KEIN MITLEID

      Очередной ебаный день в ебаной школе. Тарабаня пальцами по рулю, обтянутому потертой кожей, Эрик Харрис вел недавно подаренную ему машину в свое учебное заведение. С каждым километром, приближавшим его к ненавистному учреждению, парень начинал ощущать, как нервно дергается правый глаз. И так всегда на протяжении всего последнего семестра. Чем ближе Эрик был к школе, тем сильнее натягивались его нервы, подобно перетянутым гитарным струнам. Казалось, что хватит лишь маленького нажатия, легкого прикосновения, и они порвутся с тонким дребезжанием, выпуская наружу гром и молнии, которая проклятая школа, несомненно, заслуживала.       Стоянка была наполовину пуста. Эрик собирался припарковать машину на привычном месте, как вдруг увидел там яркий оранжевый конус, на котором висела табличка: «Рекс Даррел». Харрис скрипнул зубами от злости: это было уже слишком. Проклятая мразь каждый день сживала Харриса со свету, то так, то эдак. Несомненно, что выбор парковочного места, который школа предоставляла всем своим ученикам, был сделан Даррэлом не случайно. Из кучи свободных Рексу понадобилось именно это.       Переключив передачу, Эрик наехал на конус, смяв пластик бампером Хонды Прелюд, и выключил зажигание. Парня начинало тихо потряхивать. Плохой знак. Очень плохой. День начинался дерьмово, нехорошее предчувствие росло и множилось, скручиваясь в тугой узел в глубине живота Харриса, выбиравшегося из машины. Он прекрасно знал, что Рекс и его дружки в злоебучих белых кепках, не спустят ему эту выходку с конусом. По их негласному закону Харрис должен был повиноваться и найти себе другое место, где-нибудь в самой жопе мира, с другой стороны огромнейшей школы, куда топать минуть десять, если, сука, не больше. Ведь им так хочется его сломать. Им так хочется указать, где его настоящее место, то, которого он, по их мнению, был достоин. Нет, Эрик не мог позволить строить себя пафосным выблядкам с накаченным прессом и полнейшим отсутствием даже зачатков воспитания.       Шумно вздохнув, Харрис глянул на часы. До начала уроков было добрых пятнадцать минут, можно успеть покурить, а так же заглянуть в туалет, в надежде, что там никого не будет в этот эпический момент. Джоки и их прихлебатели могли запросто вломиться в запертую кабинку и высмеять того, кто в этот момент общался со Вселенной на белом троне. Некоторым парням, застуканным возле писсуаров, доставалось следующим образом: хулиганы влетали в туалеты с уже включенными камерами, и снимали весь процесс мочеиспускания на камеру, затем делая любительские кассеты и распространяя видео по школе с уничижительными комментариями а-ля «Скотт Джонсон — мистер маленький член», или «Барри Хэнкс болен сифаком». Словом, ждать от безнаказанных школьных задир можно было все, что угодно, и Эрик мандражировал, проклиная себя за то, что выпил столько чая на завтрак. — Какого хуя, эй ты, ёбаный нац! — вдруг услышал Эрик позади себя и резко развернулся, чтобы наткнуться на налитые кровью поросячьи зенки того самого Рекса Даррэла, о котором недавно думал. Бугай являлся спортсменом, но атлетом его назвать можно было с натяжкой. Скорее, он был обычным толстяком высокого роста, без хороших манер, поэтому казался внушительным и угрожающим. Коротко стриженную мясистую голову венчала неизменная белая кепка, и Эрика тошнило каждый раз, когда он натыкался на белый цвет. Не отличаясь особым ростом, тем не менее, Эрик никогда не пасовал перед попытками унизить себя, за что часто был бит. — Я с тобой разговариваю, жалкий задрот! Ты ослеп на оба глаза, не видишь нихуя за своими черными стекляшками? — Рекс подошел к парня и содрал с его носа солнцезащитные очки. Затем демонстративно вытянул ладонь, на которой лежали очки, и сжал кулак с таким хрустом, что Харрису стало сразу понятно: его неизменный аксессуар приказал долго жить. Однако на четко очерченном лице Эрика не дрогнул ни единый мускул. Не мигая, он взирал в маленькие глазки ублюдка, возомнившего себя королем школы, и молчал, ожидая продолжения, которое не заставило себя долго упрашивать. — Ты конус видел, клоп вонючий? — продолжал допрос Даррэл, стряхнув с ладони стекла и сломанную оправу. — Или ты читать не умеешь? — Видел. Умею. — Ровно ответил