Отражения

      Гарретт был доволен. Чертовски. Невыносимо. Как облезлый дворовый кот, нализавшийся забытых на подоконнике сливок и успевший шмыгнуть на чердак прежде, чем его настиг веник правосудия; хотелось развалиться на ближайшей крыше или замурлыкать похабную уличную песенку, не попадая ни в ритм, ни в слова. Бассо не соврал, в этот раз вылазка получилась о-о-очень интересной, и возвращавшийся в родную часовую башню мастер-вор был переполнен редким, но оттого еще более приятным чувством абсолютного удовлетворения.       Где-то вдалеке, за рыбным рынком, слышался тревожный вой сирены – кажется, заезжий изобретатель наконец-то обнаружил, что в его хитроумный особняк пробрался злоумышленник… интересно, какую рожу он состроил, увидев разбитое окно в гостевой зоне и свисающую с потолка веревку? Начал ли с проверки коридоров наверху, или же сразу бросился в спальню, догадавшись, где именно выбрался из отверстия вентиляции пронырливый вор? Какими словами он бранил своих «недалёких» стражников, позволивших вскрыть «тайный» сейф (сплошное разочарование – ни одного приличного колье) и вырезать картину из рамы прямо над рабочим столом? И догадался ли наконец великий гений, что ему стоит пересмотреть план особняка и расположить ловушки не только в самых очевидных местах?..       Поэтому пусть добыча на этот раз вышла скромной (всего-то пара картин, несколько занятных сувениров да бутылочка коллекционного вина с незнакомым логотипом на этикетке), дело было вовсе не в том, сколько, а в том, как это было украдено. Ввинтиться между раздвижными деталями, проползти по горячим трубам и оставить на дорогих коврах не одно мусорное ведро разноцветных стеклянных осколков – механический особняк послужил настоящим вызовом мастерству Гарретта, приятной щекоткой по нервам, поводом проверить себя на изобретательность и развеять скуку, что в последнее время – увы! – все чаще гостила у вора, для которого в Городе уже не осталось ни одной запертой двери.       Так что, если только господин Кирин Джиндош не решит переехать, то однажды ночью, едва солнце скроется за горизонтом, а ночные тени расползутся по переулкам… о, сколько возможностей. Сколько заманчивых перспектив.       И, уже приготовившись для прыжка на соседнюю крышу, Гарретт…

* * * * *

      …зашипел сквозь зубы, мертвой хваткой вцепившись в разваливающуюся под его руками стену.       Корво Аттано был раздражен… нет, скорее даже зол. Чертовски. Невыносимо. Ему было не привыкать пробираться в странные заброшенные места – один Затопленный квартал чего стоит! – но на этот раз исследование руин под «Золотой кошкой» явно перешло из разряда «проверим-ка слухи о повторных вспышках чумы» в разряд «какого черта вся эта хрень вообще делает под Дануоллом?!». Цветные витражи звенели от малейшего прикосновения, отсыревшая кладка вот-вот грозила рассыпаться, а деревянные мостки под ногами скрипели и раскачивались – мальчишка, каким он был лет двадцать назад, пробежал бы по ним без оглядки, тогда как нынешний Корво, все чаще просыпающийся по ночам от болезненной ломоты в суставах, предпочёл не рисковать, протянув левую руку в сторону центральной башни…       Но кто ж знал, что в этой Бездной проклятой дыре даже камням не приходится верить?!       Пришлось подтягиваться, слепо ища опору под ногами и стараясь не обращать внимание на ноющие шрамы – кажется, промозглая сырость пробралась даже под плащ из китовой кожи, заставив мигом вспомнить пыточные столы Колдриджа и тот факт, что последние месяца два лорд-защитник Аттано вел подозрительно роскошную жизнь: никаких стычек кроме тренировочных спаррингов с молодыми стражниками, никаких авантюр, исключая очередную попытку отвертеться от званого ужина, никаких опасностей страшнее Эмили, получившей очередной портрет потенциального супруга. Маска-череп по-прежнему пылилась в королевской сокровищнице, метка Чужого была надежно скрыта под перчаткой – кажется, даже сам Корво начал мало-помалу забывать о смуте и рассчитывать провести остаток дней за честной службой своей Императрице…       Слишком расслабился, да? Потерял хватку. Спрятал клыки. Оставил позорное прошлое на маяке Кингспарроу – ты ведь хотел бы забыть обо всем, да, Корво? Ты никогда не был подлинным созданием ночи, ассасином, каким тебя хотели видеть лоялисты: даже блуждая во тьме, ты продолжал изо всех сил тянуться к свету. И, можно не сомневаться, выбравшись из этого подземелья – ты даже Эмили ничего не скажешь, лишь многозначительно усмехнешься в ответ на ее упреки, а когда все уляжется – без лишнего шума прикажешь замуровать потайной ход под борделем, оставив эту часть истории её неупокоенным призракам.       Извернёшься. Соврёшь. Возьмёшь весь груз на себя и не подумаешь жаловаться – лишь бы мир вокруг оставался все таким же спокойным.       Лишь бы над столь бдительно охраняемым тобою городом продолжало светить безмятежное солнце.

Конец.