KEIN MITLEID

— Убери нож, Клиболд! — вытянув руку вперед и пятясь назад, Паркер в опустевшей гостиной, испуганно всхлипывая, ронял слезы, стараясь не убирать взора с заостренного оружия, которое Дилан уверенно сжимал в левой руке. Выпитый алкоголь в начале вечеринки давно уже выветрился из организма, оставляя похолодевший от ужаса разум наедине с реальностью. — Ты думаешь, тебе и твоему дружку сойдет с рук то, что вы сделали? Убери оружие, чертов псих, пока я снова не вытер тобой школьный пол перед Ханной! Я вызову копов, отвали от меня, кретин! — из последних сил Паркер пытался быть храбрым, прекрасно отдавая себе отчет в том, что сейчас, возможно, истекают последние минуты его жизни. Он всеми силами уговаривал себя успокоиться, держать дистанцию между собой и безумным маньяком с жутким тесаком, но его гнилое шакалье нутро не было нутром благородного льва, готового принять бой и смерть в кольце врагов. Алан Паркер был храбр и доблестен лишь в стае таких же гиен.       Сказанные им слова подействовали на Дилана, словно красная тряпка на быка. В памяти тут же всплыли моменты его собственного избиения перед любимой девушкой. Жестокие удары, зловонные помои на теле, боль от безразличия Ханны, ради которой он бы мог пойти на что угодно… Все это вновь подняло волну неконтролируемой адской ярости и дикого желания порезать эту мерзкую тварь, стоящую перед ним и изрыгающую из грязного рта ее имя, на кожаные ремни.       Устремив затравленный взгляд на медленно надвигавшегося на него Дилана, Алан дернулся в сторону кухни, где был выход на задний двор, а значит и на свободу. Оглядываясь назад, вот-вот ожидая ножа в спину в буквальном смысле, джок истерично дергал дверь на себя, стараясь любыми путями выбраться из дома. Наконец, сообразив, что проем открывается наружу, Паркер навалился на дверь всем весом, но вскоре понял, что та заперта или приперта чем-то извне. Сжав ручку холодными пальцами и уткнувшись лбом в деревянную поверхность, Алан зарыдал, понимая, что скоро и его постигнет совсем незавидная участь. Он слышал леденящие душу крики Рекса где-то там на улице, визг шин, пульсирующую оглушительную музыку. Даже думать не хотелось, что случилось, и где теперь его бывший друг, которого он сам же связал, помогая сумасшедшим ублюдкам, угрожающим ему расправой.       Пока они с друзьями беззаботно выпивали и ждали своих подружек, эти двое заранее спланировали план их убийства, отрезав все пути и выходы, очевидно, лишив их, при этом, любых средств связи. Резко обернувшись, Паркер увидел домашний телефон, висящий на стене. Ринувшись к нему, Алан с надеждой схватил трубку, трясущимися руками пытаясь попасть в три нужные кнопки, но ответом послужила безжалостная тишина. Провода телефона оказались перерезаны. Все ножи и другие предметы, которые могли помочь ему оборонятся, оказались спрятаны. В обозримом пространстве не было даже обычной вилки.       Музыка из машины с улицы продолжала греметь, шины визжали, словно на гоночном карте, свет фар плясал, то и дело попадая в окна кухни, где еле дышащий Алан лихорадочно искал глазами то, что поможет ему защититься от вооруженного психа. Выпученные глаза друга, которого увели на улицу, его страшные крики навсегда останутся в памяти, если только сам Алан выживет, в чем школьный хулиган уже давно не был уверен.       