Харрис, не шевелясь. — Вот как? — усмехнулся бугай, сокращая расстояние между собой и замершим парнем, который был на полторы головы ниже. — И все равно поставил сюда свою сраную колымагу. Рекс не спрашивал, Рекс утверждал. А когда Рекс констатировал факт неподчинения низшим слоем своих приказов, то начинал наказывать. — Завтра ты ее сюда точно не поставишь, — почти ласково проговорил джок, хватая Эрика за шкирку и едва ли не приподнимая над землей. Парнишка был таким легковесным, что держать его почти на весу огромному амбалу не составляло никакого труда. Наклонившись к Эрику, на щеках которого выступили красные пятна, Рекс пояснил: — Потому что ты на ней не приедешь.       После этих слов Даррэл потащил Харриса к его машине и, схватив мальчишку уже за грудки, оторвал от земли, с силой обрушив худое тело в черном плаще на лобовое стекло Хонды Прелюд. Эрик, сердце которого забилось где-то в горле, с ужасом услышал треск. Попытавшись вырваться, он нелепо взмахнул руками, но Рекс не дал возможности выпасть из плаща и убежать. Вновь оторвав парня от поверхности тачки, толстяк, на этот раз схватив Харриса за шиворот и пояс на штанах, как в боулинге, запустил им в поврежденное лобовое стекло. Эрик врезался в него головой, едва успев зажмурить глаза, ощущая, как тысячи осколков впиваются в его лоб, щеки, нос, губы. Звон лопнувшей лобовухи оглушил парня, в голове сильно шумело, теменная область болела так, что на миг Харрису парализовало конечности. Застыв в нелепой позе в разбитой машине, Эрик пытался придти в себя и отдышаться. Рекс Даррэл, сделав свое черное дело, отряхнул руки и удалился с чувством выполненного долга, выпуская презрительные смешки из искривленного рта.

***

      Математика. По какой-то неведомой причине самый ужасный предмет на свете, созданный самим дьяволом с этими ужасными формулами и задачами, давался Дилану с легкостью. Парень с точностью решал предоставленные мистером Тайлером на школьной доске задачи и со скучающим видом записывал ответы в тетрадь. Многие из одноклассников, низко склонив головы, корпели над сложной заварухой, состоящей из цифр и формул. Дилан отодвинул тетрадь с решенной задачей в сторону. До конца урока оставалось десять минут. Парень крутил в руках шариковую ручку, задумчиво посматривая в окно. Весенние лучи солнца, ворвавшиеся в класс, осветили его лицо, заставляя слегка поморщиться. Это была плохая затея. Дилан устало вздохнул и облокотился на стул, поправив на голове неизменную черную бейсболку. Голубые глаза с ненавистью прошлись по всему классу. Ублюдки в белых кепках, не скрывая, показывали свое преимущество своим статусом, без палева что-то нашептывая одноклассницам. Хихикающие девицы тут же аккуратно подсовывали им в руки листы с решением задач. Ебанутые дуры, блять. Почему в этой гребаной школе нет людей, чьи извилины все еще способны отличать нормальных, мыслящих индивидуумов от тупорылых качков с хером вместо мозгов?       Стиснув челюсти, парень с презрением наблюдал за тем, как Алан Паркер с мерзкой улыбкой на слащавой роже принимал из рук наивной глупой дырки листок с задачей. Это было настолько мерзко и тупо, что даже не передать словами. Девушка, которая так рьяно подсовывала Алану ответы, была небезразлична Дилану, и тот, несомненно, тяготился зрелищем того, как Паркер, перехватывая тонкие запястья, тянет девчонку на себя, норовя схватить за грудь. Та глупо хихикала, игриво отбиваясь. Дилан закатил глаза, желая мысленно быстрее убраться отсюда куда подальше: в машину, домой, на Марс, на тот свет — неважно, только подальше от тупорылых зомби. Парень снова поднял голову, внезапно заметив, как крысиные глаза Паркера ехидно уставились на него. Нет сомнения, он заметил, как пару минут назад Дилан наблюдал за его манипуляциями. Парень отвел взгляд, снова уставившись на свои руки, длинные пальцы которых нервно теребили ручку. Добром это не кончится, как пить дать. Каждодневные унижения от этих качкообразных свиней здорово засели в глотке, заставляя каждый раз после очередного пике, в мыслях красочно представлять расправу с каждым из этих подонков. Как лезвие, зажатое в руке, проходит не по привычному маршруту на кистях его рук, а по глоткам этих ублюдков, словно бы в назидание всем тем, кто еще раз посмеет приблизиться к ним. Ох, если бы можно было найти покой. Провести хотя бы неделю, месяц в одиночестве, забыв, что на свете существует место, которому подошла бы вывеска «Оставь надежду всяк сюда входящий» — старшая школа Колумбайн.       