KEIN MITLEID

      Зажимая рукой кровоточащий нос, Дилан с усилием дохромал до мужского туалета. Нога ныла, тело, куда попадали удары ублюдка Паркера, болело, но больше всего мешала дышать ужасающая ненависть, распиравшая нутро так, что Клиболд готов был выть от дичайшего желания высвободить ее из себя. Никакой жалости к себе. Никакой жалости к другим. Одна ярость и гнев, застилающие больные глаза. Все стадо тупорылых свиней стояло и смотрело на его унижения вместо того, чтобы хотя бы попросить о помощи учителей. Теперь-то Дилан знает. Знает, что в этом пакостном месте людей нет. Нет, они не свиньи. Свиньи лучше тех бессердечных мразей. А Ханна… Светлый лик в мечтаниях Клиболда разбился на миллиарды мелких осколков, впивающихся в сильно стучащее сердце: ничтожная сука оказалась не лучше тех, кто подвергал его травле на глазах у всей школы. Хотелось одного: чтобы случилось какое-то чудо — метеорит, упавший на эту чертову школу вполне подошел бы в качестве кары, превратил бы в пыль все это ничтожное общество, и сам Дилан тогда, наконец-то, обрел бы покой.       Пнув здоровой ногой дверь туалета так, что она громко ударилась об стену, парень вошел внутрь. Голубые глаза расширились, когда Дилан увидел перед собой Эрика, находившегося в ужасном состоянии. Тот остервенело тер себя руками, окунаясь головой в раковину и истерично всхлипывая. Лицо парня было сплошь покрыто кровоточащими порезами, а одежда грязью. Эрик, не замечая присутствия друга, продолжал надрывно всхлипывать. Уперев обе руки по краям раковины, он часто дышал, уставившись взглядом темных глаз в зеркало, отображавшее его израненное отражение. — Реб, что случилось? — взволнованно подойдя чуть ближе, Дилан оперся о стену, не в силах держать свой вес на больной ноге. Эрик вздрогнул и резко замолчал, ничем не выдавая того, что заметил присутствие друга. Резко выпрямившись, парень направил мощнейший удар кулака в зеркало, образовывая на стекле паутину из трещин, лишь бы больше не видеть того, что проклятое стекло упорно показывало. Наклонившись вновь к текущей струйке ледяной воды, Харрис приложил мокрые подушечки пальцев к воспаленным глазам, стирая с них слезы. Дилан видел его всяким за те несколько лет, что они дружили и так же дружно подвергались различной травле от отбитых на голову задир, но никогда еще Эрик не представал перед своим самым близким соратником в таком жалком унизительном виде, как сейчас. Прокашлявшись, Харрис хрипло ответил: — Будто бы ты не знаешь, что может с нами случится в этой ебаной школе. Даррэл с утра размазал меня по моей же тачке, а после этого Филлипс и Тернер отхуярили меня в толчке, помочившись при этом! — уперев руки в бока, Эрик поднял голову к потолку, зажмурив глаза и сморщив лицо, вспоминая все моменты немыслимого унижения. Пнув ножку раковины, Харрис сел на пол с другой стороны подальше от зловонной лужи, уперся спиной в стену и обхватил голову руками. — Это пиздец, Ви… — Это кто-нибудь видел? — шокированный Дилан с трудом пытался не застонать от боли, придерживаясь за стену, он уселся на пол рядом с другом. — Бейли, урод. В этом нет необходимости, Дил, уверен на все сто, блядские выродки уже растрепали об этом всей команде, а там и до всей школы недалеко. Боже, — Эрик провел ладонью по мокрым волосам, вцепившись в них пальцами, слегка оттягивая их, — Я так зол, что готов безо всякого оружия вцепиться им зубами в глотки и выдрать куски, не будь я таким рыхлым. Долбанная физическая убогость просто мешает жить! Этот природный тормоз, который чрезвычайно сложно преодолеть! — Эрик вновь растер израненное лицо, не обращая больше внимания на пронзившую боль, и, судорожно вздохнув, наконец, обратил внимание на внешний вид Дилана: — А с тобой-то что?       Подняв взгляд, парень увидел разбитое лицо друга, голубую краску, покрывавшую кожу и большую часть светлых волос. Дилан болезненно зажимал рукой ребра и легонько поглаживал согнутую в колене ногу. — Филлипс и Паркер оттянулись за то, что я, якобы, пялился, как Паркер лапает Ханну Джонсон, — блондин жестко сжал челюсти, прикрыв глаза и шумно вздохнув, стараясь выбросить из головы неприятные воспоминания. — Может я и смотрел, но думал-то совершенно о другом. Да только кто же слушать будет? — Я тебе говорил, что эта джоковская потаскушка не стоит твоего внимания. Нахера ты вообще на нее смотрел?       