Его взгляд скользнул куда-то вниз, зацепившись за темный предмет, валяющийся на полу. Ринувшись вниз, парень схватил упавший штопор, которым всего несколько часов назад он с друзьями открывал выпивку, Алан понадеялся, что теперь хоть как-то будет вооружен, но понимал, что эта защита была настолько смехотворна, как и его надежды на спасение. Встав спиной к запертой двери, Алан напряг все мускулы, готовясь к удару, едва только возле него вырастет высокий силуэт. Напряжение достигло своего апогея. Дилан будто специально играл с расшатанными от страха нервами джока, заставляя того подпрыгивать от каждого звука. — Давай, иди сюда, ублюдок! — не выдержав, Алан заорал на весь дом, уверяя себя на все сто процентов, что ни один чертов псих не вправе отнимать у него жизнь. В кухне так никто и не появился, в глубине души Паркер понадеялся, что Клиболд свалил, или, может быть, из-за громко грохочущей крови в ушах, он просто не услышал приехавших копов? Кто-то из парней мог бы успеть вызвать их по мобильнику? Опустив руку с зажатым в ней штопором, спортсмен, не отрывая взгляда от входа в кухню, приблизился к окну, забранному решеткой и выходящему на задний двор. Машина спокойно стояла недалеко от дома, повернутая тусклыми фарами на окна. Музыка больше не лилась из ее динамиков. Жмурясь от света, Паркер заметил что-то странное, находившееся под колесами автомобиля. Нервно оглянувшись назад — нет ли Клиболда? — парень приблизился еще ближе к окну, пытаясь рассмотреть что-то в свете гаснущих автомобильных прожекторов, как из его рта вырвался испуганный вздох ужаса. В кровавом месиве, лежавшем под колесами машины, Алан узнал обрывки белой футболки Рекса. Взгляд упорно не мог оторваться от ужасной картины, грудная клетка лихорадочно заходила ходуном. Так вот куда его утащил Харрис — чтобы размазать по асфальту. В буквальном смысле… Алан почувствовал, как сознание словно покидает его, схватившись рукой за раковину, он почувствовал приступ тошноты. Вынужденно нагнувшись над голубым фаянсом, Алан не сумел подавить неконтролируемый спазм, и его мучительно вырвало желчью. Утерев рот рукой, Паркер старался отдышаться, как внезапный шум с улицы заставил его подпрыгнуть чуть ли не до потолка. Влетев спиной в стол, Алан увидел стоявшего за стеклом Эрика Харриса, который приветливо махал ему рукой. Оцепенев от ужаса Паркер понял, что сбежать ему не удастся — по обе стороны его поджидала смерть. За окном рука Эрика метнулась вперед, будто показывая куда-то. На автомате проследив за ней, джок повернул голову, увидев стоявшего в нескольких шагах от него Дилана, губы которого исказила злая усмешка. Алан сдавленно вскрикнул. — Ч-чувак, н-н-не-надо, п-п-пожалуйста, — сделав несколько шагов назад, Паркер уперся спиной в стену, забыв о зажатом в руке штопоре. Опустив нож, Дилан быстро преодолел расстояние между ними, приближаясь к Алану почти вплотную. Он физически ощущал, как страх до смерти перепуганного врага будоражит в нем бушующие чувства. Никакой жалости, никакой пощады. — Ты и твои дружки заслужили то, чтобы каждый из вас сдох позорной смертью. Вы пытались добить нас, ну, а мы убьем вас! — резко замахнувшись ножом, Дилан вонзил острие в живот Алана, яростно прокручивая зазубренное лезвие в разные стороны, причиняя непередаваемую боль. Резко выдохнув, выпучив глаза, Алан впился пальцами в плечи Клиболда, рывками пытаясь втянуть в себя воздух. Безжалостно вытащив нож для нового замаха, Дилан еще пару раз вонзил в податливое обмякшее тело холодную сталь, пачкая руки в крови главного врага. Голубые глаза, не моргая, смотрели в тускнеющие глаза Паркера, видя в них страх, боль, ужас — все то, что когда-то испытывал Дилан при встрече с этим человеком. Но теперь… Теперь они поменялись местами, и вот он, моральный урод, который пытался сравнять его с землей, который увел его любимую; здоровый лоб, встречи с которым Дилан всегда так старательно избегал, выродок, сделавший из некогда солнечного мальчика агрессивного жестокого социопата, теперь тихо шептал и просил побелевшими губами о пощаде, оседая на кафельный пол. Стоявший за окном Эрик, пристально наблюдал за тем, как его друг хладнокровно расправляется со своим мучителем. Мягкий рассеянный свет в помещении прекрасно давал рассмотреть, как рука Дилана вновь заносится для нового удара.       Отшвырнув от себя стонущего и плюющегося кровью Паркера, Дилан с отвращением вытер кровавые руки о поверхность его штанов. — Ты…. вы…вас найдут….