Звонок с урока. Вскочившие на радостях студенты с гиперскоростью побросали в сумки свои вещи, намереваясь стремительно выбежать из класса. Дилан никоим образом не поддерживал радость одноклассников. Парень медленно побросал в свой рюкзак учебные принадлежности, на котором белыми буквами красовалась надпись «Наемные убийцы». Новая неординарная вещица. Многие людишки с некой опаской поглядывали на высоченного парня, одетого в черную одежду, что не могло его не радовать. На испуганные взгляды он отвечал лишь ухмылкой. Положив тетрадь для проверки на стол преподавателю, Дилан заметил, что скучковавшиеся джоки в компании с ухмылкой взирают на него, о чем-то перешептываясь.       Взгляд парня скользнул в сторону подружки Паркера. Ханна Джонсон, девушка с вьющимися каштановыми волосами, не спеша складывала книги в сумку. Вот уже год ее миловидное лицо с серыми глазами глубоко запало в душу Дилана. Их нельзя было назвать ни друзьями, ни даже знакомыми. Изредка обмениваясь приветствиями в шумных коридорах школы, Дилан долго провожал печальным взором ее фигуру, стараясь выцепить глазами взмах волнистых волос, грустную улыбку и невероятно красивый взгляд. Ему казалось, они были так похожи, будто она была создана для него. Невзирая на то, что девушка была довольно часто замечена с «Белыми кепками», она никогда не участвовала в тех животных игрищах, когда проклятое быдло попирало грязными ботинками чужое достоинство.       Иногда Ханну и Клиболда ставили в пару по лабораторным работам, и тогда эти мгновения казались Дилану самыми счастливыми в его жизни. Он пытался запомнить каждый ее взгляд, каждое случайное прикосновение ее рук к его. Его имя проговаривалось ее голосом по особенному — тихий, мелодичный звук, он будто ласкал слух. Все заоблачные мечтания, связанные с этой девушкой внезапно рухнули, когда парень увидел, у кого Паркер так умело выпрашивал листок с задачей. Неужели одноклассница, которая казалась ему лучом света в непроглядном царстве тьмы, все-таки прогнулась под напором Паркера — известного бабника среди школьной элиты? Плотно сомкнув челюсть, Дилан резким пинком распахнул дверь класса, покидая злополучную аудиторию.       А ведь ничто не предвещало беды. Чертово место, он словно проходил девять кругов ада каждый день на протяжении последних лет. Осталось совсем немного, всего два месяца до долгожданного окончания… и он бы справился, с помощью Ханны он бы вытерпел все унижения, сложности, депрессию, но все надежды, связанные с ней, внезапно рухнули около двадцати минут назад.       Проходящие мимо студенты с нескрываемой опаской расходились в стороны, косясь на странного парня в черном плаще, который уверенной походкой приближался к своему локеру. Дилан открыл шкафчик, ища нужные учебники для следующего урока. — Дилан? — ушей парня внезапно донесся голос, который он узнал бы из тысячи. Вынырнув из недр шкафчика, увидел стоявшую перед ним Ханну, которая неуверенно переминалась с ноги на ногу, прижимая учебник по французскому ближе к груди. На душе сразу стало тепло, будто по всему телу прошлись ласковые лучи света, но разум упорно гнул свое, воскрешая картину из памяти, где лапы Паркера нагло тянутся к ее телу. — Что-то хотела? — взгляд Дилана тут же стал хмурым, голос, благодаря природному басу, был еще грубее, чем обычно. Смущенно стушевавшись, девушка боязливо обернулась в сторону, будто боялась, что их увидят, что, несомненно, не ушло от глаз Дилана. — Боишься, что твой новый дружок увидит тебя со мной? — парень ехидно ухмыльнулся, заметив выходящих из класса гориллоподобных парней в белых кепках. — Я хотела предупредить тебя, — тихо прошептала девушка, делая шаг ближе к Дилану. Голубые глаза с интересом уставились на Ханну. Все ее поведение говорило о том, что она дико нервничает, но старается это скрыть, — Алану не понравилось то, что ты, якобы, смотрел на меня на уроке, и он хочет… — С каких пор подстилки джоков пытаются спасти таких отбросов, как я? — не дав закончить девушке, парень гневно сверкнул глазами, со злостью ударил кулаком по дверцам локеров, совершенно не чувствуя боли. — Проваливай от меня, Джонсон, я не желаю даже близко стоять с той, которая пару минут назад обнималась с самым ненавистным дерьмом во всей моей жизни.       