Дилан молчал какое-то время, потом медленно покачал головой из стороны в сторону, низко склонив ее на грудь. — Дело не в том, пялился я на нее или нет. Она видела, как меня избивают. Видела и наблюдала, стояла в стороне, когда меня облили непонятной хуйней и избивали ногами. Все, кто видел это, бездействовали, — опустив руку к карман, Дилан достал жалкие останки его очков, больше напоминавших скрюченную проволоку с кусочками стекол. — Я, блять, ненавижу этих сраных людей, — процедил сквозь зубы Эрик, всматриваясь в ладонь друга. — Уверен, если рассказать об этом, то многим из этого стада учителей и учеников будет конкретно по пизде, помочатся ли на меня в следующий раз или придумают что-то новое, — парень провел ладонью по лицу, на бледной коже отпечатались красные полоски крови. Глаз нестерпимо болел, кажется, веко уже начало заплывать. Все тело ныло, но больше всего хотелось окунуть себя в хлорку, порошок, кислоту — неважно. Лишь бы смыть с себя следы позора. — Я хочу кастрировать Филлипса, отрезать его жалкий хуй и запихнуть его ему же в пасть, — Эрик прикрыл глаза, сжав кулаки, мысленно вырисовывая картины кровавой расправы над обидчиками. — Лучше всех их, всех разом, на глазах у их шлюх, — Дилан вздохнул, но тут же закашлялся. Ощутимый удар от побоев Паркера, кажется, не прошел даром. Колено не проходило, возле ребер неприятно жгло, глаза все еще слезились от краски, нос саднило, но хоть кровотечение прекратилось. Ни о каких продолжениях занятий не было и речи. Оба были в таком состоянии, словно прошли несколько горячих точек: порванная одежда, множество ссадин, кровавые следы и ужасный запах стухших помоев и человеческой мочи. — Блять, нам надо в больницу, у меня что-то с ногой, — Дилан приглушенно застонал, опираясь на край раковины всем весом и аккуратно вставая во весь рост. — Ну и запашок от тебя, — сморщив нос и вставая вслед за другом, проговорил Харрис. Приближаясь к брошенному на пол кожаному плащу, оскверненному ублюдком-джоком, взял одежду за край и, с омерзением подняв ее, парень с брезгливым сожалением принялся рассматривать дорогую вещь, которую он уже никогда не сможет приблизить к своему телу. Ни при каких обстоятельствах. — Лучше куплю новый, — дойдя до мусорного бака, Эрик бросил плащ внутрь, с грохотом захлопывая крышку. И за этот ущерб тоже должен кто-то ответить. — От тебя не лучше, знаешь ли, аромат, — вяло огрызнулся Дилан и похромал к выходу из толчка, стараясь сильно не наступать на поврежденную ногу.       Школьные коридоры были пусты. Все студенты находились на уроках, которые продолжались уже около двадцати минут. Лишь два парня, медленно идущие по школьным коридорам, нарушали тишину учебного заведения. Проходя мимо локеров, Дилан невольно повернул голову, заметив уборщика, который отмывал краску со шкафчиков, ворча что-то про неблагодарный труд. Заметив побитых парней, мужчина обернулся, с удивлением осматривая их, остановив свое занятие. — Ребятки, что это с вами? — спросил он, когда парни поравнялись. Дилан опустил голову, не желая с кем-либо сейчас контактировать и объяснять, с чего это двух парней разнесли, как сопляков на детской площадке. Зло зыркнув на уборщика, Эрик с трудом сдерживал себя, чтобы не сорваться на ком угодно и выплеснуть все то, что он думает об обителях этого уебищного места, но, плотно сжав кулаки, парень сдержался. — С лестницы упали, — процедил Харрис, прибавив скорости, насколько позволяло избитое тело, оставляя позади себя озадаченного работника. Выйдя на школьную парковку, взгляд парней тут же уцепился за покалеченную, не меньше хозяина, Хонду Прелюд. Переднее стекло было разбито, только осколки, лежавшие на бампере и асфальте, давали понять, откуда на лице Эрика столько порезов. Подойдя к машине, парень стряхнул голой рукой стекла и с сожалением погладил бок тачки. — Поедем на твоей, Дил, — парень повернулся к с трудом стоящему