Цветок мертвечины

      Буквально в следующую секунду налетел вихрь, поднявший с пола склепа тучу пыли и прошлогодних листьев. Толпа призраков закружилась вокруг меня с диким завыванием. Откуда-то донесся звон колокола — его звук внушал благоговение и страх. Летучие мыши, висевшие до этого на ветвях дерева, теперь носились в воздухе с пронзительными криками.       Я попыталась зажмуриться, но не успела — передо мной вновь возникла фигура белой женщины. Она положила обе руки мне на голову и медленно повела вниз, касаясь лица, шеи, плеч, груди, живота. Я стояла, не в силах пошевелить даже глазами, и мой взгляд так и остался устремленным в одну точку — на нависшую над склепом полную луну. Как и в ту памятную ночь, вдалеке слышался вой собаки и уханье совы. Все это время на мне была лишь моя белая ночная сорочка, и я почувствовала, как она соскальзывает с меня — через мгновение я стояла полностью обнаженная. Белая женщина продолжала касаться меня — она делала это очень нежно, словно гладя, но каждое ее прикосновение буквально обжигало мою кожу. Рядом с ней появился еще один призрак с сосудом, наполненным водой — парень приблизительно того же возраста, что и я. Его лицо было закрыто капюшоном серого плаща, но я буквально чувствовала на себе взгляд его искрящихся черных глаз. Повинуясь приказу женщины, он поднялся в воздух вместе с сосудом в руках, и вода полилась на меня… Никогда прежде я не чувствовала себя так хорошо — холод перестал меня мучить. Мое тело осветилось серебристым сиянием, и на мгновение мне показалось, что мне легче дышать. Небывалый прилив сил охватил все мое существо. Белая женщина взмахнула руками — вихрь прекратился, мы опустились на землю. Толпа призраков все еще стояла передо мной на коленях. Их взгляды были устремлены на покрытый вековой пылью каменный пол склепа, но мне все же стало мучительно неловко от того, что я предстала перед ними в самом непотребном виде. Я невольно попыталась прикрыться руками, но белая женщина остановила меня со словами:  — Тебе не нужно ничего бояться, деточка — ты чиста, и тебе нечего прятать.  — Почему вы все здесь? Что держит вас в этом мире? — спросила я. Ответа не последовало. Вместо него из толпы вышли два призрака — девушка и девочка. Не говоря ни слова, они подхватили меня под обе руки, и мы вновь взмыли вверх… В нос ударил знакомый запах гниющей плоти — цветок мертвечины вновь зацвел. Девочка схватила меня за руку и потянула за собой, словно пытаясь показать мне что-то. Я пошла за ней — она привела меня к маленькой могилке под обветшалым деревянным крестом. Выцветшая фотография изображала розовощекую девчушку с весело блестящими глазками и широкой улыбкой, в которой не хватало половины зубов, что делало ее еще смешнее. Ее золотистые косички напоминали куколку, с которой я играла в детстве. Теперь ее призрак стоял передо мной с низко опущенной головой.       Что же могло с ней случиться? Наклонившись, я сняла с нее капюшон. Бывшие когда-то круглыми щечки впали, голова, казалось бы, едва держалась на тонкой шейке, глаза казались огромными. Она снова схватила меня за руку — ее тонкая ручка была, скорее, похожа на птичью лапку.  — Сорви! — умоляюще произнесла она и показала пальчиком другой руки на цветок на ее могиле. Первый цветок мертвечины, который я увидела много лет назад, был красным — плоть ведь именно такого цвета. Но этот был несколько другим — от него точно так же разило мертвой плотью, но его лепестки были белыми, как сама невинность. Протянув руку, я сорвала цветок…

***

Перед моими глазами открылась удручающая обстановка убогой квартиры. Оборванные обои, плесень в углах, под ногами перекатывались пустые бутылки. Сильно воняло спиртовым перегаром. На кровати с очень несвежим бельем сидела, съежившись, маленькая худенькая девочка. Ее щеки все еще носили след былого задорного румянца, но это не скрывало того, насколько изможденной она была. В руках у нее был кусок обоев, который она невольно кусала. Бедная девочка… Она так давно не ела… Тяжело вздохнув и шатаясь от слабости, она встала и побрела на кухню. За столом со сломанной ножкой восседал отвратительного вида мужчина в драной майке, из-под которой вываливался огромный живот. На коленях мужчины устроилась женщина с отекшим от алкоголя лицом. Они целовались, и это грозило перейти в нечто большее — даже присутствие ребенка их не останавливало.  — Мам, пап… Когда мы будем кушать?.. — робко спросила девочка.  — Будешь жрать, когда дадут! — прорычал отец, до этого стаскивавший с женщины кофту и мявший обеими руками ее обвисшую грудь.  — А когда дадут? — в голосе девочки послышались слезы.  — Когда дадут, тогда и дадут! Пошла вон, не мешай! — пьяным голосом прикрикнула мать на дочку. Девочка грустно повесила головку и пошла к себе, тихонько плача. Однако это не ускользнуло от внимания родителей.  — Пореви мне тут еще, мерзавка! Хочешь, чтобы мы тебя в детдом сдали? — перед девочкой выросла тучная фигура отца. Он едва стоял на ногах. Девочка заплакала от ужаса еще сильнее.  — Да успокоишься ты, или нет?! — завизжала на дочку мать, дергая ее за косу.  — Мамочка, папочка, не надо! — громко плача, выкрикнула девочка.  — А ну, цыц! Без сопливых разберемся! — рыкнул отец на девочку. Мать схватила дочку за руку и поволокла ее в ванную. Открыв кран, она сунула голову дочки под ледяную струю.  — Умывайся давай! Плакса! Глаза бы мои тебя не видели! Девочка не могла перестать плакать — от ужаса и чувства страшного голода она совершенно ничего не понимала.  — Ты еще не слушаешься?! Так вот же тебе! — заорала мать и изо всех сил ударила дочку головой о край раковины. Девочка упала. Из глубокой раны на голове потекла кровь. Обезумевшая женщина продолжила истязать несчастного ребенка ногами, и только мужчина смог оттащить ее. Они прошли на кухню и продолжили заниматься своим делом, а девочка так и осталась лежать на холодном кафеле ванной…