Невольно отшатнувшись, девушка сдавленно ойкнула и попятилась назад от агрессивно настроенного сверстника. Хмыкнув, Дилан кинул озлобленный взгляд на ссутулившуюся фигурку, ненавидя себя и всех вокруг за невозможность прожить хоть один день, не прошедший через задницу. Вернувшись к локеру, парень начал искать тетрадь для следующего урока, как вдруг краем глаза уловил движение позади себя.

***

      Эрик сидел на асфальте, прислонившись спиной к своей машине, а по его лицу стекала кровь. Он даже не делал попыток вытереть ее. Раны, полученные от разбитого стекла, саднило, но парень не обращал на них никакого внимания. Вся сущность, все нутро незримо трепетало от колотившей его ненависти, от дичайшей лютой злобы, от слепой бескомпромиссной ярости, которую Эрик жаждал обрушить на все, что движется вокруг, жаждал так, что ему становилось физически больно. Под левым ребром сильно кололо, было очень трудно вздохнуть, даже банально разогнуться, и парень вынужденно прижал левое колено к боку, стараясь унять чересчур расшалившееся сердце. Его машина была разбита. Его новая подержанная тачка, которую он так долго ждал… Его возможность избежать поездок на автобусе среди быдла и жлобья… О все силы Ада, как же было больно от того, что в подрагивающих пальцах нет какого-нибудь оружия: пистолета, ножа, молотка, дубины, не важно. Чего-то, что может проломить, пронзить, прошить всех, кто косо смотрит, кто ржет, издевается, насмехается, мешает жить. — Эрик, Господи, что случилось? — раздавшийся над головой встревоженный девичий голос заставил Харриса раскрыть глаза. Он дернулся, увидев перед собой подругу, с которой ходил на общий урок философии. Леа Бейкер, присев перед ним на корточки, с ужасом рассматривала поврежденное лицо. Ее обычно распущенные темно-русые волосы на этот раз были собраны в замысловатую прическу с использованием декоративного ободка. Солнечный свет отразился от стеклянного камня, приклеенного к черной пластмассовой полосе, и больно резанул парня по глазам. — На что, по твоему, это похоже?! — огрызнулся Эрик, вынужденно вставая. Боль в ребрах никуда не делась, он схватился рукой за бок и сморщился. — Проклятье! — Эрик! — Повысила голос девушка, — это снова джоки? — Нет, блядь, розовые феи на стрекозах! Кто еще может позволить себе такое?! — разорался Эрик, понимая, что ему нужно выплеснуть из себя хоть часть того, что так гложет и грызет нутро. Леа не дрогнула и не обиделась. Она слишком давно знала приятеля, чтобы обижаться на него. Перестав задавать глупые вопросы, она подставила плечо Харрису, на которое тот оперся. — Пойдем, тебе нужно в медпункт.       Девушка не предлагала Эрику пойти к директору, она не предлагала заявить в полицию — все было абсолютно бессмысленным. Такого гнилого места, как старшая школа Колумбайн во главе с администрацией, надо было еще поискать. Никогда бы Леа не подумала, что фактическое процветание насилия в школе и на ее территории будет поощряться учителями и, непосредственно, директором. Поощрение выражалось именно в равнодушном молчании к действиям «правящей элиты» ублюдских спортсменов, которым, всем до единого, было место в газовой камере. — На хуй медпункт, Леа! — снова огрызнулся Эрик, через силу выпрямившись и скрипнув зубами, едва его ребра вновь пронзила острая невротическая боль. — Я в порядке. — Ты не можешь в таком виде идти на урок! — воскликнула девушка, сердце которой болезненно сжималось при виде израненного друга. — Всем по хуй! Ты прекрасно это знаешь! — скривился Харрис. — Умоюсь и съебусь на хуй отсюда! Надеюсь, начнется землетрясение, и это место исчезнет с лица земли вместе со всеми, кто там сейчас есть!       Бейкер промолчала. Да, Эрик имел полное право так говорить после всего, что данная школа позволяла себе по отношению к нему. Но вот чего девушка не могла предположить, так это того, что идея стереть Колумбайн с лица земли покажется Харрису удивительно привлекательной.

