Северный ветер

      Тронный зал наводнили гости. Разодетые в лучшие наряды придворные, величественные Хранители трех элементов, простые жители, собравшиеся у храма Игниса, чтобы отпраздновать вместе с наследником Хранителя его свадьбу. Стены Мустери были увешаны длинными венками из цветов, а пол был усыпан мягкими лепестками. В воздухе витал восторг и предчувствие грядущего веселья, и даже Айрэдем чувствовала, как стихло сжимающее грудь напряжение, уступая место трепетной радости.       Легкое золото муслинового платья струилось на фигуре, взлетало при каждом движении, шлейфом вилось по следам принцессы, а зелень турмалиновых украшений приглушала его сияние и рассыпалась по волосам каплями мятного дождя. Айрэдем уверенно шагала по узкому, незанятому прибывшими гостями, проходу тронного зала. За спиной принцессы раздавались вздохи и шепоты восхищения. Так всегда Игнис встречал Ириш — правящую царицу, так Игнису предстояло встречать Хиту — будущую, так Игнис будет всегда встречать Айрэдем — свою защитницу при любой из них. У самых тронных ступеней, будто из ниоткуда, перед принцессой возник Эйнар, сияя зеленью глаз и золотом нашивок парадного наряда.       — Моя принцесса, — он протянул Айрэдем раскрытую ладонь. — Вы позволите?       Айрэдем мгновение сомневалась, а потом все же подала брату ладонь. Тот едва заметно улыбнулся и сопроводил принцессу к трону, на котором в полном парадном облачении восседал Хранитель Эльдур. Айрэдем вместе с братом поклонились отцу, и отступила чуть поодаль по правую сторону от трона. По другую сторону принцесса заметила Сандара и младшую дочь Вемунда — Руну.       — Вероятно, ты ждешь благодарности, — тихо сказал Эйнар, когда двери тронного зала снова раскрылись, пропуская царицу Ириш под руку с Беллатором. Мать сияла кристаллами адамантов, а брат широкой улыбкой.       — За то, что солгала отцу и позволила брату жениться на грязной девке, что лезет в постель ко всем без разбора? — хорошее настроение принцессы улетучилось, как не бывало.       Но шпилька не достигла цели. Эйнар оставался невозмутимым и спокойным.       — Хита будет доброй женой, — сказал он.       — Должно быть, именно это ты и проверял лично, — фыркнула Айрэдем. — Зачем, Эйнар? — она повернулась к брату, всматриваясь в бесстрастное лицо. — Зачем было рушить то, что вы с Беллатором только построили? Зачем нужно было ставить под удар этот хрупкий мир?       Эйнар молчал. Айрэдем проследила его взгляд — Ириш шептала благословение, преклонившемуся перед ней Беллатору. Когда со словами было покончено, принц поднялся на ноги, поцеловал мать в щеку и занял свое место у подножия трона рядом с престуром Орлоги.       В этот самый миг высокие двери зала снова отворились: Хита, облаченная в густое переплетение рубиновых и золотых нитей поверх тонкой ткани, с пышным венком алых орхидей на голове, ступила на плиты тронного зала. Рядом с ней по обе стороны, держа за руки, шли Вемунд и Дотти. Под тихую, почти неуловимую трель флейты, они сопроводили невесту к Беллатору.       — Затем что я так хотел, — вдруг сказал Эйнар.       — Что? — не поняла Айрэдем.       Но брат снова не ответил, всем своим видом показывая увлеченность начавшейся церемонией. Айрэдем ничего не оставалось, как последовать его примеру и обратить внимание на то, ради чего в Мустери и набился полный зал гостей.       Хита, заметно нервничая, подала руку Беллатору и слабо улыбнулась и бросила мимолетный взгляд на Айрэдем, будто проверяя. Престур Орлоги отставил свой посох и взял руки Беллатора и Хиты в свои ладони.       — Сыны и дочери Игниса, — прокатился над залом голос жреца, — сегодня вы все станете свидетелями перед Всеединым и друг другом. Свидетелями решения, что свяжут вашего брата и вашу сестру.       Мальчишка-слуга подал ему широкую красную ленту. Престур взял алый атлас и поднес к своим губам, закрыл глаза и тихо зашептал что-то на одном ему понятном языке. Айрэдем показалось, что бессвязная болтовня престура тянулась вечность, прежде чем он отнял материал от своих губ, и тот вспыхнула ярким огнем. Оранжевые языки лизали алую полоску, но не жгли. Престур снова поднял глаза на жениха и невесту. Те протянули руки, и горящий лоскут обхватил их, привязывая друг у другу.       — Благословенный огонь не причинит вам вреда, если ваши сердца чисты друг перед другом, если вы истинно готовы связать себя священными узами, — говорил он, перевязывая ленту несколько раз.       