По ту сторону рая

POV Пабло. Я поссорился с женой. Мы с ней играли на ревности друг друга. Точнее я играл, а она была сообщницей. После пяти лет брака ревность — надёжный стимул. Будем откровенны, всем нам льстит ревность второй половины.* — Доброе утро, — я прохожу в столовую и едва касаюсь губами тонкой колонны шеи своей жены. Она тут же отдергивает от меня голову в сторону и поднимается со стула, показывая всем своим хмурым видом, что утро совсем не доброе. По крайней мере для нее. Я уже привык к подобным «сценам из жизни», поэтому с обличающей улыбкой зависаю в том же положении (нагнувшись), а после, усаживаюсь на свое привычное место за обеденным столом. Веро не вышла из столовой, а значит она жаждет дальнейшего разговора, даже несмотря на свои капризы. О, да, она определенно в них преуспела. Наша семейная жизнь никогда не была похожа на идиллию, но такая тихая гавань не подходит нам обоим. Мы оба слишком тщеславны и горды, чтобы уступать. Завтрак на столе уже накрыт, а горничная, мельтеша быстрыми шагами, уже летит ко мне с подносом, на котором дымится кофейник и лежит свежая газета. — Анна, ты не поинтересуешься у своей хозяйки, почему она не в духе? — я раскрываю газету прямо перед своим лицом и между мной и прислугой в столовой повисает оглушительная пауза. Анна растерянно смотрит то на меня, то на жену. Я же молча отрываю свой взгляд от колонки новостей и жду от нее дальнейших действий, выжидательно выгнув одну бровь дугой. — Я… — она и двух слов связать не может, и тогда Вероника, все это время выдерживающая строгий нейтралитет, спешит ей на помощь. — Иди, Анна, — различаю в голосе жены раздражительные нотки. Запахивая свой шелковый халат, за который она наверняка отвалила кучу денег, Вер шлепает босыми ногами по полу. У нее свежий педикюр, я заметил. И кто после этого посмеет обвинить меня в том, что я не участвую в жизни своей жены? — Это что, новый способ общаться со мной через прислугу? — прерывисто выдыхая, жена падает на стул рядом со мной, а я, не отрываясь от газеты, с невозмутимым видом наливаю свободной рукой чашку кофе. — Я поздоровался с тобой, ты предпочла увернуться, еще будут вопросы? — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — Вероника выхватывает газету из моих рук, и комкая ее, отбрасывает на пол как что-то отвлекающее и раздражительное. Я больше не нахожу в жене ее прежние черты. Спустя несколько лет брака, она перестала быть для меня удобной. Но я ее не виню, потому знаю кто сделал ее такой холодной циничной. С некоторых пор я не умею любить. Мои чувства отравляют все живое вокруг, поэтому я держу их при себе. Женщина в жизни Пабло Бустаманте, будь то жена или любовница, лишь способ удовлетворения собственных потребностей, или скажем, как неотъемлемый атрибут современного мира.  — В чем дело? — я мнимо перестаю быть равнодушным. — Вот, — Вероника презрительно прищуривает глаза и тычет в меня пальцем, — опять этот тон. Не надо говорить со мной, будто бы я твоя обуза. Я устало вздыхаю, и переспрашиваю, стараясь быть более вежливым и приветливым. — В чем дело? — уголки моего рта тянутся вверх. Обожаю этот ее взгляд; зрачки расширены и почти сливаются с темной радужкой. Тигрица, не иначе. — Перестань играть, со мной, Пабло! — рычит жена, теперь уже, нависая над столом. — Где ты был прошлой ночью? — В офисе, как и предупреждал, — мои глаза не врут и нацелены на нее. Я и правда был в одном из своих отелей прошлой ночью, но мы ведь не обсуждаем, чем я конкретно там занимался. А в это самое время палец жены уже приставлен к моему носу: — Не лги мне, Бустаманте! — Даже и не думал, — я пытаюсь уложить свою руку на ее ладонь, чтобы наконец ее успокоить, но жена резко отрывает ее от крышки стола. — От тебя за версту несло женскими духами! — Наверное, это духи моей секретарши, которая так же как я, Гвидо и еще несколько человек работали над новым проектом. Я рассказывал