другу, который, молча кивнув, направился к своей машине. — Тебе придется сесть за руль, кажется, у меня вывих, — достав из кармана ключи, Дилан метко бросил их в руки Эрика, с трудом садясь на пассажирское сиденье. Черная машина с ревом бросилась с места, оставляя позади себя клубы выхлопного газа. Парни ехали молча, каждый думал о своем. В приоткрытые окна ворвался прохладный ветерок, обдувая покалеченные лица и немного притупляя боль. — Я не знаю, как появляюсь после этого в школе, — сильно сжав руль, Эрик обогнал еле волочащуюся впереди тачку. — Видеть их улыбающиеся рыла без попыток как-то навредить им… Нет, это просто выше моих сил, Ви. — Мы можем их убить, — светловолосая голова Дилана, который доселе хранил красноречивое молчание, внезапно дернулась, всматриваясь в лобовое стекло, через которое яркий свет солнца слепил и без того слезящиеся глаза. Усмехнувшись мыслям друга, Эрик прибавил газу, обгоняя еще несколько медленно плетущихся машин, напоминавших старых черепах. — Если бы было все так просто, старик, поверь, я уже бы сделал так, что их сраные тела дожирали червяки в могилах, — остановившись на красном свете светофора, Эрик повернул голову в сторону друга, который снова достал свои очки из кармана, с сожалением рассматривая дорогую себе вещь, испорченную без возврата. — Предлагаешь оставить все, как есть? Я готов отдать, что угодно, лишь бы воткнуть эти стекла в глазницы Алану Паркеру, — Дилан отбросил покореженную вещицу в бардачок. Протянув руку к магнитоле, парень выбрал нужную станцию, где очень удачно транслировали композицию их с Эриком любимой группы KMFDM «Godlike». Прибавив звук на всю громкость, Дилан откинулся на сиденье, обращая весь слух в музыку, с грохотом звучавшую из колонок. Он часто так делал. Когда мысли разрывали голову, единственным спасением являлась музыка. Она постоянно играла в его комнате. Жесткий индастриал, который врезался в уши, прогоняя навязчивые образы, заставляя ум концентрироваться только на мелодии и словах.

***

      Подъехав к местной больнице, парни, стараясь скрыть на лицах гримасы боли, поднялись в травматологию. Молоденькая медсестра в круглых очках передала формы для заполнения и, косясь на двух избитых и озлобленных подростков, засеменила вдоль по коридору, жестом приглашая их идти за ней. Усадив каждого на кушетку, врачи сразу занялись своим делом. Тучный мужчина в белом халате тут же исследовал поврежденную ногу Дилана, объявив что это вывих. Зафиксировав колено тугой повязкой, мужчина дал указание своей помощнице оформить парню освобождение от физических занятий пока на три недели, затем отправил Клиболда на рентген. Усадив парня в каталку, медсестричка увезла его к лифту.       Тем временем второй медработник обрабатывал лицо Эрика, вытащив при этом мелкие осколки стекла из слишком глубоких ран. Наложив фиксирующий пластырь на лоб и бровь, врач принялся осматривать дальнейшие повреждения, особенно заинтересовавшись нижним веком под правым глазом. Осуждающе покачивая головой, доктор с сожалением констатировал, что кожу придется сшивать, если мистер Харрис не хочет ходить с уродливым шрамом, который, не факт, что и лазер в последствии уберет. Харрис закатил глаза и подумал, что пока они с Ви ходят в Колумбайн, шрамы только и будут прибавляться. Нет смысла рыпаться. — Я вам еще раз повторяю, мы подрались из-за сущей фигни, — устало парировал Эрик в десятый раз на вопрос врача о том, что же произошло и где их так знатно потрепало. В кабинет ассистентка ввезла кресло, на котором восседал угрюмый Клиболд. — Допустим, но как вы объясните легкий ожог слизистой у вас, молодой человек? — мужчина тут же повернулся к притихшему Дилану, державшему в чуть подрагивающих руках рентгеновский снимок коленного сустава, указав на молодого человека сложенными очками. Парень поднял было голову от созерцания своих костей, открыл рот для ответа, но Эрик опередил его: — Это я виноват, случайно брызнул в него баллончиком с краской. Знаете, как бывает, захочешь нарисовать что-нить на стене, а баллончик окажется повернут в другую сторону? В общем-то, из-за этого весь сыр-бор. Дил, прости друг, — подняв руку, Эрик состроил жалостливую гримасу, кивая Дилану. Тот, быстро сообразив что к чему, соорудил дружелюбную ухмылку, кивая в ответ: — Бывает, старик. — Мальчишки, — доктор развел руками, поворачиваясь к медсестре, что-то чирикающей на листке бумаги. — Силы и энергии девать некуда, вот и кидаются друг на друга, как петухи на заднем дворе. Аманда, будьте любезны, поставьте печати вот здесь, а вы, молодые люди, подождите тут. Это я заберу, мистер Клиболд, — выхватив из пальцев Дилана снимок, доктор вышел за дверь вслед за своей помощницей.       