***

— Эй ты, мудила, — сзади послышался знакомый голос Паркера. Слегка обернувшись, Дилан заметил приближающегося к нему Алана в компании своего дружка Эвана Филлипса, поджарого парня, больше похожего на гиббона с длинными руками. Проигнорировав его зов, Дилан продолжил копаться в локере. Мощная рука с силой захлопнула дверцу, больно ударив Дилана по лицу. Удар был такой мощный, что его солнцезащитные очки с жалким треском свалились на пол. Нос пронзила жгучая боль, верхней губой парень ощутил, как теплая жидкость потекла вниз по подбородку, капая на черный ворот футболки. Зажав нос рукой, чтобы остановить кровотечение, Клиболд повернулся к своим обидчикам, как вдруг раздалось шипение, и жидкость голубого цвета ударила в лицо, ослепив и ужасно обжигая глаза. Против воли Клиболд вскрикнул. Оперевшись спиной на закрытую дверцу локера, Дилан пытался оттереть и раскрыть глаза от разъедающей вонючей краски. — Жалкий педик, какого хуйца ты пялился на мой девчонку? — мощная рука больно ударила Дилана в живот, заставляя того, все еще ослепленного, согнуться пополам, не в силах вздохнуть. Наконец, сумев сделав глубокий вдох, парень раскрыл слезящиеся глаза, из которых сочились обильные слезы, принося мизерное облегчение. Хорошо, что краска оказалась растворимой, без ядреного химического содержания, иначе ожог глаз и слепота были бы гарантированы. Дилана передернуло, его мысли вихрем метались в голове, он совершенно не знал, как реагировать на то, что в стенах школы ему в глаза распылили баллончик с краской. Зрение восстановилось, хоть он слабо различал что-то вблизи. Опираясь одной рукой на дверцы шкафчиков, он с трудом разогнулся, наконец, видя перед собой двух ухмыляющихся парней. — Она не твоя, урод, — прохрипел парень, стирая тыльной стороной ладони кровь, сочащуюся из носа. — Смотри-ка, у глиста голос прорезался, — сильный удар тяжелым ботинком в колено подкосил Клиболда, заставляя рухнуть на пол, схватившись рукой за травмированную ногу. — Эй, чувак, уйдем в сторону, из-за этого педика у нас могут быть проблемы, — Эван, держащий в руке баллончик с краской, ткнул в бок своего дружка, оглядываясь по сторонам. Многие студенты бросили свои дела, внимательно всматриваясь в сцену в коридоре. Никто не стремился ни помочь, ни разнять, ни позвать на помощь. — Отвали, я только начал, — зло прорычал Паркер, внезапно хватая волосы Дилана на затылке, сжимая светлые прядки в кулак, насильно поворачивая его голову в сторону. — Смотри, Клиболд, кажется, она не в восторге от такого жалкого червя, как ты, — низко склонившись над соперником, Алан повернул его голову в сторону, где неподалеку от них, прижавшись к стене, стояла Ханна Джонсон. Испуганные серые глаза уловили взгляд Дилана, полный боли и всепоглощающей ярости на перепачканном синей краской лице. Вместо того, чтобы как-то встать на его защиту или позвать на помощь, девушка стояла в стороне и наблюдала за его унижениями. Подлая, тупая дрянь.       Совсем рядом послышался хруст. Белый кроссовок Филлипса с энтузиазмом раздавил очки, купленные за немалые деньги. Боже, Дилан отдал бы все, что угодно, чтобы собрать эти осколки и воткнуть их в глаза своим обидчикам. — Чувак, притащи подарок для нашего Ромео, — Алан, повернувшийся к другу, кивком головы указал куда-то в сторону. Тот понятливо кивнув, ринулся куда-то в коридор, скрываясь за поворотом. — Запомни, Клиболд, ни одна девчонка в здравом уме не будет мутить с такими ничтожествами, как ты и твой дружок Харрис, сечешь?       Ненавистное ухмыляющееся рыло со злостью взирало на лицо, залитое кровью и краской. Болезненно ухмыльнувшись, Дилан, с ужасной болью в поврежденном колене, поднялся во весь рост и, поравнявшись с Паркером, плюнул тому в рожу, которая мгновенно исказилась яростной гримасой.       