Первый день весны не всегда прекрасен

Тэн невнимательно слушает главного редактора, пока та в очередной раз кричит на него за какую-то ошибку, о которой парень уже даже не помнит. Он смотрит в пол, машинально кивая, как тот болванчик, когда его дергают за плечо или стучат по столу, выплевывая очередное «Ты меня вообще слушаешь, Читтапон?» Он то делает это, но вот не вникает в смысл от слова совсем, потому что еще с раза второго понял, что все всегда одно и тоже и просто будет идиотизмом тратить свои оставшиеся нервные клетки на этот шум. Правда вот вопрос о том, как его все еще не уволили, каждый раз мигает в голове, как только он выходит за пределы кабинета и сталкивается с таким же непонимающим взглядом его коллег. Парень лишь только жмет плечами, иногда зевает — поблагодарив параллельно бессонницу за неуважение к своей персоне в отделе — и возвращается к своему рабочему месту, включая компьютер. Пока тот жужжит, напоминая о том, что все еще жив, Тэн обычно разбирается в заметках и наводит относительный порядок на столе, сбрасывая половину ненужных бумаг в ящик или в урну, а остальную оставляет на месте. Этот раз не становится исключением, только вот пришлось перечитать некоторые заметки, что остались из прошлой недописанной статьи. Говоря о работе Личайяпорнкула, то он был журналистом. Обычно его обязанности включали в себя сбор информации, ведение репортажа из места событий и банальная редакция колонок, которые написали его коллеги. Это, конечно, раздражало, но выбора ему не предоставляли. Только несколько раз в прошлом году, отправляя его в две горячие точки, где люди устроили протест по причине БОсП, а если простым языком, то Бесчеловечного отношения к провидцами, работа означала что-то большее, чем просиживание штанов в офисе. В обоих случаях на протестах в большинстве были родственники, друзья и молодые люди провидцев, но были и те, что не имели таковых среди знакомых, однако действовали, чувствуя давление их слой общества. По-правде говоря, это грело Тэну душу, а быть совсем честным, то не потому, что он был таким добрым душой человеком, а потому, что сам был провидцем, который, к слову, достаточно неплохо скрывался от назойливых людей, что только и хотели завлечь кого-то со способностями для личной выгоды. Не то, чтобы Читтапон игнорировал свой дар, вовсе нет, просто он не видел смысла в том, чтобы кричать о нем налево и направо или (это он вообще считал слабоумием) пойти добровольно работать на кого-то, перед этим вытерпев пересосредотачивание способностей. Свой дар, таец не игнорировал никогда по двум причинам. Первая — его способности действительно были неплохи, а вторая — чаще всего его предсказания базировалась на смертях незнакомцев, которых он не мог не попытаться хотя бы спасти. Каждый раз во время очередного сна-видения Ли запоминал каждую деталь, чтобы после отыскать нужное место на карте и отправиться туда, имитируя стечение обстоятельств. Раздавшийся звук от включения компьютера заставляет Тэна моргнуть и сосредоточиться на работе, а не собственных мыслях, которых в этот раз было достаточно мало — предсказания этой ночью не было, поэтому он чувствовал некую расслабленность и апатичность, что накрыли его с головой, превратив из человека с даром в офисного планктона всего за одну секунду. Тэн даже не жаловался, а просто приспосабливался с неохотой. Эта вся «подработка» анонимным супергероем льстила ему, удовлетворяла эго и повышала собственную значимость. Это, конечно, было эгоистично с его стороны, но разве можно было об этом утверждать стопроцентно, если делал он это совершенно безвозмездно, иногда даже не давая человеку подумать о его возможной смерти, так, словно и приходил он совершенно не с целью помочь. Монотонно выстукивая пальцами по клавиатуре и сверяясь с информацией, что уже заранее была записана на нескольких листах, Читтапон не заметил проблему, что с интересом наклонилась рядом с его ухом и размеренно дышала, словно это было нормально, стоять у кого-то над душой. Хотя это и было нормально, но только в плане обычных будней Тэна, а не в плане нарушения границ личного пространства. — Босс опять тебя отчитала. Не надоело? Голос заставляет парня дернуть ногой и в следствие удариться о стол, тихо выругавшись на тайском, принуждая проблему, что сейчас стала только более значимой тихо засмеяться и покоситься в сторону кабинета главного редактора отдела. — Блять, Сюйси, будь добр, сделай одолжение — уйди отсюда. — не совсем вежливо просит парень, смерив китайца неодобрительным взглядом и пытаясь вернуться к работе. Не то, чтобы он не уважал Юкхэя, как