Подождав, пока врач и ассистент покинут комнату, Эрик вернул себе прежний вид, зло усмехаясь: — Мастерски умею нагибать людей. Мне нужен Оскар за роль самого крутого лжеца на ебаной планете. Ты как? — Морально-отвратительно, физически-убого, — пробормотал Дилан, ставя ногу на пол и пробуя упереть на нее вес. Колено пронзила такая боль, что он со стоном откинулся назад и с ненавистью уставился на стоящие возле двери костыли. Пиздец. Ко всем прелестям сегодняшнего дня, он еще и скакать теперь будет на этих деревяшках. Вновь волна гнева разлилась по телу, едва Дилан представил, какой ажиотаж вызовет в школе его колченогое появление. — Пора сваливать отсюда, нахуй эта справка не сдалась, я не собираюсь посещать эту блядскую физру до конца года, — Эрик спрыгнул с кушетки, осматривая свое отражение в зеркале, висящем над умывальником. — Черт, все лицо ебучим пластырем запортачили. — Ты хотя бы можешь нормально ходить, — сетовал Дилан, с кряхтением зашнуровывая свои берцы. — Не ной, лучше думай, как можно нагнуть этих ублюдков в их же дерьмо, а лучше заставить их жрать его на наших глазах, — очи Эрика тут же недобро засверкали, парень снова погрузился в пучину мечтаний о расправе над джоками.  — Остынь, всё, что я сейчас хочу, это утопиться в душе, а потом наполнить себя огромным количеством водки, — Дилан кое-как выпрямился во весь рост, поджал под себя больную ногу, потянулся к стулу, набрасывая кожаный плащ на плечи. — Поддерживаю, — последний раз осмотрев лицо в зеркале, Эрик подошел было к двери, взявшись за ручку, как кто-то с обратной стороны мощно толкнул ее так, что едва не угодил парню в лицо. Тот резко взмахнул руками, задев стоящие у выхода костыли, с грохотом рухнувшие на кафельный пол. Дилан поморщился от этого звука, понимая, что на одной ноге до тачки он не допрыгает, а значит придется униженно пыхтеть на этом адовом приспособлении. — Быстрее садись сюда, милая, вот так, — один из уже знакомых докторов и двое других врачей усадили на стол девушку, голова которой была низко склонена, а темно-русые растрепанные волосы закрывали все лицо. Она явно плакала, тихо всхлипывая, прижимала к себе правую руку, будто баюкала ее. — Школа Колумбайн? У вас сегодня что там, бои без правил? Или кто кому больше наставит тумаков, получит отличную оценку? — доктор легонько взял травмированную руку девушки, помогая освободить ей рукав. Та болезненно вскрикнула, зайдясь в новом приступе плача, и подняла лицо. — Леа?! — Эрик ошарашенно уставился на подругу, взгляд которой тут же устремился на него, едва она услышала свое имя. — Так, молодые люди, вот ваши справки, будьте добры, подождите свою подругу за дверью, — врач кивнул парням в сторону выхода, давая понять, чтобы они быстрее освободили помещение. Под немым просящим взглядом Клиболда, Харрис поднял с пола костыли, и как только Дилан неумело повис на них подмышками, открыл белую дверь. Выйдя в коридор, парни молча уселись на низкий подоконник, буравя злым взглядом дверь, за которой был слышен надрывный плач Леа. — Это пиздец, — Эрик нервно тарабанил пальцами по подоконнику, — неужели и после этого учителям будет по хуй? Зуб даю, здесь не обошлось без джоков. — Может она сломала ее на физкультуре, — выдал свою догадку Дилан, скрестив руки на груди и пялясь в пол. — А может тебя побила розовая фея с блестящими крылышками? Сегодня у нас ее нет, тормоз, дождемся Леа и все узнаем.       