Ветер, пришедший с запада

Письмо для мистера Бренсона прибыло точно к утреннему чаю. Том нарочито медленно вскрывал конверт и еще дольше вчитывался в послание. - Кузен Кеннет в Лондоне и хочет увидеться, - сообщил он с легчайшим оттенком вины. Старая леди Кроули вздернула бровь: - Вот как? – только и сказала она, хотя на языке у нее явно вертелся вопрос «сколько еще Бренсонов мы вынуждены будем увидеть в этом доме?» Том отлично уловил невысказанное вслух. Слегка зардевшись, он пробормотал: - Кеннет в Англии проездом. И не совсем кузен, скорее… Его отец был кузеном моего, уехал в Штаты еще в восьмидесятых, там и женился. Я, собственно, никогда их не видел. Но связи с родней дядя Эван не терял. Леди Кроули расправила и без того прямую спину и недовольно воззрилась на дымящуюся перед ней чашку чая. Мистер Мэтью тонко усмехнулся и предложил: - Напиши своему кузену, Том, пускай приезжает в Даунтон. Конечно же, леди Мэри присоединилась к мужу. Конечно же, старая леди не была в восторге. - Чем же занимается ваш американский родственник, Том? Ремонтирует автомобили? Мистер Бренсон зарделся сильнее прежнего и ответил: - Он репортер. Работает на одну из нью-йоркских газет, я позабыл название. Молодые супруги Кроули поощрительно улыбались смущенному Бренсону. Леди Кроули недовольно поджимала губы. Сэр Роберт, судя по всему, занял позицию стороннего наблюдателя. Старая леди явно была в меньшинстве. - Что ж, - промолвила она с достоинством, - пускай навестит нас, коль скоро пересек Атлантику ради встречи с тобой, Том. Наверняка нашей Эдит полезно будет пообщаться с коллегой. Леди Эдит, не принимавшая до сих пор участия в беседе, робко улыбнулсь и сообщила, что будет очень рада познакомиться с мистером Кеннетом… - Уолшем, - сказал мистер Бренсон убитым голосом. Томас Барроу присутствовал при вскрытии письма и последовавшем за этим событием разговоре – как на зло, часть прислуги слегла с жесточайшим кашлем и жаром, потому тем, кого миновала зараза сия, пришлось взять на себя дополнительные обязанности, и в то утро младший дворецкий прислуживал в столовой как обычный лакей. Он слышал о грядущем приезде американского гостя, но особого внимания на этом не заострял. Только заметил про себя, что хлопот им с мистером Карсоном явно прибавится. *** Кеннет Уолш прибыл с самого утра, причем на собственном автомобиле. - Ну и мерзкая же в вашей Англии погода, - заметил он, ослепительно улыбаясь Томасу Барроу, которому выпала сомнительная честь приветствовать гостя. Томас вежливо наклонил голову и предложил взять багаж мистера Уолша. - Всего-то один-единственный чемодан, - весело сообщил американец. – Даже совестно утруждать вас, приятель. - Тем не менее, я вынужден настаивать, - ответил Барроу с достоинством. – Приличия требуют. - Ну да, ну да, вечно я забываю о ваших британских заморочках, - рассмеялся Кеннет Уолш. – Что возьмешь с американца? – и, с явным усилием сделав серьезное лицо, заявил с наигранным пафосом: - Ведите же меня, приятель. Исполните свой долг и все такое прочее. Зеленовато-серые глаза мистера Уолша откровенно смеялись. *** Наверное, мистер Бренсон боялся, что американский родственник опозорит его перед английской родней; наверное, он предпочел бы встретиться где-нибудь в деревне, а то и в Лондоне, но все оказалось не так уж и страшно. Кеннет Уолш, не будучи откровенным красавцем – высокий рост, с рыжеватым отливом волосы и вечно смеющиеся глаза, - покорял легким нравом и чуть развязным обаянием. Шутки его были несколько грубоватыми – по крайней мере, для представителей старшего поколения, - но молодежь, начиная с мистера Мэтью, была откровенно очарована заокеанским гостем. Томасу Барроу пришло на ум сравнение со стремительным, освежающим океанским ветром. - Что привело вас в Англию, мистер Уолш? – чопорно вопросила старая леди. - Работа, мэм, всегда моя драгоценная работа, - весело ответил гость. – Но так получилось, что статью я