Идеально не подходишь

You’re perfectly wrong for me And that’s why it’s so hard to leave Yeah, you’re perfectly wrong for me

      Как-то выходит все категорически неправильно. Нейтану Прескотту (не)идеально уложенные волосы лезут в глаза, заставляя нервно дергать головой. Но шатен сжимает руки в кулаки, оставляя на ладонях полумесяцы-следы непростительной слабости.       Уоррен Грэхем смотрит исподлобья взглядом таким ненавидящим, что Нейтан готов стать горсткой пепла на этом самом месте. Исчезнуть, раствориться и к чертовой матери забыть об этом случае. Забыть, что в принципе стоял посреди комнаты у человека, который является буквально занозой в заднице и, возможно, в заледеневшем сердце.       Все выглядит вывернутым наизнанку, переписанным справа налево. Нейтан расплывается в потрепанном интерьере красным пятном, здесь совершенно не в тему и не к месту нарисованным. А Грэхем просто ждет. Прожигает в нем, в Прескотте, дыру зеленым глазами и ждет. Им двоим кажется, что все время мира сконцентрировано в этой чертовой спальне мужского общежития. Наэлектризованная атмосфера душного помещения давит на виски, заставляя мозг предательски долго выдавать решения. — Так и будешь молчать?       Голос у Грэхема - набор обиды уж совсем не детской и ничем неприкрытой усмешки. Парень сейчас кажется еще более ядовитым, чем черная мамба. А Нейтану лишь молчать и хочется. Молчать и водить по щеке Уоррена тонкими, холодными пальцами. — Я хотел…попросить прощения.       У Нейтана предательски срывается голос в конце фразы, но взять себя в руки получается отвратительно плохо. Грэхем едва заметно улыбается и швыряет небрежно: — Нейтан Прескотт умеет признавать, что был не прав?       Умеет. А еще он умеет резко разворачиваться на пятках, хлопать дверью и целовать так нежно, будто дышать возможно лишь человеком. Но он почему-то так не делает, а только стоит и боится заглянуть в зеленые глаза, боится застрять в них раз и навсегда. Он внутренне отдёргивает себя, лишь бы не броситься сейчас на Уоррена и крепко сжать его, растворить в себе и больше никогда не сметь обижать. — Ты не в том положении, чтобы язвить.       Жалкая попытка скрыть за рычанием и злым взглядом какую-то необъяснимо теплую привязанность и эмоциональную зависимость. Нейтан бросает стыдливый взгляд на щеку Уоррена. На ней едва заметно формируется синяк-последствие недавней драки парней. Прескотт делает еще пару глубоких вдохов, приводя скачущий пульс в норму. Он может сколько угодно строить из себя саму независимость и главное зло этой Вселенной, но какой толк в таких манипуляциях, если спичке твоего сознания ты никогда и не был нужен? — Тогда в каком я положении?       Уоррен чересчур нагловато ведет себя для человека, который только что отхватил по лицу. Дразнит с такой ухмылкой, что хочется заехать еще пару раз и омрачить настроение до победного конца. Нейтан ходит по краю, грозясь упасть в ледяную реку. Реку близости с кем-то, потому что такие чувства подобны уничтожению. Прескотт знает о любви из детских книжек, о заботе — из взгляда сестры. Но он глубоко сомневается, что сам когда-нибудь сможет заботиться о ком-то постороннем и любить кого-то, кто так некстати появляется на горизонте. Внезапно, словно снег посреди мая. Шатен стоит посреди комнаты, в которой быть никогда и не хотел. Думает, что выглядит это все слишком ебануто, ведь он здесь лишний, посторонний. Лучше бы валил прочь, пока есть шанс не натворить еще больших бед. Потому что находиться с Уорреном в одной комнате невозможно.       Вопрос зависает в воздухе, оставшись без ответа. Нейтан не может признаться себе в причине прихода, Уоррен не может понять, что этот ублюдок здесь делает. Грэхем иногда сомневается в своей адекватности, когда украдкой наблюдает за Прескоттом в коридоре Академии. Наблюдает за тем, как гордо ходит шатен, и как он старательно скрывает дрожь в руках. Наблюдает, как Нейтан поправляет прическу и как иногда терпит поражение во внутренней борьбе, поддаваясь слабости. Мальчик-задрот никогда не отличался сильной эмпатией, но что-то твердило, что Прескотта он чувствует. Следующая фраза слетает с губ прежде, чем Уоррен успевает обдумать. — Тебе необязательно надевать маску уебка, когда хочешь увидеть меня.       Глупость, брошенная зря и как-то абсолютно мимо, попадает по неуловимой причине четко в цель. Нейтан резко вдыхает воздух, закрывает глаза и что-то шепчет под нос о людях, что боятся себя и своих эмоциях, и что он, к слову, относится к этим людям также прямо, как к торчкам и заядлым курильщикам. Нейтан боится сделать лишний шаг, боится поднять глаза. Воздух в комнате становится еще более невыносимо тяжелым. — Ты собираешься лишить меня возможности извиниться?       Грэхем фыркает себе под нос, разворачиваясь спиной к гостю. Его присутствие в комнате становится слишком навязчивым, слишком уничтожающим привычную реальность. Дурашливость, которая всегда сопровождала Уоррена в присутствии Максин, куда-то испарилась и голос стал непривычно спокойным и холодным. — Либо делаешь то, зачем пришел, либо уходишь.       Нейтан сомневается, что является хозяином своего тела, ведь руки сами потянулись к Грэхему, обнимая того за спину. Дыхание Уоррена прерывается на доли секунды, а затем восстанавливается, слишком, кажется, рвано. — Ты идеально не подходишь к этому месту. Идеально не подходишь для меня, ведь твое безумие никогда не поддастся моему контролю. Наверное, поэтому мне так нравится наблюдать за тобой со стороны. Два противоположных полюса, которые никогда не встретятся.

