом полу, то хотя бы на несколько мгновений почувствовал себя лучше и от такой мысли становится и самой легче.       Его больше нет. Он больше не взъерошит волосы и не скажет поддерживающих слов. В свою очередь она не сможет сказать ему, что любит. И это прекрасное чувство больше принадлежит не Саске, а ему… Самому близкому, родному и доброму человеку из всех, кого она знала. Сакура берёт его руки в свои и старается согреть их своим дыханием. Надежда не умирает, а здравый смысл будто умер вместе с ним. На секунду она выронила его тяжелые ладони и приложила свои руки к его груди, прямо к сердцу, в попытке оживить его. Но всё было бесполезно.       За что? Почему судьба не дала им последний шанс? Ладно она, но Какаши… Разве после всего, что он пережил, этот шанс не заслужен? Слез больше не осталось. Её взгляд теперь словно проходил сквозь всё, что попадалось на пути. Выражения лица застыло, все эмоции просто пропали.       Поднявшись на ноги, она оглянулась и посмотрела на пол. Розовые окровавленные лепестки светятся на белом кафеле. То ли хотелось сломать стену, то ли упасть рядом с ним и лежать. Вспомнилось, что на каком-то задании, уже после войны, их враг назвал её и Наруто преданными щенками Какаши и именно сейчас ей кажется, что и она и вправду готова, как верный щенок, свернуться калачиком около его ног и ждать, когда хозяин проснётся.       Присев на корточки, Сакура аккуратно протянула руку и подняла лепесток. Нежный на ощупь, красивого розового оттенка, он был прекрасен и даже кровавые следы на нём, казалось только украшают его. Слегка приподняв голову, Сакура заметила, что кровавые следы ведут в другую комнату. Не долго раздумывая, она пошла именно туда, откуда тянулся след.       Комната освещена светом уличного фонаря, а через открытое окно, проникает свежий воздух. Сразу стало понятно, что ему было тяжело дышать и свежий воздух должен был облегчить ему эту ночь, но увы. Сакура внимательно осматривала комнату, в поиске каких-нибудь цветов, лепестки которых она видела на полу. Но стол был пуст, да и на подоконнике не было ничего кроме книг. Внезапно промелькнула мысль, что это мог быть враг. Вот только осмотрев комнату ещё раз, Сакура не заметила никаких следов сражения и только она хотела пойти обратно к Какаши, как взгляд зацепился за листок, торчавший из ящика стола.       Было страшно и дико неудобно копаться в чужих вещах, но какой-то внутренний голос подсказывал, что заглянув в ящик, она сможет узнать, что же тут произошло. Она аккуратно открыла этот ящик и удивилась, он был полностью заполнен какими-то бумажками, которые больше напоминали простые заметки, чем какие-то важные записи. Свет в комнате Сакура почему-то не включила изначально, поэтому пришлось подстроиться под свет фонаря. «Двое молодых людей жили в разных деревнях, но однажды встретившись поняли, что теперь жизнь никогда не сможет быть прежней…» Взгляд быстро перемещался с одной строчки на другую и когда всё было прочитано, мысли стали путаться. Это была легенда, самая обыкновенная байка, но то, что Какаши хранил её, говорило о том, что лепестки по всей квартире были не просто так, и его кашель… Догадки складывались в полноценную картину.       Сакура роняет листок. Руки трясутся, а от осознания того, что она могла бы всё предотвратить, бьёт молотом по голове. Ей стоило не раздумывать, а по приходу сразу признаться, что испытывает к нему далеко не дружеские чувства. Зачем смолчала, почему так боялась признаться. Ведь знала, что Какаши не тот человек, который посмеётся или осудит. Он бы всё понял и никогда в жизни бы не подумал насмехаться над ней.       Замечая другие записки, ей хочется узнать больше и о болезни и о том, что он мог ещё скрывать. Так нельзя, это неправильно и при других обстоятельствах Сакура ни за что бы не полезла в чужие вещи, но сейчас…       «Однажды подумав о тебе, как о девушке, а не как о товарище…» « Один раз поняв, что не могу без тебя…» « Я чувствую, как меня переполняет что-то светлое и необъяснимо приятное…» Все эти маленькие записи были смяты и заброшены в ящик стола, их было много, но больше одного предложения не было почти нигде. Но открыв второй ящик, Сакура заметила ещё один лист, на котором было много чего написано и находился он в идеальном состоянии, в отличие от предыдущих листов. Конечно же это нужно было прочитать.       «Я так долго старался подобрать слова, что кажется времени совсем не осталось. Но благодаря этому я понял, что лучше тех слов, что приходят мне на ум, выразить мои чувства к тебе ничего не может. Я люблю тебя, Сакура. Это неправильно, я знаю. Я старше тебя, я видел, как ты росла, наблюдал за тем, как ты любила другого человека. Может быть я бы и продолжал наблюдать за тобой со стороны, но появилось то, с чем я не могу справиться. Наверное я и рад, что заболел, ведь так я наконец-то решился признаться. Благодаря тебе, я понял, что такое чувствовать себя счастливым. Спасибо.»       Отложив это письмо, Сакура медленно пошла обратно в ванну. Сердце бешено стучало, да так сильно, что казалось еще чуть-чуть и проломит грудную клетку. Сколько он мучился, страдал и держал всё в себе. Эти мысли переполняли её. Подойдя к телу, она упала на колени. Человек, который всегда верил в неё, поддерживал и защищал, умер. Великий шиноби и бесстрашный капитан оказывается так трепетно и нежно любил её, но так и не узнал, что всё это было взаимно.       Она обнимала его уже холодное тело, плакала и не могла остановиться. Сакура старалась его согреть, все крепче и крепче прижимая к себе. Верить во всё происходящие не хотелось и поэтому она снова сложила печати и попыталась сделать невозможное. На несколько секунд у неё в голове появилась мысль, что можно воспользоваться эдо тенсей. Вот только Какаши бы с этим не согласился.       Так что всё это было бессмысленно. Какаши Хатаке мертв и нужно сообщить об этом. Но ватные ноги отказывались слушаться совсем. Где-то в легких неожиданно появился клубок из иголок и только это заставило встать на ноги. Не успев повернуться к раковине, она захлебнулась в кашле. Но уже подойдя к ней, Сакура заметила, как с губ капает кровь и второй приступ лезвиями прошёлся по горлу. В зеркале напротив, на алых губах помимо крови находился лепесток, который напоминал фуксию.       Сакура развернулась и направилась в спальню. Уже стоя около стола, вновь достав его последнюю готовую записку и найдя ручку, дописала несколько слов. Возвращаясь обратно в ванную комнату, она выключила свет. Сакура опустилась на холодный кафель и придвинулась ближе к Какаши. Крепко прижавшись к нему, она кашляла и тихо плакала, потому что понимала — это конец.

На бумаге остались лишь несказанные вслух его и её слова о любви: «Я тоже люблю тебя, Какаши».