те… — Ночью? — Веро не дает мне закончить, а ее глаза сужаются в полном неверии. — Именно, — не успеваю опомниться, как получаю звонкую пощечину. Но вместо того, чтобы как-то бурно отреагировать, спокойно зажмуриваюсь и улыбаюсь, точно какой-то ублюдок, жена которого только что поймала его на лжи. — Ночью? — переспрашивает она, вознося свою руку теперь уже ко второму удару. Я успеваю перехватить ее раскрытую ладонь, поцеловать с циничной улыбкой и размеренно уложить обратно на стол, прижав своей рукой. — Ночью… Вероника делает вид, что съедает очередную мою ложь, и нервно вскакивая со своего стула, подходит к окну, рядом с которым стоит фортепиано. Жена владеет инструментом и играет на моих нервах — одинаково виртуозно. — В кого я превратилась? — спрашивает она сама себя в абсолютную пустоту. Пока она причитает, сетуя на свою несчастную судьбу, я срываю по дороге к жене живую розу, которая только что украшала цветочную композицию на обеденном столе и подхожу к жене, протягивая ей свежий бутон. — Ты же знаешь, я люблю тебя… — щекочу ее губы бархатными лепестками, осматривая их с вожделением. Вероника так же красива, как и в тот день когда я впервые ее встретил, но ее характер просто война. Она прикрывает глаза, поддавшись чувству внезапного желания, что создал мой шепот, прокатившийся по ее уху, и слегка уклоняется назад, спиной опираясь на мою грудь. — Любимая моя… самая желанная, — я убираю волосы с ее шеи и прохожусь губами, образовывая гусиную кожу на местах своих коротких прикосновений. — Ты такой лгун, Пабло, и почему я все равно продолжаю тебе верить? Я сдерживаю улыбку, и достаю из кармана своего пиджака маленькую коробочку, упакованную с красную оберточную бумагу. — Потому что любишь также сильно, как и я тебя. Это тебе… — Мне давно уже следовало подать на развод. Что там? — Вероника делает вид, что не хочет открывать мой подарок, и воротит носом, но интерес в ее глазах, я наблюдаю так же ясно, как белый день. — Открой, и сама увидишь. — Что там? — жена упрямо стоит на своем. — Ты ведь даже не знаешь, что там лежит, верно? Это твоя секретарша мне купила? Веро, уже полностью убежденная в собственной правоте, продолжает протестовать и выказывать всем своим видом раздражение.И в момент, когда я чувствую, что уже окончательно пропал, я быстро произношу: — Серьги… я купил тебе серьги. Желая разоблачить мою ложь, Вер с жадностью принимается открывать свой подарок и, когда я могу увидеть пару сережек с бриллиантом в несколько карат, я улыбаюсь улыбкой победителя. — Те, что понравились мне в том ювелирном… Пабло… — глаза жены загораются светом, а идеальные пухлые губы растягиваются в улыбке. — Спасибо. Ее поцелуй метит на что-то большее, чем простая благодарность за подаренное украшение, поэтому я тут же уклоняюсь, давая себе шанс к отступлению. — Извини, мне уже давно пора быть в отеле. — Знаю… — жена явно расстроена таким положением вещей, и я как бы тоже. Я ухожу, но понимая, что должен усыпить ее бдительность еще сильнее, возвращаюсь, когда Вер совсем этого не ожидает. Сминая ее грудь из-за спины, целую ее в шею долгими и мучительно-сладкими поцелуями. — Чееерт, как же мне хочется отнести тебя в нашу спальню… — я с силой выпускаю весь воздух из своих легких, осматривая прелести жены самым что ни на есть похотливым взглядом, и неохотно пячусь назад. — Мне пора… — контрольный щенячий взгляд напоследок. Все просто! — К ужину вернешься? — Вероника вновь старается быть равнодушной, задавая свой вопрос совершенно бездушно и даже отстранено. — Обязательно! — Врун, — прикусывая нижнюю губу, жена резко оборачивается, улыбается хищной улыбкой и бросает в меня смятым бутоном. Я ловлю его налету и наигранно прижимаю к области сердца. Она разумеется мне не верит, но уже и не размышляет о том, что я мог ей изменять прошлой ночью. Боже, этот брак сделал из меня актера мировой величины. — Я