***

      Нейтан сидит на продавленной кровати и не знает, куда деть ноги, слишком длинные для низкой поверхности. Приходится сбросить любимые ботинки, сесть в позу лотоса и, пересилив себя, наконец взглянуть Уоррену в глаза.       Атмосфера перестала сдавливать виски, но вот тишина по-прежнему звенела где-то в мозгу, заставляя чувствовать иглы напряжения во всем теле. Они не знали, о чем стоит говорить, ведь сомнения в том, что вообще диалогу стоит быть до сих пор незримо летали по комнате, оседали на плечах и в мыслях. Прескотт жевал губу, сжимал с силой кулаки, но не отводил взгляда от Грэхема. Волосы того были взлохмачены от тонких пальцев Нейтана, которые он запускал во время крепких объятий. — Я не могу остаться с тобой.        Уоррен тянется к Нейтану, словно тот солнце, которое может согреть. — Это будет самой большой ошибкой.       Губы у Уоррена мягкие и теплые, а прикосновения заставляют холодное сердце Прескотта стучать все быстрее, загораться новыми ощущениями. — Я не умею любить и это уничтожит тебя.       Пальцы Нейтана, так аккуратно отчерчивающие следы драки, слишком холодные. Уоррен вздрагивает каждый чертов раз, но никогда не рискует убрать их. — Мне так тяжело уходить. Но мы были созданы для разных миров, которые никогда не пересекутся.       Два дня проведенные в комнате Уоррена слишком стремительно пролетели. Нейтан помнит взгляды, наполненные нежностью, полет пальцев и нежный шелк волос Грэхема. Прескотт помнит, как в какой-то момент что-то сломалось, и этот парень крепко засел где-то в сердце, позволяя вернуться давно утерянному чувству. Чувству необходимости. Однако желание защитить Уоррена от собственной надломленности оказалось сильнее любви, поэтому Нейтан ушел, оставив после себя запах дорого парфюма и разбитое сердце. Каждая случайная встреча в коридоре — выстрел в голову, объятие с Колфилд — сломанная кость.       Ему страшно и ноги сами несут в знакомую комнату. Он спотыкается, не видит камни под ногами и студентов, возникающих на пути. Дверь не заперта, поэтому ничего не мешает шатену ворваться в обитель Грэхема и повиснуть у того на руках. Уоррен ничего не спрашивает, не удивляется и лишь прижимает к себе Прескотта, позволяя тому уткнуться в шею и вдыхать знакомый запах. Всегда такой смелый и уверенный Нейтан сейчас казался ребёнком, которым и является на самом деле. — Уничтожь меня, Нейтан, но спаси себя. — Ты знал, что я вернусь?       Уоррен ничего не отвечает, пряча лицо в волосах Прескотта. Ему и не нужно отвечать, ведь Нейтан знает все сам. Он знает, что никогда не сможет уйти, ведь все дороги ведут назад к Уоррену. Это кажется таким естественным и одновременно неправильным, что в дрожь бросает. И даже если это лишь игры судьбы — они готовы принять правила. Ведь на что не пойдешь ради человека, чьи объятия становятся домом?       Нейтан засыпает, чувствуя себя защищенным. Его голова покоится на груди Уоррена, а сам парень до сих пор не вписывается в это место, он так идеально не подходит под эту спокойную жизнь, что невольно хочет ощутить ее всю.