вы пожалеете, — захлебываясь кровавой слюной, Алан снова простонал, заставляя Дилана обернутся к нему. Присев на корточки рядом с ним, парень снова достал нож, покручивая его в руках. Вид корчащегося возле ног поддонка, не доставлял Клиболду никакого удовольствия, лишь чувство удовлетворенной мести, желание которой поедало его изнутри. Не было никакой радости и надежды от осознания того, что теперь грязные лапы Паркера не буду тянуться к телу Ханны, стараясь вовлечь ее в грязные, похотливые объятия. Все кончено для них обоих, осталось завершить лишь несколько штрихов, которые он надумал в качестве окончательной кровавой точки в их последнем противостоянии.       Стук в окно привлек внимание Клиболда. Медленно повернув голову, Дилан увидел, что Эрик до сих пор наблюдает за ними. Парень показывал рукой на наручные часы, напоминая, что времени осталось не так много. Второй парень из джоков, которые много месяцев не давали им спокойно ходить по школе, умирал на полу, но остались еще двое. Нужно было торопиться. — Ты разбил мои очки, Паркер, помнишь? Я не мог не отплатить тебе той же монетой, — глухо заговорил Дилан, от чего прикрытые, почти закатившиеся было глаза Алана распахнулись. Новый замах рукой, острие ножа пронзило правую глазницу обездвиженной жертвы. Дикий вопль разорвал тишину дома, прорываясь наружу. Стоявший на улице Эрик, слегка обеспокоенно огляделся. Еще один замах, новый удар в левый глаз, фонтан крови брызнул в лицо Дилана, попадая ему в рот. Крики оборвались так же внезапно, как и начались, словно бы Клиболд перерезал связку, отвечающую за звук. Алан Паркер был убит.       Вытащив окровавленный нож из изуродованного черепа, Дилан вытер рот рукой краем черной футболки. Взгляд скользнул по исполосованному телу уже бывшего соперника, мучителя и деспота. Они делали то, что должны были сделать, теперь со школьными хулиганами почти покончено. Как и со всем остальным. С улицы раздался какой-то шорох, затем звук открываемой двери. Перешагнув через тело, стараясь не наступать в лужу крови, образовавшуюся на полу, Дилан прошел вперед, выходя из пропахшей кровью комнаты на чистый воздух. Прислонившись спиной к двери, он вытер тыльной стороной ладони кровь с лица. — Ты как? — Эрик легонько ткнул друга в плечо, предлагая тому железную фляжку с налитым в нее заранее крепким виски. Запрокинув фляжку, Дилан сделал несколько больших обжигающих горло глотков. Ум сразу прояснился. Дрожь в руках пропала, алкоголь заметно разгонял тепло по покрытому холодным потом телу. — Как всегда, разве что стало немного лучше, — Дилан пожал плечами, возвращая фляжку в руки Эрику. — Не думал, что кончится все именно так. Теперь мы двое убийц, которые до конца жизни будут вынуждены скрываться от наказания. — Лучше так, чем я бы еще позволил вытирать об себя ноги. Пойдем, у нас еще осталось неоконченное дело с парой голубков, — Эрик кивнул в сторону закрытой двери. — Ты как, Ви? Готов к шоу? — Что ты задумал? — несколько напряженно, но с невольным интересом поинтересовался Клиболд, быстро перестраиваясь с нервного мандража на новую боевую задачу. Он вновь зашел на кухню, в которой витал удушливый тяжелый запах смерти, старясь не смотреть на мертвого Паркера, быстро прошел в гостиную, затем в коридор и остановился у закрытой двери в кладовую, из-за которой раздавалось странное сопение и тихие всхлипы. — Вспомнил кое-что… — сквозь зубы процедил Харрис, проворачивая собачку замка, рывком распахивая дверь, наставив ствол на сидевших внутри двух перепуганных до полусмерти парней, которые слышали все, что происходило в этом доме и за его пределами. По лицу Филлипса текли слезы и сопли, он едва ли не скулил от обуявшего его ужаса, трясущимися губами пытаясь выговорить нечто вроде: «Пожалуйста, не надо.» Харрис жестоко усмехнулся и перевел глаза на Митчелла Тернера. Тот являл собой полную противоположность дружку: широко распахнутые, словно бы