закончил гораздо раньше срока, а во Франции мне нужно быть только через месяц, вот я и подумал, не взять ли небольшой отпуск, а заодно проведать дорого кузена Тома, которого я ни разу не видел. Он открыто улыбнулся мистеру Бренсону и завел с леди Эдит болтовню об американских изданиях, редакторах и современной прессе в целом. - Лично меня радует тот факт, что среди нашей братии все больше появляется талантливых и решительных женщин. Старая леди Кроули надменно вздернула бровь. - Неужели вы, мистер Уолш, всерьез полагаете, что женщине место в какой-то редакции? - Я полагаю, - парировал Уолш весело, - что женщине следует самой выбирать, где ее место. Уж я-то знаю: дай умной женщине шанс… Леди Эдит даже зарделась от удовольствия. И невольно начала поглядывать в сторону Уолша взглядом оценивающим. Старая леди заметила, и привычно поджала рот, и спину, и без того вечно прямую, расправила, и решила, что самое время переменить тему. - Чем же вы намерены заняться в свой отпуск, мистер Уолш? - О-о, скучать я уж точно не буду, - улыбнулся Кеннет мечтательно. – Давно мечтаю написать книгу, а ваш Даунтон – идеальное место действия. Сэр Роберт поинтересовался: - И о чем же будет ваша книга? - В основном, об убийствах, - с поистине детской непосредственностью открылся будущий автор. – Ну знаете: старинное поместье, вечные туманы и страшные тайны всеми уважаемого британского семейства. - И десяток покойников на одну главу, - пробормотал мистер Бренсон. Кеннет Уолш засмеялся довольно: - И богатое же у тебя воображение, Том! Но я не кровожаден – ограничусь одним убиенным в день. Мистер Мэтью, леди Мэри, леди Эдит, даже мистер Бренсон – никто не сумел удержаться от смеха, одна лишь леди Кроули с грозным недовольством взирала на свое, почти непристойно веселящееся семейство. *** По-видимому, Кеннет Уолш не шутил насчет книги: все дни он проводил за прогулками и расспросами. Много времени проводил в деревне, запросто заглядывал к арендаторам, а среди слуг так вообще прослыл славным парнем. Особенно же подкупала и без того измотанных слуг способность мистера Уолша не быть никому в тягость. - Я убежденный холостяк, знаете ли, - весело говорил он, мягко выпроваживая из гостевой комнаты сонную горничную. – Привык сам себя обслуживать. А вы, детка, ступайте вздремните лишние полчасика. Он расспрашивал всех и вся, начиная с сэра Роберта и заканчивая задумчивым грязнулей, опекающим первый на всю округу трактор, но ухитрялся делать это таким образом, чтобы не мешать и занятым работой людям. Несколько раз он уединялся с мистером Карсоном, совершенно очаровал миссис Хьюз. Молоденькие служанки как одна оказались влюблены в неутомимого американца. До поры он не трогал заболевших, но с удовольствием заглядывал к выздоравливающим. - Мой роман должен быть убедительным, - пояснял он охотно. – Читатель должен прочувствовать героев, должен поверить в то, что они абсолютно реальны. Периодически мистер Уолш садился за руль – проветрить железного коня, как он выражался. Охотно брал с собой то леди Эдит, то мистера Мэтью, то кузена Бренсона. Ненавязчиво флиртовал с дамами, не переходя при этом известных границ. И откровенно приглядывался к Томасу Барроу. Быстрые, внимательные взгляды откровенно тревожили, вызывали к жизни робкие, давно, казалось бы, погребенные в самой глубине сердца надежды. «Не будь идиотом, Томас, - злился Барроу, нервно ворочаясь на своей узкой постели. – Он всего-то собирает материал для будущей книги, а смотрит потому, что до сих пор не добрался до тебя со своими расспросами» Если бы только истосковавшееся от одиночества сердце способно было внять гласу благоразумия… *** Уолш поймал Томаса между кухней и лестницей, перед самым обедом. - Не зайдете ли ко мне, мистер Барроу? Ближе к вечеру, когда закончите со всеми делами. Сердце Томаса пропустило удар. «Уймись, дурак, - взмолился он про себя. – Разве история с Джимми ничему тебя не научила?» - Просто