Беллатор остался невозмутимым, но на лице Хиты мелькнула тень сомнения. Пламя плясало по ленте, а руки будущих супругов оставались крепко сомкнутыми. Айрэдем приметила, как дочь наместника чуть прикрыла глаза, будто борясь с эмоциями, или с болью. Но прежде, чем ее смятение стало всем заметно, престур провел над руками молодых, и пламя взметнулось вверх, рассыпалось тысячей искр и разлетелось по всему залу, будто стая светлячков. Жрец накрыл сухими ладонями руки Беллатора и Хиты и склонил голову. Хранитель Эльдур поднялся на ноги и ударил посохом в пол — и Айрэдем, и стража, и возроптавшие гости затаили дыхание. И даже стрекот шумных птиц за раскрытыми окнами, стих — все были готовы внимать воле Всеединого и Хранителя.       Глядя на неспешно спускающегося по ступеням отца, Айрэдем поймала себя на мысли, как сильно тот постарел. Даже в столь светлый для Игниса и семьи день, отчетливо виднелись складки на лице, осанка, хоть и не утратила горделивого величия, стала казаться вымученной, будто тяжкий груз тянул Хранителя вниз, а тот изо всех сил противостоял этому притяжению. Движения его были слишком плавными и медлительными. Отец устал, как уставали все, несущие бремя правления. Всеединый был прав — для простого, сотканного им из пыли звезд смертного, тяжелой была ноша, что он на него возложил. И хотя вслух Эльдур пока не говорил о передаче трона, ожидание этого непреодолимо витало в воздухе, подобно аромату меда над накрытым столом.       Хранитель остановился перед сыном и будущей невесткой.       — Всеединый благословляет и принимает ваше решение, принимаем его и мы. А теперь, — он протянул ладонь и, подоспевший мальчик-слуга, вложил в нее короткий нож с тонким лезвием и золотой рукоятью в виде головы льва. Эльдур передал свой посох престуру и отвязал ленту, что удерживала ладони Беллатора и Хиты, — ответьте, Хита и Беллатор, готовы ли вы принести друг другу клятву любви и верности?       — Да, — уверенно ответил наследник.       — Да, — поддержала его Хита, робко опустив глаза с Хранителя.       Эльдур удовлетворенно кивнул и подал знак Беллатору. Тот повернулся к Хите, набрал в легкие воздуха, будто перед прыжком в прорубь, и заговорил:       — Хита дочь Вемунда, перед лицом Единого Всеотца и всех собравшихся, я беру тебя в жены, обещаю любить и оберегать тебя, понимать и уважать тебя. Как свою супругу, как мать своих детей, как будущую царицу. Именем всего, что создали наши предки, и всего того, что будет создано нами, я предлагаю тебе свою любовь и верность! — закончил Беллатор и громко выдохнул.       Айрэдем представляла, как должно быть трудно, брату далась клятва наизусть. Но судя по тихому вздоху Хиты, блеснувших в уголках матери слезах и одобрительной улыбке Эльдура, он достойно справился с этим испытанием. Настал черед Хиты.       — Беллатор, сын Эльдура, мой принц и господин, перед лицом Единого Всеотца и всех собравшихся я беру тебя в мужья и обещаю любить и уважать тебя. Создавать и беречь наш дом, заботиться о тебе и наших будущих детях. Обещаю делить с тобой горести и радости. И каждый день благодарить Всеединого за то, что связал наши пути.       Когда она закончила говорить, Эльдур взял ее руку и провел острым лезвием вдоль запястья. Алая кровь выступила на ровной медовой коже, но ни один мускул не дернулся на лице Хиты. Следом Хранитель провел по запястью сына и приложил руки молодоженов друг другу, мешая кровь.       — Именем Единого Всеотца-создателя и Четырех Сынов, я — Эльдур сын Наэста, благословляю ваш брак и вашу связь, и нарекаю вас мужем и женой. Будьте верными своим клятвам, своему сердцу и друг другу, — он снова обвязал сложенные руки лентой и пару раз хлопнул в ладоши. Следом за ним весь тронный зал взорвался шумом аплодисментов.       Айрэдем присоединилась к всеобщему ликованию, искренне радуясь счастливому виду брата. Хита тоже широко улыбалась, не отпуская руку новоявленного супруга. Как и Вемунд, к чьим губам, казалось, приклеилась довольная и немного едкая ухмылка. Он одним из первых направился к молодым, чтобы сопроводить к священному дереву Хейлахт, к которому им полагалось отправиться после церемонии, дабы отблагодарить Всеотца и скрепить клятвы.       Единственным, кто остался равнодушен к происходящему, был Эйнар. Он проводил Вемунда, суетившегося вокруг молодоженов, хмурым взглядом.       — На месте отца я бы не доверял этому наместнику так безоговорочно, — тихо сказал он. — Блеск престола, что займет его дочь, застилает ему глаза       — И кому тогда доверять? — спросила Айрэдем, вглядываясь в острый профиль брата. — Есть ли в покоях Хранителя хоть один достойный пример чести и преданности? –не дожидаясь ответа, принцесса поспешила вслед за гостями в сад.