позвоню… — прикладываю воображаемый телефон к своему уху, и не разрывая нашего зрительного контакта, спиной пячусь к двери. — Нет, ты не позвонишь… — Посмотрим, — я принимаю ее вызов и перехватываю рабочий портфель из рук горничной. Обслуга давно привыкла к таким сценам в нашем доме. По дороге к автомобилю, у которого уже весьма любезно ожидает мой личный водитель, я наспех печатаю сообщение своей секретарше. Спасибо, за серьги. Откуда ты узнала? Андреа не заставляет себя долго ждать и тут же мне приходит короткий ответ на телефон. Знать обо всем — моя работа. Я улыбаюсь, понимая, что только ей под силу тягаться со мной в плане игр и манипуляцией Тогда благодарю тебя за отлично проделанную работу. Я приму вашу благодарность в любом виде, сеньор Бустаманте. В таком случае, приобрети себе духи, которыми пользуется моя жена, во избежании неприятных ситуаций, которые негативно складываются на моей семейной жизни. Слушаюсь, босс. Я выхожу из нашей переписки и набираю номер жены в быстром наборе. — Что такое Пабло? Совесть уже замучала? — Вероника берет трубку после нескольких гудков. Когда мы отъезжаем с парковочного места, я все еще могу наблюдать ее идеальную фигуру в шелковом халате в окне второго этажа нашей общей спальни. — Ну вот, ты и попалась, а говорила, что я не позвоню… — Иди к черту! — она тут же бросает трубку и показывает мне неприличный жест в окне. Я удовлетворенно улыбаюсь, потому что обожаю наши дерзкие семейные игры… Мы с Вероникой стали бы идеальной парой, если бы наш брак был построен не только на сексе и взаимовыгодном партнерстве. *** Порядка двадцати минут в плотном автомобильном трафике, как я оказываюсь на стоянке рядом с отелем «Gold», построенным одним из первых в моей гостиничной сети. Черный внедорожник Гвидо паркуется рядом спустя минуту-другую. — Доброе утро! — он выходит из своего авто представительского класса, как обычно в прекрасном расположении духа. Даже присвистывая что-то веселенькое себе под нос. — Никакое, на хрен, не доброе. Ах, да, тебе то откуда знать, ты же не обременен узами брака, — я соединяюсь крепким мужским рукопожатием с лучшим другом. — Паблоооо, — тянет он и журит меня пальцем, — Гвидо Лассен слишком хорош, чтобы принадлежать только одной женщине. Высматривая кого-то за моей спиной, он расширяет глаза и резко толкает меня назад: — Быстро в машину! — Что происходит? — Там Марина. — И? — я сдвигаю брови, ожидая очередного бреда из его уст, когда друг уже захлопывает дверцу. — Я ее бросил, — Гвидо просто пожимает плечами, — только она пока об этом не в курсе. Пригнись пониже, она может нас увидеть. Я закатываю глаза, но подчиняюсь: — Ты скоро вообще не сможешь спокойно передвигаться по городу, не встретив одну из своих нынешних бывших. Теперь ещё и меня заставил прятаться в своей же машине! Гвидо вытягивает шею, и тут же быстро ныряет обратно, скатываясь по сидению вниз. Прекрасно, два взрослых мужика прячутся в салоне автомобиля от какой-то телки. — Говори тише, — все еще проявляя особую бдительность, Гвидо успокаивает меня руками. — Кстати, как там обстоят дела с Манчини? — Все на мази, сегодня он будет на премьере в театре, а после я устрою вам случайную встречу на благотворительном вечере. — И ты только сейчас об этом говоришь? — Спокойно, — друг просит проявить терпение, — у Гвидо Лассена все под контролем. — Это то меня и беспокоит. Я знал, что ты окажешься настоящей проблемой, когда предложил работать вместе. Я могу уже отправиться на работу? — мой тон раздражительный, как-будто мне утра не хватало. — Бог послал вас с Вероникой, чтобы испытать мое терпение! Гвидо пропускает мои слова мимо ушей, и на всякий случай сканирует глазами окружающее пространство автопарковки, а потом с чистой совестью открывает передо мной дверь и с абсолютно невозмутимым видом произносит. — Все чисто, иди. Я награждаю его «гори в аду» взглядом и держу курс на здании отеля. Ну и