Fearless

Надо идти вперед, искать, за что сражаться...

Руки у Варвары были в мозолях и выглядели совсем не по-женски. Но Князю это нравилось. Нравилось, как она легко касалась его лица, невесомо целуя шрамы на руках. Варя была совсем не похоже на женщин из метро - расчетливых, злых на свою судьбу и несчастных. Она была… обычной, простой и одинокой. Даже несмотря на то, что рядом были её товарищи, Трубецкая оставалась совсем одна, со своей печалью и горечью, лежащей на ее хрупких плечах. Князю это было отнюдь не по душе, но что-то изменить не мог. Лишь оставался рядом, молчаливо подставляя свое плечо. Хоть это было и не в стиле Игоря. И за это Варя была благодарна. Он любил обнимать её, осторожно прикасаясь губами к оголенным острым плечам, слушать истории её трудной жизни. Князь злился на то, как же ей не повезло с тем, где она родилась. Но с другой он завидовал ей, хотел жить также, на поверхности, пусть даже и с такой судьбой. Игорь часто фантазировал, как осядет где-нибудь, сможет охотиться, как самый настоящий охотник из рассказов Варвары, и она будет рядом, под боком, улыбчивая и румяная. Эти фантазии грели его не хуже солнца по вечерним вахтам на носу у «Авроры». Иногда к нему приходила Трубецкая, и тогда становилось намного легче и проще дождаться пересменки. — На самом деле, я никогда не встречала таких живых людей, как вы, – призналась как-то однажды Варя, смущенно смотря на Князя. — Все бывает в первый раз, правда? – отшучивался мужчина, с добротой и, какой-то нежностью, смотря на девушку. В тот же самый вечер Князь признался ей во всех своих чувствах и долго целовал её лицо под открытым небом, без противогаза и боязни подхватить лучевую болезнь. — Когда мы попали к Силантию, первое, что это бросилось – люди: убогие, забитые, боящиеся сделать неверный шаг. Папка вечно ворчал на это и не давал поиграть с местными мальчишками – не хотел, чтобы я тоже страдала слабоумием, как и они, – Варвара редко с кем-то, кроме своего отца, так много разговаривала. С вороном бесполезно, с мутантами - тем более. А местные ее просто не любили. Поэтому она много молчала, изредка что-то говоря своему спутнику Свят Святычу или же Кресту, к которому приходила за патронами или же информацией. Князь нахмурился. Конечно, его жизнь не казалась такой сладкой и приятной, но от чего-то рассказы девушки вызывали лишь ностальгию и грусть по родному метро. Он скучал по своему брату, Антону, по Ордену. Не то, чтобы Игорь уж очень любил жить взаперти, нет, но это уже была привычка. Привычка, которую ему вбили Невидимые. — А вы правда жили под землей? – однажды спросила Варя, опустив голову на плечо мужчины. — Ну, да, – растерялся Игорь, на автомате гладя девушку по руке, – не сказал бы, что было хорошо, но нам повезло меньше – на Москву было обрушено много бомб. И радиации у нас до сих пор много. Поэтому у нас есть Орден, который ходит по поверхности и приносит какие-нибудь вещи. Девушка потерлась носом о шею Князя, зажмуривая глаза. — И ты состоял в этом Ордене? — Конечно! Все мы тут из Ордена! А глава наш - Мельник, а еще... Трубецкая замолчала, вслушиваясь в воодушевленную речь Игоря и думала. Думала о том, что ей несказанно повезло встретить всех этих людей и быть принятой в их отряд. Она искренне была рада встречи с Князем, рада, что он не испугался её отстраненности, а принял и даже попытался вытянуть из этой скорлупы. Она была благодарна Мельнику за то, что не оставил погибать на той земле, без какой-либо поддержки и защиты. И благодарна Князю за то, что дает почувствовать себя живым человеком. Девушка потянулась к волосам мужчины, перебирая их. — Как ты думаешь, мы найдем себе место? – задумчиво спрашивает Варя, все также сидя с закрытыми глазами. Игорь вздохнул. — Думаю, да. Не все же у нас засрано радиацией, верно? Трубецкая лишь тихо угукнула, соглашаясь со всеми доводами мужчины.