Sehr deutlich.

Мистер Томлинсон откровенно скучал, сидя на заседании кафедры. Он надеялся сбежать оттуда пораньше, чтобы успеть в кафетерий, но, похоже, этому не суждено было свершиться. Полная женщина со странноватым макияжем и неухоженными волосами вещала о каких-то студенческих конкурсах, одним только голосом прекрасно отражая добровольно-принудительный характер данных мероприятий. Томлинсон расфокусированным взглядом наблюдал за заведующей кафедры, изображая активную интеллектуальную деятельность. Все, о чем он думал - это жирный гуляш из говядины в университетской столовой, а ещё группа третьекурсников, которой придётся ждать его с перемены минут на двадцать дольше положенного. Ничего, подождут. Может, даже додумаются подготовиться к семинару подобающим образом. Мистер Томлинсон отличался удивительным даже для преподавателя высокомерием, требовательностью и тягой к старым, проверенным методикам обучения. Студенты волком выли каждый раз, когда получали от него домашние задания. Это значило, что им придётся тащиться в библиотеку и рыться там в старых, богом забытых изданиях в поисках одного-единственного абзаца ценной информации. Возможно, подобный подход к обучению был бы оправдан, если бы в головах учащихся оставалась хоть крупица знаний. Томлинсон поймал взглядом краешек собственного отражения на зеркальной панели шкафа за спиной распинающейся заведующей кафедры. Оттуда на него смотрел ухоженный немолодой мужчина. Его седые волосы были аккуратно подстрижены и уложены. Густая борода, которую он регулярно подбривает в барбершопе, придавала ещё больше мужественности его облику. Из-под густых бровей хитроватой, живой озорцой смотрели совсем ещё молодые и ясные голубые глаза. Пиджак плотно облегал его сильные руки и слегка натягивался на спине из-за неудобной позы. Преподаватель изящным движением поправил очки на переносице. Он прекрасно понимал, почему студентки с трудом могут связать два слова на его занятиях (но, прямо скажем, со своей педагогической несостоятельностью он это не связывал). - Все всё поняли насчёт песенного конкурса? Зав.кафедрой, удовлетворившись молчаливым согласием коллег, первой вышла из кабинета. Мистер Томлинсон и другие преподаватели поспешили последовать ее примеру. Третьекурсники, тем временем, со скучающим видом столпились около двери нужной аудитории. - Вечно этот дед опаздывает. Когда его уже уволят? Преподаватель немецкого языка был самым ненавистным персонажем на всём факультете. Иной раз он мог войти в аудиторию в хорошем настроении и вполне миролюбиво подстёбывать студентов. Но буквально на следующем занятии его настроение могло испортиться настолько, что девочки выходили из аудитории в слезах. - Никогда. Кто ещё захочет в этой шараге преподавать? Гарри невесело усмехнулся словам одногруппника. Пожалуй, самые натянутые отношения у мистера Томлинсона были именно со Стайлсом. Каждое занятие непременно начиналось с пламенного спора между преподавателем и студентом, и заканчивалось грубыми замечаниями и лукистскими шуточками мистера Томлинсона. Впрочем, будучи уже почти на последнем курсе, Гарри не обращал особого внимания на недовольный бубнёж «деда», как между собой называли его учащиеся. Несмотря на всю свою нелюбовь к мистеру Томлинсону, Гарри не мог заставить себя произносить эту кличку. Слишком уж пылкий ум и моложавый вид был у преподавателя. Совершенно объективно, без всяких шаблонных романов. - Прошло уже почти полчаса. Какова вероятность, что он все-таки придёт на пару? - спросил один из студентов. - Даже если придёт - это неуважение к нам и к нашему времени. Вы как хотите, а я пошёл домой. Маленькая группа очень быстро рассосалась, один Гарри остался стоять у окна рядом с аудиторией. Не от большой любви к немецкому языку или мистеру Томлинсону лично, а... просто. Замешкался. Не успел. - Guten Tag. Sind Sie heute allein? Wo sind die anderen? (Добрый день. Вы сегодня один пришли? Где остальные?) - Leider weiß ich nicht (Я, к сожалению, не знаю), - растерянно пролепетал Стайлс на беглом немецком. Мистер Томлинсон протянул ему ключи от