денек мне предстоит… *** Вечером того же дня Я оглядываю декорации театра с высоты балконного ложе на втором этаже. После первого звонка, заполняя зал, зрители медленно начинают занимать свои места, согласно купленным билетам. Горящие взгляды, играющие в мягких полутонах драгоценности, приветственные улыбки, ничего из этого не ускользает от моего зоркого взгляда. Я нахожу Манчини и удовлетворенно улыбаюсь. Тем временем, жены в роскошных вечерних туалетах, держа под руку своих мужей, неспешно обмениваются своими первыми впечатлениями от происходящего вокруг. Слава богу, Вероника не захотела идти вместе со мной. Она никогда не была большим ценителем искусства, но меня всегда ужасно раздражало, когда жена пыталась сделать вид, что это далеко не так. Будь Веро сейчас вместе со мной, то непременно бы завела беседу с кем-нибудь из соседей, восторженно предвкушая оперетту, о существовании которой до определенного момента, она не подозревала. Жена бы рассказывала о том, что только что прочла в театральной программке по дороге в театр, и скармливала прочитанное, за собственную осведомленность и высокую культуру. Звенит третий звонок и, когда техники отключают канделябры со свечами, располагающимися по периметру всего театра, зал медленно погружается во мрак. Оркестровая музыка заполняет окружающее пространство звуками скрипок и альтов. Бархатный занавес приподнимается, обличая декорации и актеров театральной труппы на сцене. *** POV Мариса Я ненавидела опаздывать на подобные мероприятия, так как всегда считала это дурным тоном, но по всей видимости, Марко это особо не волновало. Он никогда не пытался войти тише, чтобы никому не мешать, а даже совсем наоборот, заходил, словно он важная персона. Я нашла два свободных места, и слава богу, они располагались на балконной ложе, откуда открывался прекрасный вид на сцену. — Вот видишь ничего не пропустили, а ты переживала, — посмеиваясь, Марко расстегивает одну из пуговиц на своем пиджаке и склоняется к моему уху. И хотя с первых секунд я просто заворожена голосом главной героини оперетты и наслаждаюсь пением, я стараюсь скрыть свое раздражение из-за супруга. Мы прилетели в Буэнос- Айрес по меньшей мере две недели назад, и только сейчас выбрались так сказать в люди. Пока Марко решает дела в Аргентине, я развлекаю себя походами с Соней по магазинам. А это я скажу, то еще развлечение.Учитывая тот факт, что спустя пять лет брака у нас с Марко нет детей, при любой удобной возможности мама тащит меня в детские отделы, как бы намекая на очевидное. Я знала, что эта поездка на Родину будет не из легких, тем более, я впервые дома с тех пор как уехала в Италию восемь лет назад, но шестое чувство подсказывает мне, что этот визит долго не продлиться. Пропуская мимо ушей слова мужа о какой-то деловой встрече, я собственным видом выказываю, что в данный момент не самый подходящее время, для того, чтобы это обсуждать. Весь сегодняшний день сплошная катастрофа… Когда человек начинает задумываться о том, счастлив ли он, то единственный вывод, который напрашивается из этого вопроса, что ни хрена он не удовлетворен собственной жизнью. В последнее время меня ничего не радует, я никак не могу прогнать пустоту, поселившуюся у моем сердце. И здесь, в Буэнос-Айресе я ощущаю ее еще острее. И вот почему… Приходилось ли вам когда-нибудь, не узнавать человека, которого вы каждое утро наблюдаете в отражении зеркала? Сегодня в ванной комнате, на меня смотрела красивая картинка. Идеальная ухоженная женщина. Каштановые волосы с медным оттенком, собранные на затылке в тугой хвост. Темно-карие глаза, с еле заметными лучиками-морщинками у внешних уголков, как подтверждение того, что улыбка частый гость на ее лице. Ровный тон кожи, идеальная фигура и одежда, которая подчеркивает все ее достоинства, — вот лишь маленькая часть этого безупречного портрета. Ни следа, ни единого намека на ту сумасбродную