Барроу, с вашего позволения, пробормотал Томас первое, что пришло в голову. Мистер Уолш одарил Томаса широчайшей из своих улыбок. - Так что же, просто Барроу? Я могу надеяться, что вы почтите мою скромную персону… Сердце Томаса сжалось, к горлу подкатил противный горячий ком. Зеленовато-серый взор мистера Уолша излучал веселое ожидание. «Не будь идиотом, Томас» - Раз вы настаиваете… - А как же, - кивнул Кеннет Уолш с энтузиазмом. – Не бойтесь, приятель, много времени это дельце не займет. Томас вынужден был согласиться. Про себя. И с отчетливой грустью. *** У мистера Уолша царил легкий беспорядок, и щепетильный в этих вопросах Томас неожиданно нашел, что некоторый намек на хаос делает комнату довольно уютной. Не образцовым помещением вроде номера в дорогом отеле, но обиталищем живого человека. Мистер Уолш был откровенно рад. Настоял на том, чтобы Томас устроился в мягком кресле, собственноручно наполнил сверкающие бокалы. - Дабы беседа прошла в дружеской обстановке, - пояснил он с неизменной улыбкой. Томас попытался возразить, напомнить о том, кто здесь гость, а кто слуга, но мистер Уолш только отмахнулся: - Забудьте хоть ненадолго про эти условности. Я вот никак не привыкну к тому, что ребята вроде вас носятся со мной, будто с беспомощным инвалидом, хотя я вполне способен налить себе порцию виски, да и чай заваривать научен с детства. Томасу не оставалось ничего другого, как смириться с непривычным, даже возмутительным положением дел. И, если честно, ему немного льстило, что обаятельный кузен мистера Бренсона… Хотя давно ли он был просто Бренсоном, шофером? Как бы там ни было, Томас едва ли осмелился сделать полноценный глоток, лишь слегка пригубил из щедро налитого стакана. Он не мог позволить себе потерю контроля. Просто не смел. Как не смел и тешить себя несбыточными надеждами. Мистер Уолш усмехнулся – как показалось Томасу, с пониманием, - отхлебнул чуть не полстакана и деловито закатал рукава безупречно белой рубашки. - Приступим к делу, приятель. Вопросы сыпались на Томаса один за другим – совершенно прямые, невинные, все больше об обязанностях младшего дворецкого. Об особенностях и трудностях, о чисто бытовых мелочах – ничего личного, сплошная работа. - И что, нравится вам такая жизнь? – поинтересовался мистер Уолш, откладывая блокнот, в котором он делал заметки на протяжении всей беседы. Томас пожал плечами. - Дело не том, нравится или не нравится, дело в том, насколько хорошо я исполняю возложенные на меня обязанности. - Разумный подход, - кивнул мистер Уолш как-то рассеянно. – Хоть и здорово отдает занудством. После чего, безо всякого перехода, не намекнув даже взглядом, неторопливо подался вперед и накрыл руку Томаса, расслабленно лежащую на подлокотнике кресла, своей – сухой и горячей. Томас Барроу вдруг забыл, что нужно дышать. Забыл, кто он и где он, и какой сейчас год. Он молча уставился на белую руку, лежащую поверх его собственной. - Скажешь хоть что-нибудь, а, приятель? Заори, что ли, или просто скажи, что я в тебе ошибся. Томас сглотнул и медленно, очень медленно поднял взгляд на Кеннета Уолша. Впервые за все время американец не улыбался. И смотрел без насмешки, со спокойным ожиданием. Томас Барроу не выдержал, опустил ресницы. Единственное прикосновение породило в его душе такую бурю эмоций, что Томас попросту боялся… Отпугнуть мистера Уолша своим… Своей… Томас и сам не смог бы объяснить, чем именно. Пауза, однако, затягивалась, что было уже неприлично – подумав об этом, Томас нервно хохотнул. «Неприлично», ну надо же. В такой-то ситуации. Он сделал глубокий вдох, заставляя себя взглянуть на мистера Уолша. На Кеннета. - Нет. И, осознав, что это может быть воспринято в корне неверно, поторопился добавить: - Не ошиблись. Мистер Уолш – Кеннет – одарил его солнечной улыбкой. - Представить не можешь, как я рад этому. Кеннет поднялся, потому что стоящий между ними столик несколько мешал; не давая Томасу Барроу подняться, наклонился к нему сам. - Просто Барроу, стало быть, - прошептал он через какое-то время, скользя губами по пылающей щеке Томаса. – Но имя-то у тебя имеется, «просто Барроу»? Томас ответил, конечно же. Но лишь после того, как любезно вернул Кеннету поцелуй. - Представить не можешь, как же я рад. Что не ошибся, - повторил Кеннет Уолш, выпрямляясь и глядя сверху вниз сияющим взглядом. – Будь же умницей, Томас «просто Барроу», запри как следует эту чертову дверь. 