Two sides of the same coin

На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе закружились хмурые, угрюмые, свинцово-серые тучи, задавившие солнце своей тяжестью. Светило, как будто растерявшись, совсем скрылось за их тяжёлыми боками… Сверкнула молния, а через несколько секунд невдалеке пророкотал гром, подтверждая своим ворчанием, что вот-вот на землю обрушится ливень. И люди, и звери начинают суетиться, стремясь поскорее спрятаться от неотвратимо надвигающегося дождя. Лишь только деревья, цветы и трава радостно начинают трепетать, разворачиваясь в ставшем сразу прохладным воздухе, радуясь скорому спасению от жары… И вот первые капли дождя упали на землю, будучи мгновенно  и без следа поглощёнными пересохшей землёй. Но следом за ними уже летят другие капли, их становится всё больше, они сталкиваются боками, суетятся, теснятся и толкаются – каждая стремится поскорее, желательно самой первой упасть на разгорячённую летом поверхность земли, тротуаров и домов. Все хотят быть первыми – ведь именно о первых каплях дождя пишут писатели. В крайнем случае, о последних – но никто не пишет о тех каплях, что упали в самый разгар дождя … Капель дождевых уже так много, что они сливаются в сплошные потоки и дождь расходится, уже льёт, как из ведра. Маленький мальчик с опущенными плечами и поникшим взглядом, тоскливо смотрел на близлежащие улицы и улочки. Настроение было безбожно испорчено, а все из-за этого дождя. Детский максимализм заставлял думать неокрепший ум, что это конец. Ибо обещание папы сходить на пикник было прервано. — В следующий раз мы обязательно сходим, — нежным и трепетным голосом, говорил омега, опуская свою руку на макушку сына. — Следующего раза не будет, — обиженно бубнил мальчик, виня не только треклятый дождь, но и своего папу. — Не говори так, не всегда же будет плохая погода, скоро выскочит солнышко, и согреет все своим теплом, — трепя волосы и чмокая пухлыми губами маленький лоб альфы. Мальчишка повернулся лицом в объятиях папы, и истошно заплакал. Маленькие слёзки, подобно каплями дождя стекали по пухлым щекам ребёнка. Нежный и убоюкивающий голос папы успокаивал, а тёплые и мягкие руки поглаживали подрагивающую спину. Всхлипы утихали, и вскоре затихли совсем. Обрывестые вздохи сменились спокойным сопением и равномерным дыханием. Мальчик заснул на руках папы. Тот в свою очередь отнеся свое чадо в его постель, и подобающе уложил спать. Тяжёлый вздох вырвался из груди омеги, а за ним и горестная улыбка. Парень нежно смотрел на мальчика, с красными щечками и надутыми губками. Светлая, словно прозрачная рука потянулась к макушке мальчика, перебирая тёмные пряди, и поглаживая голову. На последок поцеловав лоб, парень вышел из комнаты сына и пошел в свою спальню. Усадившись в кресло, возле камина, омега завороженным взглядом смотрел на языки пламени, что игриво танцевали в своих красных платицах. Не зря говорят, что можно вечно смотреть на то, как горит и тлеет огонь. Это завораживающее зрелище, которое утягивает на долго, и ты не знаешь, когда оно тебя отпустит. Было бы хорошо, знай ты, отчего такое влечение. В глубине чёрного зрачка играл оранжево- красный огонёк, что-то предвещая. Тяжёлая дубовая дверь медленно открылась, выявляя за собой черную фигуру. А точнее хозяина дома - статного мужчину в темно-сером фраке, на лице которого почти никогда не пропадала сворливая физиономия. Приглушённые шаги направленные к своему мужу, оглушительно резанировали в глубине ушных перепонк. Парень то-ли боязливо, то-ли обескураженно вскочил с кресла, встречая альфу со всем приветствием. Мужчина же в свою очередь сменил презреным взглядом супруга, не понимая, как согласился выйти за него. А омега натурой своей был очень чуток и миролюбив, что совершенно не подходит на роль мужа главы мафии. Ослепленный любовью к прекрасному, на тот момент, мужчине, бедный омега и не подозревал, что будет заточен в темный и мрачный "замок". Прожитые дни с каждым днем все сырели и сырели, пока окончательно не выцвели. Казалось, на совсем белом листе появилось яркое пятнышко, по имени Юнги. Прекрасный и любимый сынок, что был словно окутан счастьем и надеждой для омеги. И вот казалось, есть для чего жить, появилась то счастье, о котором трепетно молил парень, но краски начали сгущаться. На пути безмятежной и однотипной жизни, появился мужчина, бета, от которого в груди омеги запорхали бабочки. Но самым страшным было то, что эта страстная любовь была не по отношению к своему супруга, а его сопернику. Наивная и верующая натура билась в агонии от неправильной любви. Ведь, он считал, что должен быть