4.
12 марта 2019 г., 21:09
После разговора с Яном Лука чувствует себя намного лучше. По крайней мере, он уже не переживает так сильно. Всё равно ему остается только наблюдать за своими снами, пока картинка не сложится в нечто более конкретное, что позволит ему найти своего соулмейта.
Жизнь налаживалась, и Лука старался быть благодарным. Оставшиеся уроки для Лалльмана прошли незаметно, и к концу дня он вдруг обнаружил, что находится в приподнятом настроении. Мир вокруг казался крайне приятным: тихим и замершим. Лучи солнца, медленно и верно садящегося за горизонт, окрашивали небо в нежно-голубой, с отливом в розовато-персиковый цвет. Большие, кучевые облака, похожие на сладкую вату, плавно и изящно передвигались по необъятному полотну, следуя за ветром. Это всё дарило чувство спокойствия и гармонии, Лука не мог оторвать глаз, очарованный этой красотой и невиданной силой, от которой перехватывало дух.
Он медленно брёл по аллее и чувствовал себя как никогда свободным, просто наслаждаясь музыкой, льющейся из наушников, и наблюдая за птицами, кружащими в выси. Его мысли были далеки от дел и проблем, всё о чем он мог думать — это то, каким счастливым он ощущает себя. Его соулмейту бы это понравилось, он уверен, что второй парень всегда был доволен, когда его мир становился ярко-желтым (эйфория\счастье). Но сегодня Лука не мог разделить этот момент со своей парой, хотя уже вскоре, может быть, они могли бы вдвоем, рука об руку валяться на елисейских полях, наблюдая за природой и обмениваясь улыбками.
Это казалось хорошей вещью.
И хотя обычно Лука тратил на дорогу до квартиры не больше пятнадцати минут, сегодня это заняло у него чуть больше часа. Он не торопился, даже зная, что его ждет домашняя работа и куча грязной посуды, потому что сегодня среда и вообще-то это его черед уборки.
— Всё слоняешься? — вместо приветствия слышит Лука, пугаясь от неожиданности, потому что Мика выглядывает из ванной, как чёртово привидение.
Лука дёргается, захлопывает за собой входную дверь и оборачивается, чтобы прожечь взглядом соседа. Мика лишь жмёт плечами и продолжает намазывать глину себе на лицо.
— Просто хотел сказать, что нам уже есть не из чего, — напоминает он и игриво пачкает Лалльману нос белой массой.
Лука тяжело вздыхает, никто не говорил ему, что жить с соседями будет так трудно.
***
Лука сразу понимает, что этот раз будет отличаться от первого: он больше не сторонний наблюдатель. Теперь «он», кажется, и есть его соулмейт. И это обескураживает на долю секунды. Но затем, конечно, первым делом, Лука пытается управлять своей парой. Он пробует взглянуть на свои руки или попытаться подойти к зеркалу, но это бессмысленно. Это всего лишь воспоминание и всё идет своим чередом. Лука старается не паниковать. — Слушай, я правда блять не нуждаюсь в твоих наставлениях, — произносит он, удерживая телефон в руке. Лука чувствует, как внутри клокочет злость и это не его эмоции точно. — Просто оставь меня в покое! Окей?! Я не какой-то там урод, чтобы за мной нужно было ходить по пятам! Парень сбрасывает вызов и резко выкидывает телефон куда-то на диван, пока сам нервно дышит и хмурится. Лука чувствует, как гнев кипит внутри, бушует, дергает за нервы и разрастается. Почему он видит это? Так и должно быть? Лука в смятении, хотя никто и не говорил, что всё будет радужно и хорошо. Лалльман не понаслышке знает, как может меняться настроение его соулмейта, он должен был быть готов к этому. — К чёрту, — небрежно произносит парень и запускает руку в свои волосы. Лука вздрагивает, потому что он тоже ощущает это прикосновение. И это странно. Лука чувствует негодование, обиду и … грусть. Он не знает, почему его соулмейт чувствует себя так, но эмоции настолько сильные, что от них просто передергивает.Пусть воспоминание сменится. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Луке это не нравится, Лука чертовски блять напуган. Но всё остается на своих местах и вот Лука\соулмейт уже движется к книжному стеллажу. Он тянется к стопке конвертов с пластинками для старого проигрывателя и достает один из них. Вот только внутри вместо виниловой пластинки спрятаны самокрутки, трава и цветастые таблетки. — Прости, — бормочет парень и выуживает две красные пилюли, сжимая их в кулаке. Лука ещё больше запутан. Перед кем он извиняется и что вообще происходит? Парень закидывает таблетки в рот и запивает их пивом. Он вытирает рот тыльной стороной ладони и опадает в маленькое, но удобное кресло. Его глаза закрываются, и усталый шёпот срывается с губ, — зато теперь ты, возможно, перестанешь скучать, да? Порадуешься за цветовые изменения в моей жизни. Лука холодеет. Слова всё ещё набатом стучат в висках, когда до него прокрадывается смысл происходящего. Его соулмейт говорил о нем и в этом нет никаких сомнений, потому что тёмно-оранжевый тон (скука) укутывает всю квартиру. И на миг Луке становится радостно, что его пара тоже говорит с ним, заботится, а потом он останавливает себя. Это происходит из-за наркотиков и только потому, что парень был зол и расстроен. И теперь мозг Луки собирается взорваться. Он совсем ничего не понимает. Тем утром Лалльман просыпается в холодном поту, всё ещё ощущая это липкое неприятное воспоминание. И у него снова нет никаких зацепок, что не делает этот день лучше. Луке хочется кричать.***
— Слушай, Ян, я серьезно, это напугало меня до усрачки, — Лука качает головой, глядя на то, как Ян радостно улыбается и слушает его, кивая головой и явно не понимая насколько вся эта ситуация взволновала его. — Да, ладно, чувак! Всё не так плохо, — Казас жмет плечами и издает смешок, — ты же помнишь, как я говорил тебе о снах с Эммой? Я блять видел её с размытой головой! Вот это была жесть. Я уж думал, что с ней серьезно что-то не так, когда это всего лишь был способ для меня видеть. — Хочешь сказать, что я еще и благодарен должен быть за то, что вижу воспоминания не со стороны, а изнутри? — Лука спрашивает, хмуря брови. — Ага, — Ян кивает всё ещё слишком жизнерадостно, но вскоре его выражение лица становится проще, словно он понимает Луку (на деле же, он, скорее всего, просто заметил недовольное лицо Лалльмана и больше не решился играть с огнем). — Окей, я просто говорю, что уж лучше ощущать эмоции соулмейта и видеть все его глазами, чем наблюдать за человеком без лица. Это, серьезно, крипово. Так что да, если уж не разрешается видеть то, как выглядит твой соулмейт сейчас, то лучше так. — Эта система тупая, — в сотый раз удрученно говорит Лука, опуская голову на собственные руки. — То есть, как посмотреть на свою пару в детстве — это всегда пожалуйста, а как увидеть соулмейта уже во взрослом возрасте, то ты всё, сиди, шарады разгадывай. Ян укладывает руку ему на спину и приободряющее поглаживает, словно безмолвно говоря: «Все эти мучения будут стоить своего».