2 *** Джимми Кент склонен был к лени, как все слуги; он не прочь бы поваляться в постели денек-другой, но слишком долгое безделье действовало ему на нервы. Да, его навещали – тот же Альфред исправно приносил новости, и Томас заглянул раза три: предусмотрительно не закрывая двери, осведомился о самочувствии, выразил надежду на скорейшее выздоровление. Стараясь лишний раз не смущать Джимми Кента полным невысказанной печали взглядом. Джимми и сам рад был поскорей встать на ноги, поэтому в то утро, когда он сумел наконец подняться с постели и, хоть и пошатываясь, но дойти до двери и обратно, стал для парня настоящим праздником. Приведя себя в божеский вид с бесящей его самого медлительностью, Джимми спустился в кухню, хотя ему и пришлось то и дело хвататься за стену. Уж слишком он соскучился по компании, даже по напыщенному индюку мистеру Карсону. Слуги понемногу собирались вокруг стола. Особенно голодные откровенно принюхивались, пытаясь угадать, чем сегодня порадует их животы миссис Патмор. Томас Барроу, как всегда элегантный и прилизанный, читал газету, выпуская изо рта колечки белесого дыма. Мистер Карсон важно восседал во главе стола, миссис Хьюз что-то втолковывала ему вполголоса, рыжий Альфред неотрывно пялился в пустую пока тарелку, мистер Бейтс нежно поглядывал через стол на супругу – все как всегда, тем не менее, что-то было не так. Что-то переменилось за то время, пока Джимми Кент валялся в своей каморке кашляющим и истекающим соплями бревном. Еще бы сообразить, что именно. - Рад, что тебе получше, Джеймс, - заметил Томас Барроу, на секунду отвлекшись от утреннего чтения. Джимми нахмурился, сам того не осознавая. Отвечая на обязательные банальности, даже заявляя хвастливо, что он хоть сейчас готов подавать господам кофе, Джимми Кент отчаянно пытался сообразить, отчего чувствует себя так неловко. И какого вдруг дьявола ему хочется сказать едкую гадость не кому-нибудь, а Томасу Барроу. И что вообще происходит. Ясность неожиданно внесла малютка Дейзи. Бухнув на столешницу полный поднос, что вызвало недовольную гримасу индюка Карсона – Дейзи всплеснула руками и улыбнулась робко, как маленькая девочка. - Да вы сегодня весь светитесь, мистер Барроу! Джимми Кент разом прозрел. Вот оно. Светится. Несмотря на привычное, скучающе-ехидное выражение лица. Несмотря на недобрый прищур и тщательно прилизанные волосы. Несмотря на небрежно зажатую между пальцев сигарету. Светится, сукин сын. Особенно глаза, которые он так старательно прячет за глупой газетой. Дейзи все улыбалась, но улыбка понемногу угасала – все в доме знали, какой язвительной сволочью умеет быть Томас Барроу, особенно если невольно задеть его больные места, или попросту влезть не в свое дело. Индюк Карсон предупреждающе кашлянул, миссис Хьюз озабоченно приоткрыла рот, Альфред напрягся, готовый кинуться на защиту неосторожной девицы… Томас вопреки чужим ожиданиям кротко улыбнулся маленькой кухарке и заметил, что утро сегодня выдалось расчудесное. Утро и впрямь выдалось, уныло думал Джимми Кент. После черт-те скольких серых, безрадостных дней, полных дождя и сырости, вдруг выглянуло солнце, тучи, навязчиво нависшие над всем, наверное, графством, развеялись как не бывало; а может быть, Томасу еще и приснилось что-нибудь эдакое, приятное во всех отношениях, или сэр Роберт похвалил его – мало ли отчего у человека может подняться настроение? И все равно Джимми Кент весь день не мог найти себе места.