счастлив со своим мужем, и любить в праве только его. Но те мимолетные встречи, взгляды и нежные шептания на ухо, не давало выхода бедному сердцу, кроме как полюбить и не отступаться. Только вот, была одна загвостка, что делать с сыном? Ведь, если вся правда о лжи вскроиться, то муж его убьет, а маленького сынишку будет держать в ежовых руковицах, воспитывая черствого и жестокого мужчину, по своему подобию. Юнги сидел за своим столом, восковыми мелками что-то чиркая по бумаге. Игривое настроение так плещало в маленьком тельце, детский азарт разыгрался, и из-за этого ничего не замечает вокруг. Мальчишка увлечённо перебирал мелки, не зная какой выбрать, но его раздумья прервала рука, прикоснувшаяся к его плечу. Альфочка испуганно дкрнулся, но страх растворился в ту же секунду, когда он увидел радостное лицо папы. — Привет малышь, у меня для тебя есть новости, скоро у тебя будет братик! — улыбаясь говорил омега, сидя на корточках возле сына. Узкие глазки мальчика расширились то-ли от радости, то-ли от шока. Но все же от первого, Юнги завизжал и обнял папу за шею. — Только папе не говори, это будет наш секрет, — прикладывая указательный палец к губам, прошептал парень. — Хорошо! — замохав головой, вопил альфа. Еще около часа, папа играл с сыном, дело близилось к вечеру и уже сонный мальчик лежал в обнимку с папой на кровати в своей пижаме. Омега ждал пока его чудо заснёт, и когда это произошло, парень аккуратно встал с кровати, тихо выходя из комнаты. Омега был счастлив как никогда, скоро в его жизни появится еще одно счастье, и тогда, еще черная полоса точно окраситься в белую. *** По истечению недели, омега все же решил рассказать мужу о беременности. Он выжидал, пока нужный срок пройдёт, чтоб его супруг не посылал делать оборт. Всё-таки "наследники", как он их называет, ему нужны. Постучавшись в темно-коричневую дверь, и услышав короткое 《Войдите》, омега зашёл в кабинет. Снова недовольный вздох и укоризненый взгляд. — Чего тебе? Если это что-то незначительное, то сразу проваливай, — проговорил альфа, не полнимая свой взгляд и полностью сосредоточившись на документах. — Я- я беременный, скоро у нас будет ребёнок, — заикаясь, теребя подол кофты проговорил омега. — Какой срок? — Две недели... — И ты мне это говоришь только сейчас? — озлобленно произнёс мужчина. — Я-я сам только недавно узнал...., — в груди омеги все переворачивалось, страх бурлил, лопая пузырьки. — Хорошо, я скажу нашему врачу, он будет следить за твоей беременностью, — снова опуская свой нос и внимание на ниже лежащие бумаги. Омега скоропостижно вышел, будучи за дверью, молодой человек скатился вниз по стене. Правая рука занимала ткань в зоне сердца, лицо искревилось в непонятной мимике, парень то-ли плакал, то-ли радовался. В осознанном, не животном страхе со стихий срываются маски, вся природа разом оживает и кружит вокруг тебя в каком-то смертельном танце. Тот кто уловил ритм этого танца, тот поймет о чем он и не умрет- спасется. В каждой катастрофе есть своя логика свой танец, свой ритм - как отпущенное время на некие действия. Если ты в ритме значит все успеешь - успеешь станцевать свою роль, свой танец в этом жизненном хороводе событий. Непонятные чувства зарождались у него в груди. Он был безумно рад, что муж не ругался, не заставил избавиться от ребёнка, а наоборот, сказал, что "все будет хорошо" - этих слов в слух не произносилось, но омега знал, чувствовал своим нутром, что с этим ребенком все будет хорошо. Руки невольно потянулись к еще совсем маленькому животу, отцовский инстинкт уже зародился, как и любовь к еще не сформеровавшемуся человеку. Да, омеги такие слабые и безвольные существа, они рады каждой мелочи, любят без поворота и верят всему. Для счастья им нужно не много, всего-лишь любви и семейного благополучия. Успокоившись, и вытря слезы с щек, парень направился в комнату старшего сына, старшего.... Медленно открыв дверь в детскую комнату, что была пропитана его запахом. Омега зашёл внутрь, стараясь "парить" над полом, чтоб не издать шума, который разбудит его малыша. Маленькое тельце, окутанное безметежностью и беззащитностью, завертелось в одеяле, что-то ворчать себе под нос, видя сны. Нежная улыбка расцвела на лице молодого парня, он любил смотреть на то, как спит альфочка, то, как чмокает губками и то, как морщит носик. Любвиметр внутри омеги зашкаливал, в угрозе и вовсе вылететь за пределы, и так безграничной колбы. Парень поглаживал макушку, стоя на коленях возле кровати, а вскоре, и вовсе лег по соседству. маю, нет. Та же самая царапина, возможно, глубокая, превратившаяся в клеймо на всю