Первый день весны не всегда прекрасен

После того разговора прошла почти неделя. У каждого из парней остался неприятный осадок от него, но не каждый мог это хорошо скрывать или переваривать. Если же Тэён просто мирился с этой мыслью, считая не самым плохим решением, то Тэну и Чону было трудно укрывать этот факт от близких их людей, особенно первому. Для младшего это было тяжело, но Лукас отнесся с пониманием и просто все время был рядом, успокаивая лишь своим присутствием и молчаливой поддержки, подкрепленной беспокойным, но понимающим взглядом. Когда неделю назад они встретились вечером того же дня, Чону только и смог упасть лбом на плечо Юкхэю, будучи абсолютно истощенным эмоционально. Все, что он позже смог выдавить на вопрос о том, что случилось: «Там не будет счастливого конца…» Это было единственное, что он понимал ясно и от чего ему было больно, потому что чувствовал себя бессильным в этой ситуации. У старшего же тогда спина покрылась мурашками от безнадеги, скользящей в голосе его парня, но расспросами Сюйси старался не давить. Для Тэна же было трудно, потому что он понимал — кто-то в этой истории кого-то потеряет, это реальность с ее жесткими правилами игры, способов изменить которые либо нет, либо они утеряны давным давно, а надежда на то, что их удастся найти становилась лишь меньше с каждым чертовым днем. С другой же стороны, парень не хотел сдаваться: теперь он чувствовал на своих плечах ответственность не только за жизнь Джонни, но и Ли, которого хотелось спасти от себя самого. Ему хотелось уберечь Тэёна и от его собственного вечного кошмара, но на все это надо было время, которого у Читтапона было в обрез. Из-за всего этого кошмары парня начали принимать облик не только видений, но и реальных, самых обычных снов, заставляющих просыпаться посреди ночи от невозможности вдохнуть полной грудью. Это все еще не могло сравниться с привычными пробуждениями, но вынуждало задуматься о том, сколько он еще продержится в таком ритме. Его вымотанное и загнанное состояние не укрылось также от внимания Со, который начал все чаще уговаривать Тэна остаться на ночь. Он иногда слышал, как младший просыпался посреди ночи — потом находил его на кухне, рядом с непонимающей Шэрри и прячущего лицо в иногда влажных от слез ладонях. Ёнхо каждый раз осторожно обнимал его за плечи, ждал, пока юноша успокоится и только после шел вместе с ним обратно в спальню. В каждый из таких разов таец извинялся и засыпал практически сразу, как только голова касалась подушки, из-за переутомления, что сказывалось и на его физическом, и на моральном состояниях. — Тэн, может будет лучше, если сходим к врачу? — Джонни спрашивает это осторожно в один из общих случайных выходных, пока Читтапон лежит головой на его коленях, а у самого парня на груди лежит ретривер, успокаивая его своим теплом. — Я беспокоюсь о твоем самочувствии. Младший осторожно отводит взгляд, чувствуя как сквозь его волосы проскальзывают пальцы Ёнхо, что помогает немного расслабить раньше напряженные мышцы, ощущая из-за этого весь вес прижавшей его собаки. Еще когда Тэён сказал ему, что Со знает о провидцах, и, вроде как, не говорит никому о том, которого знает, то Тэн начал думать: как ему рассказать Джонни о себе, без страха за остальную «ложь». Ему, конечно же, не нравилось лгать старшему, каждый раз выворачивало под внимательным взглядом и стягивало чувством вины от понимающей улыбки и, чаще всего, обжигающего поцелуя в лоб или за ухом, но он не мог иначе. Не в этой ситуации, не в это время, просто не сейчас. — Джон… — осторожно начинает парень, возвращая взгляд обратно, одной рукой потянувшись к ладони Со, расположившейся на спине Шэрри, которая лишь повела носом на переведенные поверх ее шерсти пальцы. — Врач не особо поможет, если, конечно, хуже мне не сделает. — Что ты хочешь сказать? — голос у Джонни красивый и очень глубокий, иногда кажется, что в нем можно утонуть и спрятаться под его защитой от внешних проблем, но Тэну хочется только плакать от отдающего в нем беспокойства, потому что он не заслужил этой искренности в свою сторону. — Что я провидец? — спустя некоторое время неуверенно и тихо роняет таец, зная, что его слышат, потому что брови американца немного удивленно ползут вверх. Читтапону страшно до отвратительно липких мурашек, что бегут по спине, пока медленно истекают секунды, превращая изумление в нежную и тёплую улыбку. Становится страшнее, когда Ёнхо отпускает руку, но он только прогоняет с туловища младшего собаку, чтобы уже вскоре подтянуть его к себе и усадить на коленях, устроив его голову на своей груди. Он обнимает Личайяпорнкула за плечи одной рукой, удерживая его в сидячем положении, а другой рукой накрывает острые коленки, успокаивающе поглаживая их пальцами, за что и цепляется взгляд младшего. — Все в порядке, Тэн, я понимаю, почему ты молчал. — успокаивает парня Со, улыбнувшись, когда тот повернулся к нему, с замиранием вглядываясь в лицо возлюбленного. Мужчина также видел, что ему хотели сказать что-то еще, но уже вскоре таец аккуратно отвернулся, прикрывая глаза. Казалось, что между ними упала одна из стен, что мешала нормально и достаточно комфортно чувствовать себя друг с другом. — Это Тэён сказал, что мне