девчонку, которой я некогда являлась. Та, которая не посещала новомодные фитнес-клубы и светские мероприятия. Та, что жила моментом и чувствами, мало задумывалась о последствиях своих действий. Марко отвлекает меня от действа на сцене тем, что достает телефон из кармана своего пиджака. И как только я награждаю его злым взглядом, он выдает немое раздражительное «что» глазами. Мнимо переключаясь на оперетту, муж прячет мобильный в руке, но я искоса могу наблюдать за всеми его действиями, задумываясь о глобальных вопросах. Меня терзает чувство какой-то неудовлетворённости и разочарования в от собственного брака. То ли Марко изменился, то ли я стала другой, а может быть, просто с меня слетели розовые очки. У меня будто пропала иллюзия того, что мы только вдвоем. Мы познакомились с мужем около пяти лет назад. Это был головокружительный роман. " Про такие снимают фильмы в Голливуде", — шутила моя новая подруга. После моего переезда в Италию, жизнь постепенно стала налаживаться. Я нагружала себя учебой, заводила новые знакомства и просто не сидела на месте. Окончив университет искусств, я встретила Марко Спинелли на одной из выставок, которую организовывало агентство, в котом я состояла на практике. Марко стал первым мужчиной после Пабло, которому я открыла свое сердце. Время все лечит, и конечно же после нашего расставания, я продолжала встречаться с парнями, но скорее для того, чтобы не чувствовать себя одинокой вдали от дома. Марко же стал мне по-настоящему важен и нужен, когда уехал в долгую командировку. Я впервые за долгое время так сильно скучала по другому человеку и испытывала в нем потребность. Он был несколько старше меня и мне нравилось, что Марко мог чему-то научить. Мне льстили его ухаживания и то, как он постепенно завоевывал меня, проявляя упорство. С ним всегда было интересно и приятно общаться. В Марко было что-то сумасбродное и при этом он был очень серьезным, как все итальянцы, когда дело касалось жизненных вопросов. Про себя я называла его улучшенной версией Пабло. Это смешно, ведь с Бустаманте нас больше ничего не связывало, да и связывало ли когда-либо? И даже несмотря на то, что он оставил зияющую дыру в моем сердце, в нем всегда было отведено особое место для Пабло Бустаманте. Как об воспоминании, которое надолго откладывается в твоей голове и откладывает отпечаток на всю оставшуюся жизнь. Когда Марко сделал мне предложение, я не смогла устоять, хотя я не из тех девушек, что живут по сложившимся традициям в обществе. Замужество после двадцати пяти, дети, большой дом и прочие удобства. Наша свадьба была роскошной, и не удивительно, ведь Марко был весьма успешным предпринимателем. По началу семейная жизнь была похоже на медовый месяц: спонтанный секс несколько раз на день, абсолютное взаимопонимание, общий досуг и интересы. Я не знаю, когда именно это случилось, но однажды, проснувшись утром, я поняла что все больше стала походить на трофейную жену, которую раз в месяц выставляют на публике на одном из деловых ужинах с партнерами, чтобы обозначить тем самым, что мы якобы счастливая семья. Мы с Марко практически не ругались, но в основном это была заслуга мужа. Невозможно выяснять с кем-то отношения, когда объекта твоего раздражения постоянно нет дома. А в те редкие моменты, когда мы были только вдвоем, Марко делал все, чтобы избежать неудобных для себя разговоров. И ведь я даже не могла его ни в чем обвинить, ведь я сама выбрала его однажды и знала какой он. Марко ничуть не изменился, обманывала я саму себя, это я стала другой. Моя проблема состояла в том, что я постоянно выбирала не тех… А сейчас я чувствовала, что Марко все дальше отдаляется от меня, от наших чувств и от нашего брака. Я была лишь сторонним наблюдателем, и просто смотрела за тем, как стены моего идеально-созданного мира рушатся. И мне определенно необходимо было что-то предпринять, но я не знала что именно. Да