***

      Увиденное ввергло меня в леденящий ужас. Бедная девочка, за что судьба обошлась с ней так жестоко?! Горячие слезы потекли по моим щекам, срываясь в виде капель вниз. Они падали на землю, и на том месте, где они упали, вырастали цветы — они были похожи на подснежники и источали аромат свежести и самой жизни, который перебивал запах цветка мертвечины. Девочка прижалась ко мне, обняв за талию — теперь ее лицо выглядело счастливым и спокойным.  — Подойди… - послышался ее отдающий эхом робкий голосок. Я наклонилась к ней и почувствовала, как детские губки касаются моего лица.  — Малышка…  — невольно сорвалось с моих уст. Девочка лишь улыбнулась в ответ и взмыла вверх, уносясь все выше и выше. Цветок с ее могилы испарился с моей руки. Не значило ли это, что ее измученная душа наконец обрела мир и покой?       Снова кто-то схватил меня за руку — это оказалась девушка. Ее могила была рядом с могилой девочки, но на ней не было даже креста. Лишь сорная трава покрывала просевший холмик. Лепестки ее цветка были черными с белыми прожилками. Я боялась срывать его, но девушка оказалась непреклонной — она сняла капюшон, и ее глаза так моляще смотрели на меня…  — Ну же, не строй из себя! Тебе понравится! Девушка попыталась закричать, но ее рот заткнули грубым поцелуем. От отвращения девушку едва не стошнило. Грубые мужские ладони крепко держали ее запястья. В свои шестнадцать она была довольно хрупкой, и, конечно, сильному сорокапятилетнему мужчине ничто не было противопоставлено. Этот мужчина был новым сожителем матери девушки…       Он повалил ее на кровать, покрывая губы и шею грубыми поцелуями и укусами, оставлявшими красные следы.  — Отстаньте от меня! Вам мало моей матери?! — негодующе закричала девушка.  — Мать… Твоя мать — ничто… Ты такая сладенькая… Такая свеженькая… С ума схожу… — изнывая от похоти, прорычал он, срывая с девушки пижаму и спускаясь поцелуями на грудь и живот девушки.  — Моя куколка… Моя сладенькая… Доставь мне удовольствие… Тебе будет очень хорошо, киска…       Извернувшись, она схватила со стола книгу и наотмашь ударила своего новоиспеченного отчима по лицу. Выскочила из кровати, схватила свою одежду и попыталась выбежать из комнаты… Но мужчина не растерялся — превозмогая боль от удара, он последовал за ней, и спустя несколько мгновений он снова швырнул ее на кровать и лег сверху.  — Помогите! — полным боли и ужаса голосом закричала девушка. — Молчать! Будешь делать то, что я скажу! Заткнув ей рот какой-то тряпкой и вывернув руки девушки так, что хрустнули суставы, он продолжил свое мерзкое дело. Девушка больше не могла сопротивляться. По ее лицу текли слезы — слезы боли и стыда…       Девушка была без сознания, когда он закончил свое плотское дело. Обнаженная и беззащитная… «Сама виновата», — думал он, — «Сучка не захочет — кобель не вскочит. Но какая сладенькая… Однако, пора заметать следы. Кому она теперь такая нужна…» Завернув свою жертву в одеяло, он поволок ее к балкону. Она даже не почувствовала, что летит вниз с огромной высоты. А он тем временем собирал вещи, чтобы исчезнуть и более никогда не возвращаться сюда…       Девушка стояла передо мной, низко склонив голову. Стыд и боль были в ее глазах. Ее губы шептали:  — Я не виновата… Это он сам… Я не хотела этого… Обняв ее, я произнесла:  — Милая… Ты ни в чем не виновата. Ты просто молодая и красивая девушка. Он обязательно получит свое, когда придет сюда…       После моих слов лицо девушки просветлело. По ее щеке скатилась слеза. Она не могла выговорить ни слова, но в ее глазах читались огромное облегчение и благодарность. Она повернулась лицом к своей могиле и растворилась, словно дым.       Я осталась одна, и несколько мгновений спустя невидимая сила снова понесла меня к руинам склепа...