наивные, светло-голубые глаза взирали на мир с явно выраженным непониманием и неприятием происходящего. По детски застывшее выражение крайнего недоумения делало Митча похожим на человека с ярко выраженным синдромом Дауна. Харрис смотрел на него, прокручивая в голове все выходки, которые Тернер позволил себе в его адрес: избиение в туалете, насмешки, унижения, наконец, желание снять издевательства на видео и добавить в личную коллекцию. Поджав губы, Харрис покачал головой. Да, мразь заслуживала смерти, и этот подонок, несомненно, сдохнет, но только сначала поможет воплотить в жизнь план мести Эрика. Парень снова перевел взор на всхлипывающего Эвана. Преступления этой твари против личности Харриса были куда более тяжелыми, поэтому заслуживали отдельного вида казни. А потом Эрик отдаст подонка Дилану, у того ведь тоже есть к ублюдку личные счеты. — Ви, разрежь веревки! — не терпящим возражений тоном сказал Эрик, и обратился к джокам: — Жить хотите, собаки?       Оба закивали с такой готовностью, что, казалось, словно их головы сейчас оторвутся с шеи. Дилан с огромным шипастым ножом наперевес подошел к замершим парням и принялся резать узлы. — Ради жизни на все пойдете, да? — удовлетворенно покивал Харрис и, снова дождавшись яростных кивков, прижал дуло ко лбу Эвана. — Сидеть и слушать меня очень внимательно, ясно? — Мокрые глаза Филлипса едва не сходились на переносице, но он нашел в себе силы выдавить согласный ответ. — Помнишь, что ты сделал в туалете, когда вы с дружком измывались надо мной?       Филлипс икнул и снова что-то промычал. Тернер по прежнему изображал из себя блаженного идиота. — Сочту это за согласие, — рыкнул Эрик. — Ви, подними того гондона на ноги! А ты, мразота, тебе лучше стоять ровно, если попытаешься дернуться, я прострелю тебе яйца! — Пока Дилан резко вздергивал задрожавшего Митчелла на ноги, Тэк вернулся ко лбу Эвана. — А ты… так любишь светить членом, что получишь этот член в рот. На колени, урод!       Глаза Эвана расширились, он в отчаянии попытался замахать руками, но Эрик был непреклонен: — Отсасывай у дружка, или я вышибу тебе мозги. Если ты реально хочешь сдохнуть, то я не против. Рассказать, как ВоДКа разделался с вашим приятелем Паркером? Он выколол ему бельма вот этим самым ножом, — словно бы в подтверждение слов Рэба, Дилан молча продемонстрировал безумным глазам пленников мощное лезвие, зажатое в руке. — Откажешься сосать, тебя ждет очень долгая и мучительная смерть… Выбирай! Эван рухнул на колени, заливаясь горючими слезами, он выл и царапал пол в кладовке, но не решался броситься на парня с пистолетом. Тернер стоял смирно, ощущая, как ему в бок упирается острейшее страшное лезвие, и часто моргал. В его голове была клубящаяся черная пустота, мозг впал в ступор, отказываясь трезво анализировать ситуацию, в которой оказался его хозяин. Наконец, Эрику надоело слушать скулеж, он виновато глянул на Дилана, вопросительно смотревшего на него, и сказал: — Ну ладно, что поделать, чувак выбрал смерть… — Нет! Нет, пожалуйста! Не надо! — истерически вскинулся Филлипс, подползая к застывшему другу, — я все сделаю, все, что скажете, только не трогайте мои глаза, пожалуйста! — привстав, он принялся, путаясь в пальцах, расстегивать ремень и ширинку на штанах Митчелла Тернера, и Эрик удовлетворенно улыбнулся. — Не дергайся, ублюдок, — прогудел Клиболд над ухом красного, как рак, Митча, — а то рука и дрогнуть может.       