жизнь. Шрам не болит, но мы о нем вспоминаем, пусть даже изредка. Это лишь факт, эмоций у некоторых к тому моменту получению этого шрама нет. Прощение = прощанию, попрощались и все. С этим разобрались, хорошо, а как же быть с детскими обидами? Они длиннее и мощнее... Всхлипы утихали, и вскоре затихли совсем. Обрывестые вздохи сменились спокойным сопением и равномерным дыханием. Мальчик заснул на руках папы. Тот в свою очередь отнеся свое чадо в его постель, и подобающе уложил спать. Тяжёлый вздох вырвался из груди омеги, а за ним и горестная улыбка. Парень нежно смотрел на мальчика, с красными щечками и надутыми губками. Светлая, словно прозрачная рука потянулась к макушке мальчика, перебирая тёмные пряди, и поглаживая голову. На последок поцеловав лоб, парень вышел из комнаты сына и пошел в свою спальню. Усадившись в кресло, возле камина, омега завороженным взглядом смотрел на языки пламени, что игриво танцевали в своих красных платицах. Не зря говорят, что можно вечно смотреть на то, как горит и тлеет огонь. Эоо завораживающее зрелище, которое утягивает на долго, и ты не знаешь, когда оно тебя отпустит. Было бы хорошо, знай ты, отчего такое влечение. В глубине чёрного зрачка играл оранжево- красный огонёк, что-то предвещая. Тяжёлая дубовая дверь медленно открылась, выявляя за собой черную фигуру. А точнее хозяина дома - статного мужчину в темно-сером фраке, на лице которого почти никогда не пропадала сворливая физиономия. Приглушённые шаги направленные к своему мужу, оглушительно резанировали в глубине ушных перепонк. Парень то-ли бояздиво, то-ли радостно вскочил с кресла, встречая альфу со всем приветствием. Мужчина же в свою очередь сменил презреным взглядом супруга, не понимая, как согласился выйти за него. А омега натурой своей был очень чуток и миролюбив, что совершенно не подходит на роль мужа главы мафии. Ослепленный любовью к прекрасному, на тот момент, мужчине, бедный омега и не подозревал, что будет заточен в темный и мрачный "замок". Прожитые дни с каждым днем все сырели и сырели, пока окончательно не выцвели. Казалось, на совсем белом листе появилось яркое пятнышко, по имени Юнги. Прекрасный и любимый сынок, что был словно окутан счастьем и надеждой для омеги. И вот казалось, есть для чего жить, появилась то счастье, о котором трепетно молил парень, но краски начали сгущаться. На пути безмятежной и однотипной жизни, появился мужчина, бета, от которого в груди омеги запорхали бабочки. Но самым страшным было то, что эта страстная любовь была не по отношению к своему супруга, а его сопернику. Наивная и верующая натура билась в агонии от неправильной любви. Ведь, он считал, что должен быть счастлив со своим мужем, и любить в праве только его. Но те мимолетные встречи, взгляды и нежные шептания на ухо, не давало выхода бедному сердцу, кроме как полюбить и не отступаться. Только вот, была одна загвостка, что делать с сыном? Ведь, если вся правда о лжи вскроиться, то муж его убьет, а маленького сынишку будет держать в ежовых руковицах, воспитывая черствого и жестокого мужчину, по своему подобию. Все эти мысли и переживания не давали покоя молодому омеги. Но всю цепочку мыслей прервал звук, что доносился от открытой двери, за спиной альфы. У двери стоял маленький альфонса, неуверенно смотря на родителей. Папа сел на колени, тем самым показывая сына. Маленькие ножки топали по дорогому паркету, приближаясь в любимому папе. Обняв и взяв на руки ребёнка, омега поднялся на ноги, вокруг с сыном. — Ты что, опять плакал? — оглушающую тишину разорвал металлический голос альфы. Мальчик затрясся, он безумно боялся отца, и старался не допускать оплошностей при нем, чтоб не быть отруганным, а иногда и избитым. — Он сильно ударился, он не мог не заплакать, — начал было заступиться за сына парень. Но укаризненный взгляд супруга заставил испуганно опустить взгляд вниз. — Мне плевать, альфа не должен плакать! Сколько раз мне еще повторять?! — альфа замахнул руку, и к сожалению, не будет никакого но, что остановит его действия. Тяжёлая рука прилетела прямиком к мягкой щеке мужа. Бедный омега полетел, роняя с рук ребёнка. Больно ударившись локтем и бедром, на глазах наворачивались слезы. Опомнившись, парень полетел к сыну, осматривая его. — Ничего не болит? - обеспокоено проговорил тот. Мальчик в ответ, лишь помогал головой, прячась в объятиях папы, тем самым скрывая свои слезы. Мужчина хмыкнул, выходя из комнаты. Приглушённые всхлипы маленького альфы, пронзали воздух в комнате. Парень всеми силами пытался успокоить свое чадо, а тот лишь смотрел на посиневшую щеку папы, и все больше начал рыдать.