аудитории, нахмурившись. - Bleiben Sie hier. (Оставайтесь здесь) - отрывисто произнёс он, прежде чем удалиться в сторону кафедры. Гарри вошёл в крошечную аудиторию, небрежно бросил ключи на учительский стол, и уселся на заднюю парту. Он не собирался доставать учебник и тетрадь, хотя знал наверняка, что занятие состоится, даже несмотря на то, что ему придётся сидеть наедине с Томлинсоном. *** - Schluß. Sie sind frei. (Занятие окончено. Вы свободны) - глубоким бархатистым голосом с отчетливым кноклаутом произнёс преподаватель. Гарри рассеянно кивнул, меланхолично собирая свои вещи. Занятия с Томлинсоном - жуткая тягомотина. Надо признать, у мужчины отличное произношение, немецкий в его устах звучит невероятно сексуально. Но хорошим преподавателем его это не делает, увы. Мистер Томлинсон смотрел на своего студента поверх очков. В целом, он не мог пожаловаться на Стайлса. Своенравный, со своим мнением, произношение пока хромает, но в общем-то, Гарри раздражал его не больше остальных. Мужчина в легкой прострации наблюдал за заторможенными движениями Стайлса, пока тот подтягивал джинсы-скинни и отряхивал бёдра от какого-то белого пуха. Джинсы плотно облегали худощавые ноги, а бесформенная толстовка делала парня каким-то особенно хрупким, несмотря на его крупный костяк и высокий рост. Незаметно для себя Томлинсон сглотнул. Он часто наблюдал за симпатичными молодыми студентами. Собственно, он весьма любил ставить их в неловкое положение и видеть, как они краснеют от него неоднозначных фраз. Конечно, это все происходило наедине. Иначе могли бы пойти разговоры, которые совсем не понравятся его суровой жене. Жена... Томлинсон находил ее ошибкой своей молодости. Как и двоих сыновей, которых они родили за долгие годы брака. Оба супруга давно уже живут вместе просто по инерции. Так ведь привычно и удобно. Иногда ошибки молодости могут обеспечить вам сытую, обстиранную и обглаженную старость. - Auf Wiedersehen, Herr Tomlinson. (До свидания, господин Томлинсон) - устало произнёс Гарри, протянув руку к ручке двери. Преподаватель лишь кивнул, не отрываясь от сортировки бумаг по отделам внутри его портфеля. Гарри даже пожалел, что не услышит отрывистого немецкого «До свидания». Все-таки, у мистера Томлинсона было отличное произношение. Гарри уже вышел за пределы аудитории, когда услышал непривычный звук английской речи от своего преподавателя: - Стайлс, подождите. Я собираюсь писать докладную на вашу группу за этот коллективный прогул. Мне нужно, чтобы вы сказали, кто присутствовал сегодня на предыдущих парах. Гарри был слегка раздосадован. Ему ужасно хотелось пообедать, полежать в ванне, а потом просто потупить перед телевизором. Но у Томлинсона как всегда свои планы... - У меня один только вопрос, мистер Стайлс, - вы-то почему остались? - Я просто очень люблю занятия с вами. - с нескрываемой иронией парировал студент. На долю секунды Томлинсон замешкался, не зная, как ответить - съязвить ли в ответ? Или, быть может, поставить парня в неловкое положение? - Надо же. И почему только? - на этих словах сквозь бороду преподавателя проглядывала гаденькая усмешка. - У вас красивое произношение. - просто ответил Стайлс. Этот ответ был абсолютно честным. - Я польщен. Спасибо за помощь. Можете быть свободны. Гарри старался хотя бы на этот раз уйти быстрее, прежде чем Томлинсон придумает очередное задание для него. Но мужчина снова его опередил своей последней на сегодня фразой: - Sie sehen sehr schön aus, Herr Styles. (Прекрасно выглядите, г-н Стайлс). Гарри приподнял брови, растерянно кивнул и поспешно удалился. *** Той же ночью, ложась в постель, он увидел, как загорелся экран его смартфона. М-р Томлинсон: Gute Nacht, Herr Styles💤 (Спокойной ночи, г-н Стайлс) Гарри не стал ничего отвечать, но явственно почувствовал, как напрягаются все его внутренности. Будто шум прибоя разливался в голове этот потрясающий тембр, на рокочущем немецком отчетливо произносящий: Sie sehen sehr schön aus... Всю ночь ему снились обрывистые сны, в которых фигурировали статный бородатый мужчина, атласные ленты, очертания спящих Эмоджи и ещё какой-то бред.