Sehr deutlich.

Едва прозвенел звонок, ребята побросали учебники в сумки и поспешили удалиться. Гарри медлил с непробиваемой решимостью во взгляде. Как только шаги последнего студента затихли в коридоре, Стайлс схватил ключ с преподавательского стола, запер дверь и убрал ключ в карман. Назад пути больше нет. Увидев зарождающуюся колкость, готовую слететь с губ мистера Томлинсона, Гарри перебил его словами, которые прокручивал в голове со вчерашнего вечера: - Возьмите меня. Кажется, Томлинсон не был шокирован этой отчаянной уверенностью в голосе кудрявого юнца. Усмехнувшись самому себе, не веря своей удаче, мужчина подошёл ближе, до тех пор, пока не прижал Стайлса к парте, расставив руки по бокам от его худощавых бёдер. - Befehlen Sie mir? (Вы мне приказываете?) - Ja. Machen Sie das. Schnell! (Да. Сделайте это. Быстро!) - Гарри сам не ожидал, что скажет это. Но барьер был сломан. Преподаватель впился в его губы жестким поцелуем, который Гарри продолжил со всем тем неистовством и страхом, что цвели в нем буйным цветом уже давно. Его ноги подкосились, он присел на парту. Мистер Томлинсон воспользовался слабостью своего студента, подхватив его за бёдра и проскользнув между них. Гарри обвил ногами Томлинсона, впиваясь руками в его не по возрасту мощные и сильные плечи, постанывая ему в рот с каждым новым витком поцелуя. Одной рукой поддерживая ученика за талию, Томлинсон второй рукой одним быстрым движением рванул край его рубашки вниз, заставляя пуговицы разлетаться по всей аудитории. Гарри готов был уже провалиться в обморок от безумного микса чувств и ощущений. *** Если прижаться ухом к двери кабинета номер 24, можно будет услышать целую гамму интересных звуков. Но это была последняя пара, и задание университета практически пустовало. Гарри прижимался грудью к холодному дереву исписанной ученической парты, широко расставив ноги. На его лодыжках сиротливо болтались джинсы скинни. Парта скрипела под его напряженным худощавым телом, пока сам Гарри до крови прикусывал костяшки своих пальцев, стараясь не кричать в голос. Мистер Томлинсон грубо накрутил его волосы на руку, прижимая парня лицом вниз, с липким влажным звуком трахая его без презерватива. Мужчина тяжело дышал, одышка настигла его слишком быстро, и он буквально захлебывался тем безумием, что сейчас происходило между ним и его СТУДЕНТОМ. Воздух в маленьком учебном помещении накалился до предела, казалось - зайди туда, и сгоришь. Грудь Гарри горела огнём от сильнейшего трения, его ягодицы были раздвинуты до предела, принимая плоть преподавателя, годившегося ему в отцы. *** Гарри недоумевал, почему он до сих пор не умер от переизбытка чувств и драйва, как он до сих пор не утонул в океане, имя которому Луи Томлинсон. Мужчина прижался спиной к доске, пачкая мелом свежую накрахмаленную рубашку, пальцами напряжённо сжимая влажные от пота кудри студента, который жадно заглатывал его член до самого основания, каким-то чудом не давясь. Оба были готовы кричать от удовольствия, граничащего с болью. Гарри стирал свои голые колени в кровь, стоя перед мистером Томлинсоном, с его покрасневших ягодиц на пол липко стекали слюна и смазка, и Гарри мечтал, чтобы его продолжили безудержно трахать, приложив к подоконнику, до тех пор, пока он не охрипнет от стонов. Так, чтобы завтра им обоим пришлось взять выходной. Оттащив парня от себя за волосы, едва ли не кончающий мистер Томлинсон сел на учительский стул и похлопал себя по коленям. Удивительно, откуда в его возрасте у него столько сил на подобные непотребства?.. Гарри аккуратно пристроился у мужчины на коленях, бесстыдно разводя ягодицы и направляя рукой его член внутрь себя. Он медленно опустился вниз, мокро целуя преподавателя в изборозжденную морщинами шею. *** Гарри стоял у окна аудитории номер 24 в рубашке с оторванными пуговицами и курил, вдыхая аромат мокрой земли, гниющей листвы и озона. Ниже пояса он был одет только в мокрые от чужой спермы трусы, но его это не особо заботило. Мистер Томлинсон педантично застегивал манжеты своей голубой рубашки, непроницаемо смотря как бы сквозь Гарри, сквозь стены, сквозь что угодно. Будто бы не он сейчас осквернил свою альма матер, не он отымел своего студента на каждом уголке этой аудитории. Это осознание заводило Стайлса ещё сильнее. - Думаю, вы можете рассчитывать на пятерку в этом семестре, мистер Стайлс. - Плевать мне на ваши пятерки, многоуважаемый герр. Томлинсон будто не ожидал такой дерзости от своего студента. С молчаливым вопросом во взгляде он уставился на Гарри. - Лучше скажите мне, могу ли я рассчитывать на регулярные встречи? Мне нужно подтянуть немецкий. Отказ не принимается. Вы же не хотите, чтобы о ваших методах узнали в ректорате? Томлинсон лукаво улыбнулся в ответ, одними губами произнося: «Natürlich» (Разумеется).