Кровь в висках и ушах Филлипса стучала так, что он едва ли слышал и понимал происходящее. Животный страх за свою жизнь толкнул его на поступок, который он и в худших кошмарах себе не представлял. Зажмурив веки, из-под которых сочились горькие слезы, парень стянул с Митчелла джинсы вместе с трусами. На миг застыл, чтобы тут же ощутить несильный удар по затылку: — Бери член в рот, любитель «метить территорию», пока я не отрезал тебе яйца, — злобное шипение не давало никакой надежды на спасение, и полубезумному Филлипсу ничего не оставалось, как приоткрыть глаза, увидеть перед собой вялый пеннис дружка и, преодолевая природную гомосексуальную брезгливость, кончиками пальцем взять его и направить себе в рот. Первое впечатление было таким, словно он пробует на вкус солоноватую переваренную сардельку, и Эвана едва не вывернуло. Горький тошнотворный комок подскочил к горлу, он дернулся, но холодный ствол, моментально прижавшийся к его затылку, заставил спину вновь покрыться противным липким потом. Усилием воли Филлипс оставил начинающий твердеть член во рту и принялся очень неумело его сосать. Митчелл, инстинкт которого сработал даже в такой жуткой ситуации, ощущал, как под воздействием теплого рта и горячего языка его близкого приятеля, член наливается кровью, нервные рецепторы на чувствительной головке начинают взаимодействовать с ребристой поверхностью нёба, заставляя Тернера, стиснув зубы, дышать через раз, едва сдерживая тихие стоны удовольствия. Эван ощущал, как член в полости рта существенно увеличился в размерах, стал, словно камень, и словно бы принялся жить своей жизнью, нагло проникая налитым концом в его некогда девственную глотку. Парень задыхался от спазмов, поднимающихся из недр его бунтующего нутра, но не мог остановиться, понимая, что еще чуть-чуть и этот кошмар, наконец, закончится. Тернер, уже не скрываясь, двигал бедрами, вгоняя фаллос в горло приятеля, когда вдруг его накрыла волна оргазма и, нажав крепкой ладонью на затылок Эвана, Митчелл излился тому в гортань. Филлипс задергался, пытаясь отодвинуться от зажавшего его друга, и, когда тот, наконец, отпустил, парень ничком упал на пол, где его мучительно вырвало чужой спермой и горьким полупереработанным алкоголем. За спиной послышался полный брезгливости звук, затем довольный голос Харриса оповестил: — Ви, не будь ханжой, на дворе конец ХХ века. Видишь, те, кто нас обзывал педиками, оказывается, сами не далеко ушли от того, чем нас клеймили! Не знаю, как тебя, но меня радует, что парнишки-«голубцы» показали истинные лица… Ладно, теперь он твой, долго не возись, нам пора! А ты со мной! — Схватив за шкварник натягивающегося на задницу штаны красного от стыда, перепуганного Митчелла, Харрис вытолкнул того в гостиную. Не особо церемонясь, безо всяких прощальных слов, Эрик приставил к затылку Тернера дуло Тэка и нажал на курок. Тот даже не успел понять, что с ним случилось. Бывший джок молча рухнул, как подкошенный, так и не успев застегнуть на себе штаны. Из аккуратного отверстия в затылке засочилась струйка крови, преобразуясь во все больше растекающуюся лужу на полу под простреленной головой. Эрик молча смотрел на тело некогда живого человека и понимал, что не испытывает ничего, кроме ужасающе масштабного чувства удовлетворения.

***

— Вставай, мразь! — брезгливо сморщив лицо, Дилан больно пнул в бок все еще лежавшего на полу Эвана, который, рыдая, лихорадочно вытирал рот рукавом толстовки. Дернувшись от удара тяжелым ботинком в бок, парень пугливо обернулся назад, увидев все еще крепко зажатый в руке страшный нож Дилана. — Мы сделали все, что вы хотели, отпустите меня, — всхлипывая, Эван, умоляюще попытался схватиться за ногу Дилана, но тот с отвращением дернулся назад. Подобрав валяющуюся на полу веревку, Клиболд несколько секунд задумчиво рассматривал ее в руках. Переведя взгляд на красное зареванное лицо джока, Клиболда передернуло от одного его жалкого вида, но не было и речи о мнимой, никому не нужной пощаде. Резко схватив джока за плечо, Дилан вздернул того вверх, заставляя подняться против воли. Крепкие узлы веревки тут же обмотали дрожащие руки Эвана, больно стягивая их вместе за спиной. Тот даже и не думал сопротивляться, судорожно всхлипывая перепачканным ртом. Проделывая эти манипуляции, Дилан старался не дотрагиваться до кожи ублюдка, чувствуя, как к горлу приливает тошнота от одной мысли, что