Сильный удар в челюсть буквально снес Клиболда с ног, заставляя снова распластаться у ног Паркера. Еще удар в живот, в бок, в скулу. Казалось, этому не будет конца. Дилан успевал лишь руками прикрывать голову, слыша вокруг себя крики толпы. — Чувак, заканчивай, — прекратив удары, Алан, тяжело дыша, подозвал подоспевшего Эвана с пластиковым ведром в руках, указывая на лежащего на полу Дилана.       Зловонная жидкость тут же промочила всю одежду, кусочки помоев запутались в светлых волосах. — Что здесь происходит? — растолкав толпу, учитель информатики мистер Клиффорд строго осмотрел галдевших учеников, останавливая свой взгляд на Дилане, который пытался подняться. — Мистер Паркер, мистер Филлипс, потрудитесь объяснить, что случилось? — грозный голос в утихшей толпе прозвучал, как гром среди ясного неба. — Клиболд приставал к моей девушке, и мы подрались, мистер Клиффорд, но уже закончили, разобрались, — змеиные глаза Паркера скользнули по толпе, заставляя ту понять, что смотреть здесь больше не на что и пора расходиться. — Мистер Клиболд, приведите себя в порядок, нечего устраивать цирк в коридорах школы, — строгий неподкупный взгляд в купе с раздавшимся звонком на следующий урок, заставил Дилана соскрести себя с пола школы. Прислонившись спиной к локерам, ощущая холод металла даже сквозь изгвазданный черный плащ, Клиболд согнул длинные ноги в коленях и, закинув на них локти, уткнулся туда лицом. До его ушей донеслись смешки и удаляющийся голос Филлипса: — Митчелл, хей, привки! Пошли отольем, чувак, и на поле! Ты не забыл, что у нас тренировка?..

***

      Злоключения Харриса случаем на парковке не закончились. Отправив Леа на урок, Эрик размашистым шагом двигался по стремительно пустеющим коридорам. Звонок прозвенел несколько секунд назад, ученики кинулись в разные стороны, чтобы занять свои места на очередных занятиях. Попадавшиеся навстречу студенты во все глаза взирали на окровавленное лицо парня, но едва сталкивались с его взором, тут же опускали веки. Немое сочувствие во взглядах посторонних выводило из себя еще сильнее.       Харрис достиг мужского санузла, толкнул легкую дверь с изображением на ней черного перевернутого треугольника, искренне надеясь, что в туалете никого не будет. Прислушался. Вроде бы сигаретным дымом не тянет, разговоров нет, да и запахов, присущих этому месту, так же в воздухе не ощущалось. Выдохнув про себя с облегчением, Эрик прошел к раковине, над которой висело зеркало. Стекляшка с серебряным покрытием отразила сильно израненное лицо, черты которого было довольно трудно узнать под покрывающими их разводами и кровоподтеками. Правое нижнее веко пострадало особенно сильно — тонкая кожа была сильно рассечена. Чудом Эрику не повредило глаз. Над бровью порез от разбитого стекла так же выглядел внушительно, кровь никак не хотела останавливаться, стекая по надбровной дуге, запятнав висок и гладко выбритую щеку. Переносица была испещрена мелкими царапинами, лоб поврежден сразу в нескольких местах. Досталось даже губам. Чуть скривившись, Эрик кончиком языка слизнул кровь с полной нижней губы и поморщился. Похоже, что останутся шрамы. Пиздец. И так не особо пользуясь успехом у местных шлюх, парню грозило окончательно остаться в рядах аутсайдеров по женскому вниманию. — Твою мать, сука! — сжав кулак, Харрис с силой ударил по фаянсовой раковине. Материал с честью выдержал удар, даже не дав трещину, и Эрика это разозлило еще больше. Глубоко выдохнув, он крепко зажмурил глаза, борясь с желанием разбить и зеркало и раковину, и похуй на все. Слишком много негатива он сегодня испытал. Слишком.       