3.
5 марта 2019 г., 23:17
Лука чувствовал, что потерял часть себя, когда цвета ушли. Всё казалось странным без привычных мягких тонов, пеленой накрывающих его мир. Это было его спокойствием, а теперь он ощущал себя не в своей тарелке. Так, казалось, что связь разорвалась, исчезла, даже если было иначе. Он просто не привык не видеть и не знать, в каком расположении духа его соулмейт. Это пугало. Его пара была … нестабильной.
Он сам сейчас был до чёртиков напуган, всё его нутро трепетало, словно вопрошая «А где же цвета?». Цвета, цвета, цвета …
Луку начинало подташнивать от беспокойства.
чужих воспоминаний.
— Окей, я просто хотел сказать, что ты выглядишь уставшим и тебе лучше лечь раньше, — Мика возвращается к своему состоянию «Я старше, я умнее, следуй моим советам» и смотрит прямо в упор, будто его предложение не обсуждается. — Какие бы дела ты не успел доделать, на свежую голову ты выполнишь их быстрее, и без хлопот.
Лука лишь слабо кивает и говорит тихое, но благодарное «Спасибо», и уходит в комнату. Он и правда чувствует себя уставшим, сонливость одолевает его, погружая в тяжелое состояние: глаза норовят закрыться, а разум отключиться. Лука больше не хочет сопротивляться, он забирается в мягкую кровать, накрывается одеялом, удобнее устраиваясь на подушке. Сон приходит быстро и незаметно.
Солнце ярко светит в помещении, грея своим теплом женщину, сидящую на диване. Она едва заметно покачивает головой, напевая что-то себе под нос. Её длинные вьющиеся волосы струятся по плечам, свешиваются на лицо, словно в попытке скрыть от чужих глаз. Она нежно улыбается, и её глаза сияют счастьем и безмерной любовью, когда она смотрит на своего сына, укутанного в одеяльце и мирно спящего на её руках.
Малыш немного хмурится во сне, нелепо фыркает (или чихает, Лука не совсем понимает), а затем вдруг улыбка возникает на его ангельском лице. Он всё ещё спит, но теперь он видит что-то приятное.
Лука счастлив, он любуется происходящим, делает несколько шагов ближе, хочет склониться над ними и рассмотреть малыша ближе, но неожиданно всё вокруг плывет, скручивается. В следующее мгновение Лаллемэнта выбрасывает в другое время и место. Он понимает это сразу, потому что видит перед собой уже трехгодовалого малыша, безучастно возящего машинку по полу. Для своего возраста он выглядит слишком хмурым и «загруженным». Лука неуверенно двигается к нему, присаживаясь рядом. Конечно, никто не замечает, потому что его здесь нет. Он сосредотачивается на лице мальчика, пытается прочитать его эмоции, но, кажется, бесполезно. Ребёнок просто тихий. Может, он устал? Или его наругали? Лука оглядывается, он не уверен.
— Всё будет в порядке, малыш, — говорит Лука, хоть и знает, что он останется неуслышанным, но он так привык общаться через эту связь, что просто не может сдержаться. Это заставляет его чувствовать себя лучше, так, будто он действительно помогает своей паре.
Мальчик отправляет игрушку коротким движением в другой угол комнаты и поднимается на ноги, но не следует за машинкой, как думал Лука, а бредет к окну. Он кое-как карабкается на маленький сундучок, цепляется руками за подоконник и смотрит на улицу.
Лука узнает Париж, один из тихих спальных районов. За окном лето: всё зеленое и такое яркое, что Лука невольно улыбается. Он опускает взгляд к ребенку, тот всё ещё сосредоточен. Он следит за прохожими, снующими снаружи, словно высматривает кого-то, а потом вдруг широкая улыбка озаряет его лицо. Мальчик вскидывает маленький кулачок вверх и быстро слезает с сундука, он бежит прочь из комнаты, крича, полное радости: «Мамочка!».
Лука распахивает глаза и заранее знает, что улыбается. Он мягко поднимается на кровати и упирается спиной в изголовье. Он так рад, что связь никуда не делась, и он смог увидеть часть жизни своего соулмейта. Это было необыкновенно и так … мило. Лука и не думал, что всё будет так. Он был внутри воспоминаний из детства, он видел своего парня. Лука знал, что звучало это немного жутко, ведь он видел всего лишь ребёнка, но … Парень — его соулмейтом был парень.
