Wait a minute

      Честно говоря, Изуку, кажется, был глуповат и имел склонность к мазохизму. Точнее, нет, не так. Мидория не мечтал о боли и не любил её как и самый нормальный среднестатистический человек и вовсе не желал её ощущать, ещё с детства и так имея запас невезения, заставляющий частенько падать, ударяться обо что-то или и вовсе, врезаться во что-то, с незавидным постоянством получая всё новые переломы, ушибы, раны и синяки. Да так, что родителям были известны номера всех травматологов в городе, но всё не об этом.       То, над чем действительно стоило сконцентрировать внимание началось раньше и было куда менее травмоопасно. Скорее, даже просто глупо.       Изуку тогда было три и он впервые пришел в детский сад, куда был зачислен в " Сливовую" группу. На нём был хорошенький голубой комбинезончик, с аппликациями подсолнухов. Тогда он еще не так часто падал и мамочка хотела сделать его красивым-красивым, аккуратным, как все эти детки из вездесущих реклам товаров для малышни. Ведь в сочетании с хорошеньким пухленьким детским личиком, полным веснушек и вьющимися волосами, Мидория и правда смотрелся очаровательно, будто сойдя с подарочной открытки. Вот только, это нравилось не всем.       Ещё раз. Изуку было три и по мнению всех местных тетушек и мамы он был самым милым, похожим на ангелочка ребёнком. Ещё раз. Аппликация на комбинезончике была солнечно-жёлтой и аккуратно пришита машинкой. Ещё раз...наверное, об этом стоило сказать Бакугоу Кацуки. Желательно до того, как он решил отобрать у Изуку на первой детсадовской прогулке зонтик и посадить его в лужу. Совершенно точно стоило.       Правда, Кацуки маловероятно бы послушался. В отличии от зайчика-Изуку Бакугоу на ангелочка совсем не смахивал. У него не было пушистых кудрей; волосы Кацуки торчали как жёсткая сухая солома, не говоря уже о том, что ни одного в мире ангела не рисовали с редким брусничным оттенком глаз, будто налитым кровью.       Воспитательница тогда и вовсе решила, что Бакугоу просто позавидовал небесно-голубому комбинезончику, будучи одетым в простенькие футболку и шорты. Но как оказалось, дело было вовсе не в одежде. Или, по крайней мере, она не была главным раздражителем, действующим на Кацуки как тряпка тореадора на быка. Было что-то ещё. Что-то большее, превратившее следующие десять лет из жизни Изуку в персональное мучение.       Иначе как объяснить, что даже лишившись комбинезончика, благополучно отправившегося в корзину с грязным бельем, на следующий же день, в садике, Мидория получил пригоршней песка в рот, а на полднике, всё его печенье было самым варварским способом утоплено в стакане виноградного сока?       Нет, совершенно точно было что ещё. Что-то, что заставляло Кацуки изо дня в день "взрываться" при виде зеленых глаз. Из-за чего в первом классе Изуку получил по кудрявой макушке букетом цветов или из-за чего уже в пятом классе, на ежегодной чистке бассейна, именно Мидорию обдало водой из шланга. Причина, по которой попав с Изуку в один класс, Бакугой настойчиво и методично забрасывал Мидорию скомканными бумажками, по которой писал на доске оскорбления, по которой прятал спортивную форму в чужой класс. Причина, по которой обзывался, дразнился, мешал есть и, по которой отстал на следующий день после своего тринадцатого дня рождения. Совершенно непостижимая, странная причина.       Сейчас, спустя четыре года тишины(как охарактеризовал их Изуку), Бакугоу Кацуки из нескладного, но крепкого пацаненка превратился в одного из самых популярных десятиклассников, что совершенно не стало для Мидории секретом. Слухи по школе расходились достаточно быстро.       Высокий рост, точеные скулы, слегка утихомирившийся характер и умение хорошо одеваться сделали из Бакугоу настоящего "идола", перегнавшего количеством фанаток даже холодного принца Тодороки. Успехи в учебе и спорте, появившийся в шестнадцать мопед и, наконец, проклюнувшаяся способность общаться почти без грубости, окружили его приятелями и первыми настоящими друзьями, быстро привыкшими к горячему нраву и порой буйному поведению.       И на этом фоне(Нет! Ещё раз - нет! Изуку совсем не чувствовал себя мазохистом), возможно, именно на этом фоне происходящего, Мидория почему-то немного скучал по взаимодействию с Кацуки. Пусть это и не всегда было приятно, но в этом была какая-то перчинка?       Да, разумеется они часто спорили и ругались до этого, а сейчас Изуку прекрасно осознавал, что не дотягивает до уровня Бакугоу, но у них же было общее прошлое. Разве столько лет близкого сосуществования рядом не были причиной хотя бы для приветствия? Простое "здравствуй" - это не так уж и много. Это, черт возьми, даже не просьба прокатиться на мопеде сзади!       К тому же они до сих пор жили в одном районе и их мамы общались. Вот только с веселым: "Йоу, Бакугоу, сделал домашку?" - в коридоре школы Кацуки догонял вовсе не Мидория, а Киришима. Нет, в сравнении с тем же Киришимой, Изуку, конечно же и не смог бы так фамильярно закинуть Бакугоу на плечо руку, притягивая к себе в панибратском приветствии, но все же, они бы тоже могли, ну, быть приятелями.       Всё-таки тогда, раньше, была какая-то причина. Было что-то, что заставляло Кацуки вести себя так и банально быть ближе. Если бы Мидория только знал что, он бы обязательно попытался вернуть это "нечто", а не просто тоскливо смотрел в спину Бакугоу, пока тот уходит в свой класс перед уроком, мысленно желая ему успехов на грядущих переводных экзаменах.       Причина.ведь.должна.была.быть?