Позади раскрылась дверь, впуская в помещение двух высоких парней в белых кепках. Эрик чуть дернулся, в зеркало наблюдая за тем, как парни вперили в его спину пристальные взгляды. Харрис ощутил, как засосало под ложечкой от плохих предчувствий, сердце начинало учащать ритм, а карие глаза продолжали следить за перемещениями джоков в отражении. — Так, что у нас тут? — насмешливо поинтересовался один их них, высокий, подтянутый, вставая аккурат позади Харриса, возвышаясь над парнишкой на целую голову. Эрик чуть скрипнул зубами: его ебучий невысокий рост постоянно играл с ним злую шутку. Какого хуя в этой задристанной школе большинство было намного выше него?! — Глянь, Митч, не про этого утырка тебе Рекс рассказывал?       Второй парень, чуть ниже и плотнее, подошел к Эрику сбоку, лениво облокотился на кафельную стенку и вперил в окровавленное лицо насмешливый взор. — Похоже на то. Нормально Рекс тебя отделал, — хохотнул Митч Тернер, скрещивая на груди руки. — Что молчишь?       Лимит терпения Эрика на сегодня был исчерпан. Мало того, что его машине нанесли ущерб его же головой, так теперь сплетни об этом расползутся по всей школе! Сколько можно терпеть и слизывать кровь с разбитых губ?! — Пошел на хуй, уёбок, — прорычал Эрик, разворачиваясь лицом к школьным дружкам Рекса Даррэла.       Парни переглянулись, и, который повыше, без предупреждения нанес Эрику короткий удар под-дых. Воздух вышел из легких так стремительно, что парень резко побледнел. Хватая ртом кислород, Эрик силился вдохнуть, сложившись пополам, ощущая лишь горячую тошноту, стремительно приближающую к горлу из-за удара, сжавшего его желудок до размера монеты. — Ты смотри, какой дерзкий сученыш! — удовлетворенно процедил Митч, обходя Харриса и хватая того за короткие темные пряди на голове. — Сейчас мы поучим тебя, как надо разговаривать с нами!       Наконец, воздух проник в слипшиеся легкие, наполнил их, заставив раскрыться, причиняя боль, но Эрик резко дернул головой, вырываясь из чужих пальцев, и тут же крепко сжатым кулаком нанес сильный удар в пах стоявшему напротив хулигану, вложив всю ярость в этот короткий взмах. Высокий охнул и точно так же, как и Эрик пару мгновений назад, согнулся, схватившись за яйца, которые пронзила непередаваемая сильнейшая боль. — Эван, чувак! — ахнул Митч, кидаясь к другу, как заботливая нянька, но тот злобно отмахнулся от него, медленно подняв голову и вперив в Эрика очень недобрый взгляд. — Ну все, урод, пизда тебе, — прошипел он, все еще кривя лицо в болезненной гримасе, но ощущая, как нестерпимая боль отступает медленно, но верно. — Держи его, Митчелл!       Тот с готовностью схватил Эрика за локти, потянул на себя, оставляя корпус его тела открытым. Харрис дернулся, но крепыш в кепке держал надежно, и все, что Эрик мог себе позволить — перебирать ногами по грязному заплеванному полу мужской уборной. Отдышавшись, Эван Филлипс выпрямился. За один шаг преодолев расстояние между собой и Эриком, джок схватил того за шиворот и нанес серию повторных ударов. Солнечное сплетение, живот, грудь — в местах, куда врезался безжалостный кулак спортсмена, незамедлительно расцветала боль. В глазах Эрика потемнело, он едва ли мог дышать, повиснув на вывернутых локтях, как безвольная кукла. Митчелл разжал руки, и Эрик рухнул на пол, едва успев выставить ладони перед собой и чудом не ударившись разбитым лицом о плитку. Уткнув лоб в сжатые кулаки, парень пытался отдышаться, понимая, что ничего не может противопоставить этим двум ублюдкам, которые с таким упоением избивали его в школьном туалете. — Ты настолько тупой, что до сих пор не понял, кто тут главный? — услышал Эрик над головой. — Может, окунуть его в дерьмо, как думаешь, Митч?       