Лука уже не может дождаться, когда увидит его.
А что если второй фазы не существует? А вдруг наша связь не установится? И как быть, если это всё, конец?
— Выглядишь хреново, — Мика заявляет о себе неожиданно, показываясь в кухне, как раз в тот самый момент, когда Лука почти доводит себя до истерики. Он сидит на барном стуле и пялится в пустоту, крутя в руках уже давно остывшую кружку с зеленым чаем. — Что? — Лука медленно моргает и уставляется широко распахнутыми глазами на соседа. — Видок говорю у тебя не из лучших. Выглядишь так, словно тебя за задницу укусили, — Мика ехидно улыбается, доставая йогурт из холодильника и облокачиваясь бедрами на кухонную тумбу. — У тебя всегда всё связано с задницами или что? Можешь быть менее отвратительным? — Лука задает риторический вопрос и строит лицо, кривя нос и губы. Не то чтобы его правда волновала чепуха, которую нёс Мика, но реагировать как-то было нужно. Особенно, если учесть, что об изменениях в соулмейт связи он говорить не хотел. Эта ночь должна была либо успокоить его, либо … Лука не знает, что сделает, если в своих снах не увидит***
Первая ночь не дала Луке никаких зацепок. И Лаллемэнт не был уверен нормально ли это, поэтому хотел поговорить с Яном, который прошел через всё это полтора года назад. Он написал ему во время урока и попросил встретиться наедине во время обеда, без Эммы, Артура или Базиля. Чужие уши и глаза ему были не нужны. Из класса биологии Лука вышел первым, тактично игнорируя Иман и желая поскорее скрыться в коридоре, ведущему к чердачным помещениям. Обычно там никто не бывал, только иногда туда забредали одинокие ученики, в спокойствии прожигая свое свободное время. Ян уже дожидался его там, когда Лука кое-как сумел преодолеть несколько этажей и лестничных пролетов. — Чувак, — Ян кивнул ему и схватил его руку в пожатии, прежде чем приблизиться и обнять друга. — Как твои дела? Казас отстранился, бросая свой рюкзак на пол и усаживаясь рядом с ним. — Об этом я и хотел поговорить, — Лука сел напротив него, подпирая собой другую стену коридора. Ян кивнул, безмолвно говоря: «Слушаю». И Луке пришлось на секунду задуматься, он прикусил губу, жуя её, и несколько мгновений смотрел на свои сцепленные руки. Вскоре он всё же выдохнул, — я пересекся со своим соулмейтом. — Ты что? — Ян переспросил изумленно, придвигаясь ближе к другу, хотя они итак сидели достаточно близко, чтобы Казас понимал его. — Да, это случилось вчера днем, и я был просто в ужасе, понимаешь? Все эти переживания о пропаже цвета, о том, что сны не придут, — Лука нервно бормочет и взмахивает рукой. На самом деле, всё до сих пор нестабильно, Лука растерян и он здесь, чтобы Ян помог ему. — Я просто хотел узнать, как работают сны. Ночью я видел воспоминания, но там не было зацепок. — Окей, окей. Остановись, — Ян прервал его, качая головой. — Ты слишком волнуешься. Просто относись к этому спокойнее, я уверяю тебя, что твоя пара никуда не денется от тебя. Лука беспрекословно кивает и слушает, поднимая свои кристально-голубые глаза на друга. — Воспоминания — сложная штука. За одну ночь ты можешь увидеть несколько моментов, а можешь и всего один. Это нормально. — Ян уверяет его, он и сам когда-то переживал о подобном, но потом пазл просто сложился. — И также нормально, если ты пока что не находишь зацепок, всё же у снов-воспоминаний есть и другая функция. С помощью них ты лучше понимаешь кто такой по-настоящему твой соулмейт. Это словно заполняет некоторые пробелы между вами. Так что каждое воспоминание важно. — Каждое? — неуверенно переспрашивает Лука, запуская руку в свои волосы. Он потягивает свои короткие пряди, пытаясь не позволить волнению взять верх. Даже сейчас. Всё-таки жить без цветов он еще не привык. Луке приходится усиленно концентрироваться, чтобы не позволять эмоциям утащить его в пучину паники. — Абсолютно. Ты скоро поймешь это, обещаю. — Ян тянется к нему и похлопывает по плечу, приободряя. Он тепло улыбается и говорит, — ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда тебе помогу.
