Северный ветер

      Остаток предпраздничной ночи Айрэдем не сомкнула глаз. Сон не желал забирать в свои путы принцессу Игниса, а ночной мрак небосвода не желал уступать место золотой короне рассвета. Айрэдем лежала в тишине комнаты и считала удары своего сердца. Пока не раздался робкий стук в дверь, когда на горизонте неба забрезжила розовая полоска света       — Ты хотел меня видеть? — Айрэдем приложила сжатый кулак к груди и склонилась перед отцом в знак приветствия.       Залы в покоях Хранителя Игниса были по истине огромны. Айрэдем думала, что в переплетении лабиринтов коридоров и бесконечности дверей можно было блуждать всю жизнь. Пышные и бесприютные от собственного величия, залы всегда оставались пустыми и безжизненными. Сколько бы слуг не следило за порядком, сколько бы цветов, клеток с птицами не было расставлено, сколько бы животных не гуляло по золотым плитам. Единственным местом, где Хранитель мог найти покой и отдых, была совершенно небольшая, заставленная стеллажами книг, комната. У высокого окна, всегда на своем месте, стояло вместительное плетеное кресло, раскачивающиеся на дуговидных ножках. Те редкие мгновения, что Эльдур мог провести с детьми, он отставлял в сторону свой посох, усаживался в это кресло, брал в руки увесистую книгу и читал. Играющему на подоконнике с деревянными фигурками Беллатору, прижавшейся к теплому отцовскому боку Айрэдем, а после и Арфу мирно сопящему на руках Ириш.       Но времена детства, раскрашенного яркими цветами историй о былом величие единого некогда мира, о Всеотце и его посланниках, о предателях и защитниках, о заветах и далеких Мирах, созданных Всеединым, и фантазиями о приключениях, были безвозвратно утрачены. И Айрэдем давно не навещала отца в этих покоях. Потому, стоило перешагнуть порог, как в нос ударил давно забытый, сладковатый запах старой бумаги, обгоревших свечей и воспоминаний.       — Сегодня ночью в Мустери было неспокойно, — протянул Эльдур. Он провел раскрытой ладонью над огарком свечи, и короткий фитиль вспыхнул оранжевым огнем. — Наш добрый друг Вемунд вместо того, чтобы отдыхать, был занят поисками своей дочери. Где же она была?       Айрэдем наблюдала, как язык пламени пляшет под расслабленными движениями руки отца, то взвиваясь вверх, то опадая низ. Не было большой мудрости в этом фокусе, Айрэдем сама могла похвастаться умениями куда большими, но все же всегда трепетно замирала, стоило Эльдуру коснуться стихии, словно напоминая, кто он на самом деле. Не только муж и отец, но Хранитель и наследник Всеединого, одаренный огромной силой и властью над тем, что никому было не под силу приручить самому.       — Она была со мной, — ответила Айрэдем, отводя взгляд. За время, проведенное с Эйнаром, лгать отцу перестало быть новым, но не перестало отдаваться неприятной тяжестью где-то внутри. — Леди Хита оказалась интересной собеседницей. С пира я позвала ее прогуляться по саду, а после выпить мятного отвара в своих покоях. Ты ведь знаешь, какой чудесный отвар готовит Фрида.       Эльдур недоверчиво прищурился, разглядывая дочь.       — Интересной собеседницей? — хмыкнул он. — Разве не о ней ты еще совсем недавно говорила как о глупой и самодовольной особе, помешанной на блеске камней и царской короне?       — Я ошибалась. Леди Хита оказалась, — Айрэдем сдержала горький смешок, — не такой, как мне представлялось.       — Что же, я рад, — Эльдур светло улыбнулся, — что ты завела дружбу с женой брата. Мы на пороге тяжелых времен, Айрэдем. И весьма важно, чтобы рядом с нами были те, кому мы можем доверять и на чье плечо рассчитывать.       Айрэдем мысленно фыркнула.       — Считаешь семья Вемунда — подходит для этого?       — Да, — кивнул Эльдур, наполнив кубок сладким медом, и протянул его дочери. — Я знаю Вемунда так давно, как только могу упомнить. Еще детьми мы с ним часто охотились в запретных лесах.       Айрэдем улыбнулась. Слухи о том, что юный наследник Эльдур был не самым послушным сыном, передавались по Игнису из уст в уста. Но не было в этих рассказах насмешек и пренебрежения. Только доброе порицание мальчишеской натуры, что после сделала из рыжеволосого сорванца мудрого и справедливого правителя, окрасив седой мудростью бороду и виски.       — Если я могу кому-то доверять, то ему. Как и Сандару и его словам о грозящей опасности.       Улыбка потухла на лице Айрэдем, мед показался горьким, а тело под легкой тканью платья прошиб холод.       — Считаешь, что Игнис, и правда, под угрозой? — спросила принцесса, отставляя кубок на заваленный письменами стол.       Эльдур вздохнул и прошелся по комнате, остановился у окна, будто разглядел за ним что-то очень интересное. Некоторое время он молчал, а после задумчиво протянул.       — Не только Игнис. Если изгнанные прорвутся, то разнесут свою заразу по всем землям, сея страх и боль каждым шагом. Они одержимы жаждой мести, как изголодавшийся одержим мыслью о корке хлеба.       — Но почему сейчас?       — Хотел бы я знать. После изгнания у них никогда не было единого лидера. Их гнев всеобъемлющ и направлен на все и ни на что одновременно. Им нужен был кто-то, кто смог бы собрать его воедино, дать понятную и четкую цель и направить поток их ярости на нее. Ни один из жителей той стороны не способен на это.       — Они шли за Логи…       — Да. Они чтили его настолько сильно, что убили бы любого, кто отважился бы даже подумать поставить себя на его место — на место их предводителя. Но если Сандар прав, и изгнанные планируют прорыв, значит, они дождались кого-то, кто оказался равен Логи.       — Мы не знаем наверняка. Их стоило бы пожалеть больше, чем обвинять в дурных помыслах, — пожала плечами Айрэдем.       — Пожалеть? — Эльдур повернулся к дочери. В его глазах светилось удивление и что-то отдаленно напоминающее гордость. Он смерил принцессу долгим взглядом, а после широко улыбнулся. — Моя сердечная дочь, — сказал он, подходя к ней. — В каждом пытаешься разглядеть доброе, даже когда его там и нет.       — Я верю, что в каждом есть свет Всеединого, как свет звезд, из чьей пыли мы родились. Но во тьме разглядеть его в самом себе сложнее, чем под ясным небом.       Эльдур мягко улыбнулся и ласково коснулся щеки дочери ладонью.       — Порой я сожалею, что твой брат не разделяет твоих убеждений. Пусть они и кажутся чересчур сентиментальными.       — Эйнар — он… — начала Айрэдем, но замолчала, заметив, как по лицу отца пробежала тень.       — Беллатор, — поправил он. — Наследник трона волнует мои мысли. Он — мальчишка, рвущийся доказать, что достоин править из-за одной только силы и происхождения. Огонь, что течет в его жилах слишком горяч и непокорен.       — Возможно, леди Хите удастся его усмирить. В конце концов, мама смогла укротить строптивого наследника Эльдура.       Хранитель снова заулыбался, от слов о супруге и матери его детей, лицо его просветлело.       — Она смогла много больше, — сказал он, вглядываясь в лицо дочери. — Ты похожа на нее сильнее, чем думаешь.       — А мама говорит, что я похожа больше на своего отца, — улыбнулась принцесса, накрывая ладонь Хранителя своей.       — Ты истинная дочь Хранителя, — Эльдур почти невесомо коснулся губами лба дочери. — Пусть Всеединый бережет и направляет тебя.       — Разве не Беллатора ты должен сегодня благословлять?       — Я тревожусь обо всех своих детях и всем им желаю равного счастья, независимо от того, женятся они сегодня или нет.       — Даже если они его не заслуживают? — Айрэдем закусила губу, отводя взгляд. — Твоего благословения.       — Что за глупости? — широкие брови Эльдура сошлись у переносицы. — Вы все достойны. Ты — красива и умна — дочь, которой можно только гордиться. Беллатор, порой ведет себя, как зарвавшийся мальчишка, но он искренне любит Игнис и готов отдать за него жизнь. Арф еще совсем юн и больше интересуется цветами и песнями, чем долгом наследника, но в этом он и хорош. Эйнар… — назвав имя приемного сына, Хранитель на мгновение замолчал. — порой, он холоден, точно лед и ершист, как ехидна, но он добрый человек, его сердце так же горячо, как твое, только скрыто в броню ледяных обид. Он хороший сын. Для меня все вы одинаково хороши и равны, как равны дети для отца, а не как подданные для Хранителя.       Айрэдем не могла подобрать слов в ответ на такую откровенную исповедь отца. Сердце защемило от отвращения к самой себе — отец видел ее такой, какой должна была быть истинная принцесса — честной и чистой перед семьей и долгом, а на деле юная Айрэдем не имела ничего общего с этими понятиями. Она лгала сама, она покрывала лжецов, она питала запретную страсть к названному брату.       Тихий стук в дверь нарушил равно как благословенную, так и гнетущую тишину комнаты. — Мой господин, — раздался голос служанки. — царица Ириш желает видеть вас, близится время церемонии.       — Спасибо, Элиша, — кивнул ей Хранитель. — Ступай. Что же, — он перевел взгляд на Айрэдем.       — Мне пора присоединиться к женщинам, чтобы принести молитвы Всеединому, — перебила его принцесса, желая как можно скорее оказаться вдалеке от взгляда отца. Ей казалось, еще немного и она сознается во всех своих грехах, закричит о несправедливости мира и станет молить отправить ее на северные рубежи подальше от дома и Эйнара.       — Ступай, — разрешил Эльдур. Айрэдем поклонилась и выскользнула за двери, заметив, как Хранитель, снова отвернулся к сияющей синеве неба за окном.