эти жалкие, трусливые черви только что делали тут для того, чтобы сохранить свою гнилую жизнь. — З-з-з-зачем в-в-вы …в-вы же сказали, ч-что отп-пустите, — страх новой волной накатил на сильно трясущегося Эвана, который, казалось, еще чуть чуть и начнет забывать речь. — Заткнись! — Дилан резко стянул узлы веревки, заставляя джока взвыть от боли, затем разворачивая его к себе. Голубые глаза с яростью уставились в лицо Эвана, заставляя того отшатнуться от него. — Где твоя бравада? Где смехуёчки, как тогда, когда ты вылил на меня ведро дерьма? М? Ты сдохнешь, как все твои дружки, и я очень постараюсь сделать твою смерть, как можно более мучительной. Пошел.       Держа одной рукой пленника за кофту на плече, а другой приставив к спине нож, Дилан толкнул дрожащего от ужаса парня в сторону гаража Рекса, который он заметил прежде, чем явить себя их еще живой компании. Открыв дверь сильным пинком, Дилан толкнул хнычущего Филлипса в спину, от чего Эван, не в состоянии смягчить удар о бетонную поверхность связанными за спиной руками, сильно грохнулся на пол. — Д-д-дилан, пожалуйста, умоляю, п-п-пожалуйста, — рыдая изо всех сил, Эван с ужасом увидел в слабом свете гаражных ламп, как ходивший между полок с инструментами Дилан, что-то тщательно выбирает. Мольбы Филлипса даже не долетали до его слуха, Клиболд будто поставил внутри барьер, запрограммировал себя сделать то, что давно должен был сделать. Заметив валявшийся на пыльной полке шуруповерт, Дилан взял его в руки, будто что-то прикидывая. Лежавший на полу и боявшийся пошевелиться Эван, увидев это, с ужасом вскрикнул: — Что ты хочешь сделать со мной?!       Нажав на кнопку, чтобы оценить, как работает найденный им предмет, Дилан, наконец, обернулся к своей жертве. — То, о чем давно мечтал. Надеюсь, вы, жалкие твари, поняли, что не стоило вам так поступать с нами? Не стоило делать то, что вы делали, не стоило, понимаешь, не стоило!!! — Дилан сделал шаг ближе, Эван попытался отползти, но новый удар ботинком в живот заставил его болезненно заскулить и сжаться в комок. Присев на корточки, Клиболд перевернул Филлипса на бок и уселся на него, плотно сжав длинными коленями с двух сторон, полностью обездвижив тело. Увидев приближающееся сверло к своей голове, Эван завопил на весь гараж, но все те, кто могли его услышать, были уже мертвы. Только Эрик Харрис, который прекрасно слышал вопли последнего поверженного джока, нетерпеливо топтался у Хонды на улице. — Заткни пасть, урод, тебе никто не поможет, — Дилан прорычал эти слова Филлипсу в лицо, приставив сверло шуруповерта вплотную к его виску. Нажав на кнопку и отрегулировав скорость сверла, поставив ее на максимум, Дилан с удовлетворением наблюдал, как сталь пронзила тонкую височную кость, нещадно просверливая в ней отверстие, откуда фонтаном брызнула кровь. Широко распахнутые глаза Эвана, закатываясь, уставились в потолок, рот хватал воздух рваными глотками, а пальцы скребли по джинсам Дилана, пытаясь ухватиться за ногу. Дилан сверлил и сверлил, стиснув зубы, сквозь грудной, вырывающийся наружу дикий крик, крик безумного берсерка, рассекающего тело врага, чтобы отведать его еще горячее пульсирующее сердце.       Когда дыхание уже бывшего джока замерло, а руки бессильно повисли в веревочных путах, Дилан нажал на кнопку, останавливая строительный инструмент. Вытащив из мертвого черепа сверло, с кончика которого тянулась кровавая густая нить с непонятной белесой субстанцией, Дилан поднялся, осматривая то, как хладнокровно он расправился с Эваном Филиппсом. Отвращение к уже мертвому джоку снова захлестнуло его с головой. Не в силах находиться с ним в одной комнате, Клиболд перешагнул через тело, захлопнув дверь гаража. Через некоторое время раздался визг шин, когда автомобиль в глубокой ночи сорвался с асфальта, и вскоре звук растворился в равнодушной тишине, оставив после себя четыре окровавленных тела в замерших позах.

