Он несомненно взглянет на меня

      «Лань Чжань, я голоден, — ныл Вэй Ин, присев на край стола, скрестив руки на груди и надув губы, — неужели ты решил изморить меня голодом?»       Мужчина, облачённый во всё белое, проигнорировал сказанные ему слова, и продолжил старательно выводить что-то кистью по листку бумаги, когда повисшее молчание вновь разорвали:       «Ну, Лань Чжань, я не для того вернулся, чтобы умереть теперь от голода. Покорми же меня!»       Лань Ван Цзи поднялся, поправляя свои одежды, и неспешно вышел из дома, ненадолго впуская прохладный вечерний ветерок, который, пробежав по спине Вэй Ина, осел где-то под его ногами. Вновь повисла тишина. На её фоне показалось, будто дыхание оставшегося здесь человека было неимоверно громкое, и эхом отражалось от стен. Он слез со стола и начал бесцельно наматывать круги по комнате, в то же время изучая обстановку. В комнате было минимум мебели, лишь нужные для жизни вещи, и данная картина показалась Вэй У Сяню слишком консервативной и скучной. Абсолютно ничего здесь не изменилось. Смотреть было особо не на что, а значит и развлечь себя в отсутствие Лань Чжаня было нечем.       Время тянулось неимоверно медленно. Казалось, будто Лань Ван Цзи пропал на целую вечность, когда с улицы послышались приближающиеся шаги. Бумажная дверь сдвинулась в сторону, являя хозяина дома с подносом еды в руках. Полная луна ярко светила за его спиной, обрамляя силуэт мужчины мягким ореолом. Вэй У Сянь застыл на мгновение, и лишь после того, как дверь вновь закрылась за вошедшим внутрь Лань Ван Цзи, он смог выдавить лукавую улыбку.       «Тебя не было целую вечность, Лань Чжань! Где ты пропадал?»       Не удостоив говорившего даже взглядом, тот поставил поднос на стол, наконец, спокойно заговорив:       «Время ужина давно закончилось, поэтому готовить для тебя было некому. Я сварил суп. Поешь, пока горячий» — и вновь сел за свою писанину, выпрямившись, словно струна его дорогого гуциня.       Вэй У Сянь приблизился к подносу, изучая приготовленный специально для него суп самим Лань Ван Цзи. На его памяти только Вэй Ин готовил еду, и то настолько острую, что никто более, кроме него самого, не мог её стерпеть. Он никогда не видел и не пробовал блюда, приготовленные Лань Чжанем. Сейчас же перед ним предстал обыкновенный суп, источающий дивный аромат грибов и специй. Не теряя времени и желая скорее вкусить столь манящий ужин, Вэй Ин вцепился в чашу, мигом опустошая её ложкой, и со стуком возвращая на поднос. В глазах просияли звёздочки, а урчавший желудок добился своего и затих. Несомненно, блюдо Лань Ван Цзи было столь же великолепно, как и он сам.       Получив своё, Вэй Ину оставалось лишь замолчать и не отвлекать сидевшего за какой-то рукописью мужчину напротив. Но если бы он так и поступил, то никогда бы не звался Вэй У Сянем, и потому вскоре умиротворяющая тишина вновь была нарушена.       «Лань Чжань, а что ты пишешь?» — спрашивает он, встав за сильной и широкой спиной, по сравнению с которой нынешнее тело Старейшины И Лин было довольно слабым и хрупким.       Ответа не последовало, потому он, чуть сдвинулся в сторону и наклонившись ниже, практически нависая над листком бумаги и загораживая собой свет, пытался разглядеть записи. Лань Чжань вёл себя всё также сдержанно, не высказав ни слова возмущения или протеста, и всё также не глядя на него. Лишь тихо, почти шепотом всё же ответил:       «Это мелодия».       Глаза Вэй Ина загорелись странным огоньком, и он принялся заваливать вопросами о ней, но Лань Ван Цзи, забирая листок из его рук, продолжил аккуратно выводить буквы, игнорируя последующие вопросы. Только сейчас до Вэй У Сяня дошло, что со времени его возвращения в Облачные Глубины, Лань Чжань практически не смотрел на него. Возможно, это всё-таки было из-за нового облика Вэй Ина? Что теперь весь мир раскрыл личину Магистра Дьявольского культа, наводящего страх и смуту на всех живых и мертвых, в теле слабого физически и магически паренька? Но ведь ему не предоставляли право выбора тела и уж тем более не спрашивали, желает ли он вернуться на землю в новом обличье. Выводы были весьма логичными и вполне оправданными, вот только какое-то неприятное ощущение всё же оставалось на сердце, и этот осадок никак не желал покидать сознание перерожденного Старейшины И Лин. Мысли вспыхивали одна за другой, и в своей голове Вэй У Сянь наспех продумал план «по обращению на него внимания Лань Ван Цзи». Первая версия плана, именуемая просто «А», заключалась в том, чтобы Ледышка из Гу Су обернул на него свой взор, с помощью жалости.       «Лань Чжань, послушай, а как ты понял, что это я? Как узнал меня в новом теле?»       Лань Ван Цзи замер на секунду, глядя на кисть для письма, и вскоре ответил краткое «Подумай сам», возвращаясь к написанию.       Через мгновение Вэй У Сянь как бы ненароком споткнулся, стукнувшись ногой об какой-то шкаф, опустившись на корточки и взвыв от боли. Но Лань Чжань так и не повернул голову, вместо этого произнёс холодное: «Будь осторожен, не развали дом».       Вэй Ин хотел было возмутиться, что один из Нефритов Ордена Гу Су Лань жестокий и бесчувственный, совершенно не похожий на своего старшего брата, как Лань Ван Цзи резко отложил кисть, поднялся из-за стола и, схватив Вэй У Сяня в охапку, потащил в другую часть комнаты, спрятанную за ширмой, проговорив при этом своё привычное: «Уже 9 часов, пора ложиться спать».       Не имея возможности вырваться или протестовать, насильно уложенный в постель Вэй Ин лишь смирился, что с графиком Ордена Гу Су ему никак не тягаться, иначе, как и в прошлые ночи, тело его будет обездвижено, а губы сомкнутся «Молчанием» до самого утра. Решив продолжить исполнение своего плана завтра, он закрыл глаза и повернулся на другой бок. Где-то через полчаса мужчина тихонько встал, медленно и уверенно, со своей дурацкой улыбочкой на лице, пробирался к спящему Лань Ван Цзи, но был тут же раскрыт и, с применением вышеупомянутых приёмов и методов, вынужден провести ночь не в своей постели.