коллега, то он вообще идеален, но его назойливость и беспардонность просто иногда поражали Тэна. — Ты мешаешь мне работать. — с нажимом продолжает Читтапон, но когда видит, что вместо желаемого результата остается одна лишь улыбка до оттопыренных ушей, то с страдельческим видом сдает позиции. — Чего ты хочешь? — Ты и сам знаешь, что я хочу свидания. — беззаботно говорит Вон, положив руку на плечо журналисту, отрезая возможные пути побега. Тэна же передергивает, но далеко не от действий, а от слова «знаешь». — Всего одно и я обещаю отстать, а то вдруг босс узнает о твоих причинах переодических отгулов на день, м? — хитро сощурив глаза сообщает Юкхэй, чувствуя как напрягается плечо под рукой. — Ты о том, что я напиваюсь в хлам? — совершенно спокойно спрашивает парень, сбрасывая руку с плеча и повернувшись к Сюйси. — Она знает об этом, не повезло пересечься в баре. — ложь, которую создал Читтапон для таких вот случаев и назойливых людей, как Вон Юкхэй. — Да нет, я о твоих снах. Прячь лучше свои заметки про людей на пороге смерти, солнце. — ядовито улыбаясь смеется парень, замечая, как в глаз тайца безразличие сменяется напряженностью. Тэн правда теряется, когда ложь, что раньше действовала на каждого, не срабатывает на собеседника. Он опускает глаза и силится придумать какое-то логическое опровержение, но когда проходит секунд пятнадцать, то он понимает, что шанс упущен: — Одно свидание и ты молча катишься к черту. — сухо отвечает Личайяпорнкул, нахмурившись, когда на лице заиграло выражение «возможно», которое само по себе не могло обещать ничего хорошего. — Что еще? — Молчание имеет свою цену. — Тэну стало бы все ясно, даже если бы он не знал Лукаса (это был его псевдоним), но это заставляет его состроить гримасу отвращения. — Ты жалок, Сюйси. — выплевывает таец, разворачиваясь к экрану и с заметной злобой начиная печатать текст будущей статьи. Он вновь чувствует руку на своем плече, но в этот раз только лишь дергает им, намекая Юкхэю, чтобы он перестал фамильярничать и общаться с Ли, как с другом. — Это значит да? — Это значит исчезни и больше чем на двухчасовую прогулку завтра после работы не надейся. Я не собираюсь плясать под твою дудку, уж прости. — с удивленным смешком отвечает парень не поворачиваясь. — Правда, скройся с глаз моих до завтра, ты будешь их мне мозолить потом еще два часа. — отмахивается Тэн, окончательно замолкая и погружаясь в работу. Читтапон слышит, как позади него тихо хмыкает Юкхэй, бросает что-то подобное на «посмотим, как ты потом заговоришь», но не обращает совершенно никакого внимания на это. Даже когда слышит как отдаляются шаги китайца, младший только бросает себе тихо под нос: — Лопоухий болван. — равнодушно и немного уставше, в очередной раз зевая и напоминая себе, что надо бы сходить на перерыве за кофе. Остаток дня проходит совершенно беззаботно: Читтапон работает, пьет кофе, перекидывается несколькими фразами с девушкой из отдела, помогая ей с колонкой и не видит исполнения угроз Юкхэя. Это заставляет его весело улыбаться и насвистывать под нос песню какого-то популярного гёрлз-бенда, какую он слышал недавно в магазине. В конце концов, его день не испорчен, кофе, пачка конфет и полнейшее спокойствие в итоге компенсировали отчитывание боссом и неприятный разговор с китайцем. Читтапон потягивается, закончив свою работу и довольно мычит, разминая затекшие конечности. Когда он так делает, то еще часто жмурит глаза щелочки-полумесяцы и в улыбке поджимает губы, словно кот, что грелся все это время на солнышке. Парень зевает после, протирает глаза, которые немного болели от работы за компьютером, но это происходило только из-за его плохого зрения, никто иной, кроме как он, тут виноват не был, сохраняет материал, выключает компьютер и принтер, который за сегодня так и не использовал, только потом направляясь к выходу из общего офиса, как всегда оставляя стол в «легком беспорядке». — До завтра. — бросает Читтапон, перед тем как выйти, на что в ответ ему бросается многозначительное «угу» от одной части отдела и молчание от другого. В этом не было ничего удивительного, так как поголовно все считали несправедливым то, сколько Тэну дается поблажек, а главное за какие заслуги (хотя этим вопросом довольно часто задавался и он сам). Парень почти слетает по лестнице, но не из-за того, что был полон сил и энергии, а потому что хотел быстрее оказаться дома и упасть лицом в подушку, даже если есть девяносто процентов того, что уже через три часа он проснется от видения. Улица встречает его приятной вечерней прохладой ноября, что заставляет его приятно жмурить