Крепко зажмурив глаза, Эрик не шевелился, перед мысленным взором нарисовав картину, как прыгает на головах одного и второго. Тяжелая армейская обувь с вшитыми свинцовыми вставками в носах восхитительно вдавливается в мягкие черепа, проламывает их, разбрызгивая вокруг кровь, смешанную с мозгами. Лицевые кости смещаются, искажая и без того уродливые черты, раззявленные в немом крике рты застывают, когда эти твари подыхают. Подыхают медленно, мучительно медленно, осознавая, что смерть несет им он, Эрик Харрис.       На кратчайший миг картины, вызванные в воспаленном сознании, принесли облегчение, но тут Эрик услышал над собой звук разъезжающейся молнии. — Эван, ты что делаешь? — в голосе Митчелла сквозило искреннее удивление и любопытство. — Мечу территорию, — раздался ответ, и Эрик дернулся так резко, как только мог, но встать не успел: сильнейший удар ногой отшвырнул парня к стене, Харрис сильно приложился затылком и отключился.       Эрик очнулся от того, что на его лицо льется теплая странно пахнущая жидкость. Выставив руку перед собой, он вздрогнул и, повернув голову, открыл глаза. Он по прежнему находился в школьном туалете в компании хулиганов, обступивших его с двух сторон. — Ну как, мразь, вкусно? — хохотнули над ухом. Мало что соображая, Эрик попытался встать, мутным взором оглядывая пол вокруг себя, по которому растекалась желтая жидкость. — Ахахахаха, чувааааак, да ты обмочился, по ходу! — истерически загоготал Митчелл, наблюдая за тем, как контуженная жертва мотает головой, пытаясь придти в себя. — Жаль, я не захватил камеру, слушай! Это зрелище стоит моей личной коллекции приколов над неудачниками!       Эрик вновь услышал звук молнии. Подняв голову, успел заметить, как Эван Филлипс застегивает ремень на джинсах. Поймав затравленный взгляд Харриса, он мерзко улыбнулся и пояснил: — Да-да, днище, я нассал на тебя. Это привет от моих яиц! А теперь ты должен благодарить нас, что мы не натолкали тебе полный рот говна!       Разум Эрика помутился. Сегодняшний день выигрывал по всем номинациями паршивости, невезения и отчаяния. Харрис понял, что разорвет ублюдков голыми руками прямо сейчас, однако в этот момент в туалет заглянул учитель физкультуры мистер Мерфи Бейли. Мазнув равнодушным взглядом по скрюченному у стены худому телу Харриса, он вперил горящие очи в двух застывших выродков. — Тернер, Филлипс, на поле, живо! Нашли время прохлаждаться! А ты, малец, — обратился физрук к застывшему Эрику. — Прибери здесь, а то отправлю к директору!       Весело ухохатываясь, два молодых шакала покинули туалет вслед за равнодушным взрослым, оставив униженного избитого мальчишку сидеть в луже чужой мочи. Эрик медленно встал, стряхнул с себя испачканный плащ и вновь подошел к раковине. Больше не глядя на свое отражение, парень открыл воду и кое-как втиснул голову под кран. Холодная вода немедленно начала смывать с кожи все, что на нее попало, унося прочь отвратительный запах. Харрис остервенело тер раненое лицо, невзирая на боль и подступившие злые слезы. Намеренно делая себе больно, Эрик стиснул зубы, едва ли не начиная кричать от распиравшего его изнутри неимоверно сильного чувства. Хотелось орать, вопить, бить по чему попало и разрушать, разрушать, разрушать!!! Слезы все-таки брызнули из красных глаз, и Эрик резко смахнул их сжатым кулаком. Еще одно унижение, на сей раз самим и перед собой. В этот момент Эрик ненавидел весь мир и себя так сильно, что если бы у него под рукой было нечто смертоносное, например, детонатор, то он не задумываясь, нажал бы заветную кнопку. Уперев трясущиеся ладони в раковину, Эрик мотал мокрой головой из стороны в сторону, словно пытаясь вытряхнуть из нее убийственные мысли. В таком виде и состоянии его и нашел Дилан Клиболд.