и так ли мне это было нужно на самом деле? Я касаюсь руки Марко, которая покоится на балконном парапете, чтобы почувствовать, что между нами все ещё есть какая-то незримая связь. Я жажду его внимания в отчаянной попытке вернуть свой брак к отправной точке. — О чем она поёт? — шепчу я, так как почти ничего не могу разобрать в старо-итальянском. Отводя взгляд от Марко обратно к сцене, я встречаюсь со знакомыми глазами, которых не видела очень давно, но клянусь, я узнала бы их из тысячи других. Холодного оттенка, но такие теплые и всеобъемлющие. Пабло… сидит прямо напротив меня. Этого просто не может быть… Не то чтобы, я следила за его жизнью, нет, совсем наоборот. Я запретила себе даже думать и уж тем более искать с ним случайных встреч. Да что там, я вычеркнула из своей жизни людей, которые знали нас обоих, не желая испытывать судьбу. И вот теперь, я смотрю в глаза цвета неба в ясную погоду, и не могу запретить себе отвернуться. — Главная героиня испытывает целую гамму чувств. Утром ей предстоит выйти замуж за мужчину, который выбрал ей отец, — пока Марко нашептывает мне свои разъяснения, которые мне уже совершенно не нужны, мы с Пабло даже не думаем о том, что разрывать свой зрительный контакт. Это так откровенно и бесстыдно, но мне все равно. Моя душа уходит в пятки, а сердце ускоряет свой ход. — Она горюет о своем возлюбленном, которому отдала не только свою душу, но и тело. Но она ни о чем не жалеет. Только лишь просит Бога о прощении и молит забрать ее к себе на небеса. Потому что жизнь вдали от любви подобна самой страшной пытке… Голос главной героини завораживает и вводит в некий транс, выбраться из которого не представляется возможным. Я не могу даже пошевелиться, полностью во власти этого надрывного голоса и голубых глаз прямо по курсу. Передо мной как картинки проплывают короткие обрывки прошлого, пока я не чувствую, как Марко целует тыльную сторону моей ладони, чтобы привлечь к себе мое внимание. — Все в порядке? Моргнув, я приказываю себе вернуться в реальный мир. — Нет, кажется что-то съела за ужином. Мне нужно в уборную.  — Проводить тебя? — Нет, — я была уже в дверях, когда Марко проявил свое беспокойство. Я на полном ходу бегу к туалетам, словно за мной гонится сам дьявол. Тошнота, подступившая к горлу, становится просто невыносимой. Приведя себя в порядок, я ещё долго не могу справиться со своим волнением, постоянно умываясь холодной водой перед зеркалом. Боясь выйти из уборной, я делаю это очень тихо, почти на цыпочках. С каждым шагом ко мне возвращается самообладание и уверенность, и на секунду мне кажется, что Пабло и вовсе плод моего больного воображения. Но сейчас, когда я отчетливо вижу его фигуру, обращенную ко мне спиной, я выкраиваю мгновения, чтобы насладиться этим видом. Классический темно-синий костюм подчеркивает его фигуру, которая за годы моего отсутствия не растеряла своей подтянутости. Только лишь когда-то светлые волосы с возрастом стали темнее на несколько оттенков. Опираясь одной рукой на белоснежную колонну, его взгляд направлен куда-то в сторону первого этажа. Услышав мои затихающие шаги, Пабло резко оборачивается. Проходит слишком много времени, с тех пор как я в нерешительности застываю на том самом месте, где он стоя берет меня глазами. Казалось, будто вечность вот-вот закончится и начнется вновь. Я запомнила Пабло Бустаманте дерзким парнем, с колкостью во взгляде и потрясающей харизмой. За эти восемь лет, ничего не изменилось, а жаль. Он все так же до омерзения безупречен. Страстный и бесчувственный. Такого хочется завоевать и навсегда вписать свое имя в его сердце. Но Пабло Бустаманте всегда был хозяином положения. Так было в прошлом, также дело обстоит и сейчас… Даже в эту самую секунду я остро ощущаю его превосходство надо мной. — Пабло… — его имя застывает на моих губах, растворяясь в протяжном выдохе. Я позволяю себе располагающе улыбнуться, как