Эпилог

      На следующее утро Леа Бейкер, как обычно, высматривала своих друзей на школьной стоянке. Вчера после того, как Ханна Джонсон проснулась и поняла, что пропустила всю вечеринку в доме Рекса Даррела, ее возмущению не было никакого предела. Разозлившись на Леа, девушка высказалась в адрес хозяйки в довольно нелицеприятной форме, что потянуло за собой ответную реакцию, и девушки, наконец-то показав друг другу свои истинные чувства, распрощались. После этого весь вечер и половину ночи Бейкер пыталась дозвониться до Харрисов, где, наконец, ей ответили, что Эрик ночует у Дилана. Когда же Леа позвонила Клиболдам, Сью любезно ответила, что Дилан ночует у Эрика. Оставшуюся часть ночи девушка провела без сна. Сердце билось так, словно она на ночь выпила пару кружек крепчайшего кофе, тревога гуляла по телу волной жара, сменявшейся холодным потом, и на утро Леа встала абсолютно разбитая с полной уверенностью, что друзей своих она больше не увидит.       Едва сдерживая непонятные слезы, девушка не сразу заметила, что на привычном месте Эрика Харриса, которое уже пару дней занимал автомобиль Рекса Даррела, было пусто. Даррел не приехал, хотя обычно никогда не опаздывал и не прогуливал. Смутно удивившись этому факту, Бейкер почти смирилась с мыслью, что ей придется искать оставшихся подонков, для того, чтобы уточнить, что случилось на вечеринке, как вдруг на стоянке появилась серая Хонда Прелюд. Леа замерла, не веря своим глазам. Сердце забилось так громко и сильно, что стало трудно дышать. Ладони моментально вспотели, девушка сжала пальцы сломанной руки в кулак, вторую руку прижав к груди. Хонда аккуратно заехала на свое привычное место, окно со стороны пассажира открылось, Бейкер увидела Дилана, приветливо махавшего ей рукой. С другой стороны машины показался Харрис, на лице которого сидели черные стекла.       На миг прикрыв глаза, Леа ощутила, как волна невероятного облегчения подхватила ее и понесла навстречу другу. Забыв обо всем, размазывая здоровой рукой по лицу счастливые слезы, Леа бежала навстречу Эрику. Когда между ними оставалось совсем небольшое расстояние, Харрис снял очки с носа, быстро сунул их в карман и поймал врезавшуюся в него девушку в объятия. Та, улыбаясь сквозь слезы, как могла крепко обняла его свободной от гипса рукой, вцепившись Эрику в волосы и утыкаясь лицом куда-то в шею. Парень крепко обхватил ее, тем не менее бережно прижав к себе и услышал: — Эрик, ты не представляешь, что я пережила. Это была самая худшая ночь в моей жизни! — Прости, Леа, прости, но так было надо. Зато у меня была лучшая ночь в жизни! — его голос звучал странно, девушка оторвалась от него, заглянула в теплые карие глаза, окинула тревожным взглядом лицо, невольно ища на нем следы новых побоев, но на заживающей симпатичной мордашке не было новых ссадин и синяков. Решив накинуться на Эрика с расспросами, девушка только открыла рот, как тут же Эрик приложил к ее губам руку. — Ни слова, детка. Вот это передай Джонсон от ВоДКи, — Эрик вытащил из кармана конверт, на котором было написано имя Ханны и сунул его в пальцы Бейкер. Та недоуменно глянула в сторону Дилана, сидевшего в тачке друга и даже не собиравшегося вылезать. Расслабленно откинувшись на сидение, Клиболд, казалось, дремал, застыв неподвижно. На его лице не дрожал ни единый мускул. — Почему Дилан сам не передаст Ханне записку? — удивленно спросила девушка. Эрик отрицательно покачал головой: — Мы уезжаем, Леа, приехали попрощаться. Дилану нет смысла искать Джонсон, да и нет времени на это. Слушай меня внимательно: в скором времени ты все узнаешь, что было и чего не было, и не только ты одна. Хочешь себя обезопасить — отрицай все, что связано с нами, поняла? Лучше всего, придерживайся всё той же линии, которую ты гнула по моей просьбе. А сейчас… Когда копы будут спрашивать тебя, о чем я говорил с тобой, просто скажи, что приехал передать через тебя любовную записку подруге. Поняла?       