Прошло около тридцати минут, усталость и боль от побоев только уменьшали силы парней, которые уже подпирали стенки. Но вот дверь открылась, явив свету зареванное лицо девушки и загипсованную руку, которую она все также прижимала ближе к себе. Парни тут же встрепенулись, отрываясь от стен. Эрик поспешил однокласснице навстречу. — Леа, рассказывай, что случилось, — он тут же подскочил к девушке, которая вздрогнула, осматривая стоящих перед ней парней. — Ребята? Дилан? Тебя тоже? — хриплым голосом спросила она, осматривая побитые лица то у одного, то у другого. — Лучше расскажи, что случилось с тобой? — подтолкнув девушку к подоконнику, Эрик встал рядом, смотря, как ее глаза снова наполняются слезами. — Это Даррэл. После… после того, как мы виделись с тобой утром на парковке, я… я увидела джоков в общинной, они ржали и хвастались, как здорово тебе досталось, а Рекс говорил, что надо было проехаться по тебе твоей же тачкой, это было бы смешнее! — Бейкер снова всхлипнула, приложив ладонь здоровой руки ко рту, но быстро справилась с собой. — А Митч рассказывал, что клево отделал тебя в школьном туалете, и ты, полуживой, зализываешь раны. Я подошла к ним, сказала, что непременно доложу директору об их выходках, что — они тупоголовые бакланы и их место в цирке. Они начали опять ржать, говорить, что у меня кишка тонка идти против, и, скорее, я окажусь под ними. Я сказала, что посмотрим, и погнала к директору. Но меня сразу же догнали, резко дернули за шкварник, невзирая на возраст и пол. Это был Даррэл, он заявил, что если я доложу на них, могу смело забирать документы из школы, потому что спокойного житья мне не видать. И после этого…после этого они на пару с Паркером вытащили меня в коридор и запустили мной по полу, словно я мяч! В итоге вот, — Леа неловко дернула поврежденным плечом. — Сильный удар о железный край локера сломал меня руку! Я в слезы и в крик, а эти выродки опять ржать. Пальцами тыкали и гоготали, что ничего другого отбросы и их телки не заслуживают! — Девушка снова заплакала, пряча лицо в ладони здоровой руки. Парни стояли молча, переглядываясь друг с другом в процессе рассказа Леа. Утихшая было злость нарастала с новой силой, сцены убийства джоков сменялись новыми картинами, более жестокими, следующими в их головах одна за другой. — Что ты сказала врачам? — Эрик легонько положил руку на вздрагивающее плечо девушки. — Сказала, что упала с лестницы. Если родители узнают про джоков и прибегут в школу, то меня вообще заклюют. — Как ты добралась до больницы с переломом? — заинтересовался Эрик. Леа подняла на него мокрые глаза и, шмыгнув носом, призналась: — Ханна Джонсон вызвалась помочь. Я понимаю, что странно принимать помощь от подружки того, кто виноват в произошедшем со мной, но выбирать действительно не приходилось, понимаете? Мне пришлось согласиться на то, чтобы она привезла меня сюда! — Леа заметила, как на лоб Дилана словно набежала темная тучка, едва он услышал имя Ханны. — О чем вы говорили, пока ехали сюда? — хрипло поинтересовался он. — Она не упоминала обо мне? — Да еп вашу мать, Ви! Кому что, а лысому расческа! — возмутился было Эрик, но Леа отрицательно покачала головой, с сожалением поглядывая на друга: — Ни словом, Дилан. Мы вообще почти не разговаривали, да и как тут поговоришь, когда я только и делала, что скулила, как раненая собака, которой грузовик ноги переехал.       Эрик дернулся и уставился на одноклассницу так, словно увидел впервые. — Вы знаете, а я скажу, что очень хорошо все складывается, — тихо и вдумчиво заявил парень, обнимая Леа за плечи и притягивая ее ближе к Дилану. — Хорошо, что Джонсон проявила такую подозрительную сознательность. Вот через нее мы к джокам и подберемся. — Эрик, что ты задумал? — испугалась Бейкер. Уж слишком подозрительно заблестели темные глаза приятеля. — Может не будем лезть на рожон? Нам и так досталось. — Детка, — Эрик, с заклеенной пластырем физиономией, снисходительно посмотрел на трепещущую подругу и пояснил: — За нами должок. А долги принято отдавать, поняла? И ты в деле, потому что ты — наша подруга, которая пострадала, пытаясь нас защитить. Дилан, если твое предложение ужраться водкой еще в силе, то я за, и ты, Леа, едешь с нами. Есть очень серьезный разговор.