если бы увидела старого приятеля. Пока я приближаюсь, паркет под моими ногами предательски скрипит, и эти звуки наполняют окружающее пространство гулким эхом, в котором множество пустот. — Привет, — в отличие от меня, Пабло не выглядит напряжённым и в уже привычной непринужденной манере, обнимает меня и целует в щеку. Я стремлюсь, чтобы поцелуй не слишком затягивался, но прикосновения его горячих влажных губ уже огнем полыхают на моей коже. — Это просто невероятная встреча! — Бустаманте разводит руками, словно не может поверить собственным глазам. — Да… — он стоит так близко, что я практически ощущаю его дыхание и такой уже знакомый аромат мужского парфюма. Удерживая мой взгляд, Пабло с восхищением оглядывает меня с ног до головы. Я замечаю едва приподнявшийся игривый уголок его губ, когда он произносит вместе с улыбкой: — Я думал это невозможно, но с годами ты стала ещё красивее. Инстинктивно приглаживаю свое черное атласное платье на талии, указывая тем самым на свое смущение. Но меня смущают ни комплименты Пабло, хотя в них ему никогда не было равных, а скорее наши блуждающие взгляды по друг другу, словно мы оба слетели с катушек или сошли с ума. Замужняя женщина не имеет права так откровенно смотреть на постороннего мужчину. Только почему-то я испытываю к Пабло что-то очень теплое и родное. Будь моя воля, я бы крепко-крепко обняла его за плечи как лучшего друга, которого у меня никогда не было, и простояла бы так в течение нескольких часов. — Ты прилетела навестить родителей? — И да и нет, мы с мужем прилетели в Буэнос-Айрес, отчасти из-за его работы. — Ты замужем… — из уст Пабло это звучит как утверждение, но даже несмотря на свою улыбку, ему не удается скрыть своего разочарования в голосе. — Мариса, — Марко определенно искал меня долгое время, о чем свидетельствует его обеспокоенный тон. — Все в порядке? — он по-хозяйски меня обнимает, заявляя свои права, как это делают все мужья, когда чувствуют опасность, исходящую от другого мужчины. — Да. Представляешь, я встретила своего бывшего одноклассника, с которым училась вместе в колледже! Марко с подозрением протягивает свою руку навстречу Пабло и тот без промедления ее пожимает. Я не знаю почему, но мне кажется их приветствие настолько крепкое, что я слышу как хрустят чьи-то пальцы, или же у меня в очередной раз разыгралось воображение. — Пабло Бустаманте, — доброжелательно и немного учтиво представляется он. — Марко Спинелли. Очень приятно. Ты готова ехать, милая? — муж переводит свои глаза с Пабло обратно на меня. Становится понятно, что он не собирается поддерживать светскую беседу, чтобы показаться вежливым. — Но ещё ведь только первый акт… — У меня срочное дело, — Марко вскидывает руку с дорогими наручными часами, — и при том, ты же знаешь я ненавижу театры. Они наводят на меня тоску. Клянусь, я вижу ликование во взгляде Пабло. Да, мой муж и его скучающий вид, делают свое темное дело. Марко ведет себя как самовлюбленный эгоист, у которого все под контролем, но я не хочу пресекать его действия, и давать Бустаманте ещё один повод подловить меня, выясняя на людях отношения с нерадивым супругом. Да я лучше костьми лягу, чем признаюсь, что мой брак обречен. И почему мне так важно, что думает по этому поводу Пабло Бустаманте? Наверное, я сошла с ума, а лучше будет списать все на акклиматизацию. — Едем, мне тоже что-то не хорошо. — Было приятно увидеться и познакомиться, — Пабло ещё раз подает руку Марко, который не выказывает и половины напускного почтения. — Да, до свиданья, — я позволяю мужу себя увести, но напоследок оборачиваюсь и тем самым совершаю ошибку. Пабло провожает меня взглядом, от которого по мне пробегают уже сотни тысяч мурашек. На прощание он машет рукой с располагающей улыбкой победителя на своем лице, и я отвечаю ему тем же… Наша внезапная встреча разбередила старые раны и теперь я точно знаю, что этой ночью мне не будет покоя.