Леа ничего не понимала. Она осознала только то, что ее друзья, по всей видимости, совершили нечто ужасное, нечто такое, что заставляло их немедленно покинуть привычные насиженные места. Но что?.. Переводя взор с Дилана на Эрика, она не увидела ничего, что могло бы дать ей ответ на вопрос. Только в глубине темных очей Харриса словно начало разгораться пламя. С миг он смотрел Леа в глаза, не мигая, его губы чуть шевельнулись, словно он хотел что-то сказать, но затем передумал, и тут же, резко обхватив девушку за шею, Харрис дернул ее к себе, прижавшись к ее рту. На секунду Бейкер опешила, но порыв Эрика, наконец-то, совпал со всеми ее чувствами, сидящими в ней так глубоко, что уже давно пора было выпустить их наружу. Девушка подалась вперед, сильнее прижимаясь к другу, к которому относилась вовсе не по-дружески, ухватившись здоровой рукой за лацкан его черного плаща. Ее губы приоткрылись, скользя в чарующем нежном поцелуе по губам Эрика, в поцелуе, о котором она тайно грезила, боясь признаться в этом даже себе самой ночью под одеялом, в поцелуе, который был у них с Эриком первым и последним. Леа льнула к Харрису, осознав, что больше его не увидит, и сладость чувственной ласки вынужденно разбавилась соленой горечью слез, скатившейся из прикрытых глаз Бейкер. Эрик ощутил их на кончике языка. Оторвавшись от плачущей Леа, он ласково провел пальцем по ее влажной щеке: — Не плачь. Кто знает, что ждет нас дальше. Может быть, однажды… На самом деле жаль, что так вышло, я уверен, что у нас с тобой все могло бы быть иначе. Нам пора. Помни, что я сказал.       Девушка не могла говорить, сдавленные рыдания душили ее, она сдерживалась из последних сил, чтобы не броситься к нему и не попытаться удержать. Рука Харриса скользнула по ее предплечью, коснулась тонкого запястья, сжала холодные пальцы и отпустила. Кинув на Леа прощальный взгляд, полный сожаления, Эрик сел в машину, быстро завел ее и, махнув девушке через стекло, резко сорвал Хонду с места. Бейкер долго стояла на месте, окруженная чужими тачками, полностью опустошенная и шокированная всем, что с ней произошло сейчас. Прижав руку в левому боку, девушка сжала его, пытаясь унять неожиданную резкую боль в межрёберье. Слезы текли нескончаем потоком, но она даже не пыталась стереть их с лица. В груди словно появилась огромная дыра, и никто и ничто, казалось, больше не сможет стянуть ее края. Жизнь Леа Бейкер уже никогда не будет прежней.       Много позже Леа, едва переставляя трясущиеся ноги, направилась в школу. Она должна была выполнить просьбу Эрика и передать Ханне Джонсон письмо Дилана. Ханна нашлась в общинной за их общим с джоками столом. Вот только на этот раз сидела она там одна. Леа отстраненно заметила на лице бывшей псевдо-подруги явную озабоченность, но ей было настолько плохо сейчас, что она просто не могла больше изображать учтивость. Сжав письмо Клиболда в пальцах, Бейкер просто положила его перед Джонсон со словами: — Ты никогда не была его достойна.       Ханна вздрогнула, переведя глаза с конверта на удаляющуюся спину Леа, затем взяла послание и распечатала его. «Я чувствую твое присутствие, где бы я не находился… Ты в каждой проезжающей мимо машине… В каждой проходящей мимо девушке с русыми кудрявыми волосами. И мне так даже легче… Легче находить в каждом человеке твои черты, чем просто не видеть тебя.       Думать о тебе — это мое обычное состояние. Как же я грешен… Грешен только мыслями, но окончательно. Этот грех на мне и я его искупаю вечной разлукой с тобой. Я ухожу, и мы вряд ли когда-либо встретимся, если только Судьба не сведет вместе наши параллельные прямые, но, как известно, еще никому не удавалось опровергнуть аксиому параллельности Евклида. Думаю, что и у нас с тобой не получится, раз не вышло даже попытаться сделать это ранее.       В мечтах я ставлю тебя на пьедестал, и даже там мне страшно прикоснуться к тебе… В жизни ты казалась мне будто-то бы ненастоящей, сказочной… Кажется — зажмурься, и ты растворишься, словно маленькая трепетная фея в снопе лунного света, а в мечтах — ты гораздо более реальна, я вижу твои глаза, улыбку, слышу твой голос…       Я прощаю тебя за все то, что испытал по твоей вине, вольной или невольной. Я прощаю тебя за то, что ты не разглядела во мне лучик солнца среди темных свинцовых туч, которые напрочь затмили твой ясный и чистый разум. И ты прости меня, наверное, я плохо старался светить тебе.       Остается надеяться на то, что Бог сжалится надо мной, и где-нибудь, когда–нибудь я обязательно еще увижу тебя, и ты мне улыбнешься. Как же я хочу сказать, что ненавижу тебя! Ненавижу, потому что так бесконечно люблю… Прощай, моя милая девушка для безмятежности. Твой Дилан Клиболд.»       Закончив читать, Ханна зажала рот рукой, другой смяв письмо в кулаке. На исписанную бумагу упали две капли. Она прикрыла покрасневшие веки, из-под которых тут же поползли извилистые мокрые дорожки. Game over…