***

      На следующий день в Колумбайн Леа Бейкер привезла очень встревоженная мать. Женщина была полна решимости направиться к директору с праведным гневом относительно совершенно небезопасных лестничных пролетов, откуда вчера упала ее дочь, и Леа на силу смогла уговорить маму не позориться. Пока они громко препирались в семейной машине, где по случаю тепла были открыты все окна, Ханна Джонсон, припарковавшись неподалеку, краем уха ловила обрывки эмоциональной беседы. Наконец, миссис Бейкер выплеснула пар, в сотый раз переспросила дочь, точно ли это был несчастный случай, в сотый раз получила один и тот же утвердительный ответ, после чего Леа вылезла из тачки и, проводив встревоженными глазами автомобиль матери, поплелась ко входу в старшую школу. Все внутри нее дрожало и тряслось, а ну как не выйдет то, что парни так просто и уверенно спланировали вчера на пьяный глаз?       Путь к стеклянным дверям местного рассадника издевательств и травли пролегал как раз мимо брошенной Хонды Прелюд. Кинув взгляд полный сожаления на машину друга, Леа вздрогнула: несчастная японская старушка за ночь приобрела совершенно несуразный окрас. Кто-то, и Леа догадывалась кто, разрисовал всю машину уродливыми надписями «Отбросам не место в этой жизни!» и прочими подобными обидными фразочками и обзывательствами. Все четыре колеса были проткнуты, так что тачка ощутимо просела днищем на землю, и совсем неподалеку валялся свинченный с бензобака клапан, словно кто-то пытался слить бензин из этой машины. Сердце девушки сжалось от жалости к Эрику, и в тот же момент наполнилось удивительно чистым гневом. Да, парни правы, долги нужно возвращать. — Леа? Леа Бейкер! — окликнул кто-то со спины, и та вынужденно обернулась, увидев спешащую к ней Ханну Джонсон. Сглотнув предательский ком, Леа фальшиво улыбнулась своей вчерашней помощнице в надежде, что та не раскусит ее притворство. Но Ханна не отличалась особой проницательностью, поэтому ничего не заметила. Растянув красиво очерченные губы во вполне себе дружелюбной улыбке, Джонсон выпалила: — Я слышала, как ты разговаривала с мамой относительно вчерашнего случая. Хочу сказать, что ты поступила правильно. Если бы до директора дошло, Алану и Рексу сделали бы выговор, и возможно, с занесением в личное дело. И тогда… — серые глаза тревожно сверкнули, — все могло бы стать еще хуже.       Внутри Леа все кипело от негодования и злости. Овца поганая! Трусливая крыса! Теперь понятно, зачем это все: лишь бы только ей самой хвост дверью не прищемили. — Пойми правильно, Леа, — оправдываясь, заискивающе проговорила Ханна, заметив, как крылья носа Бейкер хищно раздулись. — С сильными лучше дружить. Если им нечего противопоставить, то не стоит с ними и ссориться. Разве ты не согласна?       Ну конечно, даже самого гордого и самоотверженного льва легко одолеет числом стая поганых гиен и шакалов, коими на самом деле и являлись все эти «сильные мира Колумбайн». Но Леа, помня о своей миссии, только кивнула, побольше растягивая губы в открытой улыбке. — Полностью поддерживаю тебя! Знаешь, вчера, после случившегося, я очень долго размышляла обо всем этом, и пришла к выводу, что выбрала не ту компанию. Я действительно не хочу получать за чужие косяки и убогость, поэтому… — изобразив смущение, Леа выдавила: — Можешь устроить мне встречу с парнями, ну с этим Рексом и его друзьями, я бы поговорила с ними, объяснила свое поведение и все такое. — Ты серьезно? — не веря своим ушам, произнесла Ханна. — Я была уверена, что тебя придется упрашивать! Парни считают, что ты должна извиниться перед ними. Слушай, какая удача! Конечно, я помогу тебе! — подхватив Бейкер за здоровую руку, Джонсон повлекла ее за собой в школу, на все лады расхваливая, как это прикольно, когда джоки с тобой общаются. Едва сдерживаясь, чтобы не вырвать локоть и не всунуть тупой шаболде кулаком в рожу, Леа вынужденно кивала, про себя думая только о том, чтобы в решающий момент силы не оставили ее.