глаза. Домой Читтапон обычно добирается на автобусе, но сегодня он решает вызвать такси, так как хотел еще зайти в кофейню — ему нужна была хоть какая-то энергия, чтобы не отрубиться по пути домой. Он заходит в уже знакомое заведение, перед этим заказывая машину, чтобы не тратить потом зря время в ожидании, заказывает эспрессо и только после устраивается поудобнее и столика за окном, размышляя о завтрашнем дне. Честно говоря, он не был доволен тем, что все-таки согласился на предложение Лукаса сходить с ним на свидание, но уже поздно было отказывать. Тэн, конечно, не питает симпатии к Юкхэю и сам иногда бывает слишком резким или стервозным, но слово свое держит. Уже совсем скоро он остается со своими мыслями тет-а-тет — кофе заканчивается — и до приезда такси не находит ничего более интересного, как разглядывать посетителей, которых было прилично. Кто-то просто сидел в телефоне, кто-то клевал носом над чашкой кофе или чая, а кто-то сидел над тетрадями или книгами. Таец вспоминает из-за этого себя во времена студенчества и немного улыбается, вспоминая, что тогда он практически не спал не только из-за видений, но и благодаря нескончаемой учебе. «Основы остаются, но меняются принципы» — довольно хмыкает своим мыслям парень. Еще около семи лет назад учиться в общественном месте было дикостью, сейчас же это абсолютно нормально. Если тебе хочется поучится в другой обстановке — пожалуйста. Тэн отвлекается, когда ему звонят на телефон и сообщают, что его уже ждут. Попрощавшись с работниками, которые ответили ему также доброжелательно, парень вышел на улицу и, достаточно быстро отыскав нужную машину, заваливается, улыбаясь от уютного тепла и чистоты салона. На деле Читтапон был немного брезглив, пусть и его стол вечно был завален бумагами. Когда у него уточняют адрес, то он лишь кивает, откинувшись на спинку сидения, из-за чего вся остальная дорога проходит в полной тишине. Только у своей многоэтажки Личайяпорнкул спрашивает о цене поездки и благодарит за нее, выскальзывая из машины в сторону своего подъезда. Таец не помнит, как зашел в квартиру, вернее просто сделал это на автомате, снял обувь и куртку вместе с джинсами, которые бросил уже в спальне на кресло, куда отправилась и футболка. Захватив вместе с собой чистую, журналист уплыл в ванную, чтобы почистить перед сном зубы и умыться. Это не занимает много времени, и уже через каких-то пять минут его тушка удобно располагается под одеялом, кутаясь в него по кончик носа и практически сразу отдаваясь в объятия беспокойного сна. Центр Сеула, переполненный размытыми силуэтами людей, шум вокруг и незнакомец впереди, чье изображение было четким и абсолютно живым… до поры до времени. Это был высокий мужчина, примерно одного возраста с Тэном. Его лицо казалось счастливым, пусть и на нем была тень усталости и частично оно было скрыто за беспорядочно лежащими черными прядями слегка отросших волос, но легкая улыбка была абсолютно искренней. Читтапону даже казалось, что она была обращена прямо к нему и от этого становится не по себе. Юноша фокусируется на губах мужчины, но речь заглушает визг колес, звук гнущегося метала и детский крик; парень моргает и видит как по лбу незнакомца стекает алая кровь, попадая в глаза, он видит, как его ранее белая футболка покрывается багровыми пятнами, а красные дорожки опоясывают обнаженные плечи и предплечья — первое опасение закрадывается в голову Тэна, заставляя подумать, что событие произойдет весной, но тогда он не понимает, почему он видит это сейчас, в ноябре. -…первый день весны… — доносится глухое подтверждение от толпы, чему провидец абсолютно точно не рад. Он на секунду отворачивается, чтобы разглядеть местность получше и запечатлеть ее в своей голове, но когда возвращает свой взгляд обратно, то незнакомец оказывается не один. Рядом с ним, спиной к самому Читтапона стоит другой мужчина, пониже, чем будущая жертва; у него напряжены плечи, он тянет на себя незнакомца за окровавленную руку и оборачивается на Тэна. С замиранием сердца тот видит в другом человека себя. Взволнованного и нервного, что-то кричащего и растерянного. Читтапон подскакивает на кровати, хватаясь за горло и делая глубокий вдох и сжимая другой рукой одеяло. Он чувствует как его бьет дрожь, как горло сжимает болезненными спазмами одышки, словно он пробежал кросс в несколько километров. Юноша не может собрать свои мысли в порядок и это не потому, что он не привык видеть сюрреалистические смерти разных людей, дело в том, что видеть себя в своем собственном предсказание было страшно, ведь единственное, что он знал об этом — что это плохой знак.