можно довериться? — отшучивается старший, обхватив пальцами подбородок юноши, повернув к себе его лицо и заглядывая в приоткрывшиеся глаза. Тэн осторожно кивает, слегка улыбнувшись Ёнхо, который ласково поглаживает нижнюю губу, неприлично шершавую не только из-за ночных кошмаров и видений. Брюнет тянется вперед, невесомо целуя младшего, что действует как успокоительное, от которого Читтапон роняет голову в ключицы парня, слегка сжав широкие и крепкие плечи. Его успокаивают руки, плавными движениями скользящие по спине и пояснице, расслабляющие тело и мысли. Таец даже начал засыпать, чего, в целом, и хотел добиться Джонни, только вот лай с кухни нарушил покой, заставив обоих закатить глаза и подняться на не утихающий шум. В комнате они видят Шэрри, лапами упирающуюся в подоконник и счастливо виляющую хвостом, искрящимися глазами впившись в фигуры парней. — Что такое, девочка? — не понимает Со, отодвигая тюль и шторы, чтобы в следующую секунду зацепиться за танцующие в воздухе снежинки. Зима началась приличное время назад, быть честными, то уже нужно было готовиться к грядущим праздникам, но первый в этом году снег им довелось увидеть лишь сейчас. Только вот у Тэна это вызывало абсолютно противоречивые эмоции — обычная радость от официального начала зимы мешалась с ощущением, что время утекает от него сквозь пальцы, а ведь вопросов по-прежнему остается больше, чем ответов. Прошло уже полмесяца, как они с Ёнхо встречаются, полмесяца, как он пытается найти любую зацепку, чтобы спасти и возлюбленного, и Ли, решившего закончить свою жизнь первого марта в пользу другого человека. Все это было сложно: сколько бы не искал Читтапон информации в интернете, не было гарантии, что он найдет нечто полезное или хотя-бы новое, не проверенное. Поиск в библиотеках ни у него, ни у вызвавшегося помочь Чону (хотя лучше сказать Чону и Лукаса), не увенчался успехом, потому что там попросту не было книг, что хоть немного могли бы оказаться полезными. От этих мыслей и сказывающегося недосыпа у Тэна разболелась голова, от чего юноша слегка пошатнулся, спиной ложась на грудь Джонни, устало и громко выдохнув через нос. — Устал? — спрашивает старший, обхватывая младшего поперек живота, чувствуя как его ладони ложатся поверх руки. — Ты сегодня практически не спал, да и… тебе ведь не твоя смерть снится, не так ли? — прежде чем выразить свою догадку, Со делает небольшую паузу, сомневаясь, что она уместна, но ему казалось, что этот вопрос необходим. Он знал это уже от Тэёна, который как никто другой знал об этом недобром знаке. — Немного. — кивает Читтапон, замирая, когда услышал вопрос Ёнхо. Ему нельзя было признаваться полностью, но и удерживать тайну тоже уже было невозможным. Тем более, он сам решил вскрыть некоторые карты — те, которые давали бы их отношениям окрепнуть, повысить уровень доверия, но не вызвать подозрений касаемо главной проблемы. — Конечно, но я вижу кое-что другое и меня оно пугает гораздо больше, чем собственная смерть. — вздыхает юноша, понимая, насколько клишировано это звучит. «По крайней мере, ты не врешь хотя-бы здесь», — успокаивает себя таец, поворачиваясь в объятиях Джонни, чтобы заключить его в свои. — Я не хочу пока об этом думать, оно вызывает мигрень. — отвечает Тэн, прежде, чем ему успевают задать вопрос, слабо улыбнувшись, когда его подхватывают под бедра, чтобы усадить на подоконник. Джонни часто так делал, просто чтобы компенсировать разницу в их росте или немного смутить Читтапона, щеки которого покрывал в такие моменты едва заметный румянец. — Хорошо, поговорим об этом позже. — урчит Ёнхо, не сдерживая легкой усмешки, когда младший обхватил его торс ногами, таким образом прижимая к себе. Может им уже и было за двадцать и не стоило так безрассудно садится на подоконники, особенно, если их могли заметить, но оба чувствовали себя друг с другом легче, спокойнее и хотели творить эти небольшие глупости просто потому, что они нравились обоим. — Хочешь спать? — спрашивает Со, нырнув руками под футболку младшего, пальцами касаясь острых ребер, вызывая мурашки у Тэна. — Неа, я хочу провести с тобой время. У нас мало общих выходных, а поспать я успею и после работы. — отвечает парень, оглаживая пальцами руки Ёнхо, выглядывающие из-под футболки, пока тот улыбается на это незамысловатое действие, наклонившись немного ближе: — Прогуляемся на улице в снегопад? — с улыбкой спрашивает Со, отражаясь в тэнових блестящих, но по-прежнему уставших глазах. — Конечно, звучит романтично, мистер Со. — пытается отшутится таец, головой упираясь в окно позади, пока Джонни в очередной раз за сегодня тянется за поцелуем, не выпуская юношу из своих рук. Они не скрывают то, что обожают целовать друг друга: каждый раз для них это новые эмоции, новые ссадины на губах и новая попытка не сорваться. Тэну, быть честным, немного страшно, а Джонни каждый раз понимает, что сейчас не подходящий момент, поэтому и держится; им главное, чтобы каждому из них было комфортно и никто не чувствовал себя принужденным. Было еще то, что казалось Ёнхо одновременно и чертовски милым, и дьявольски возбуждающим — когда он углублял поцелуй, на автомате прижимая младшего ближе к себе, то Читтапон сжимал коленями его торс или ноги, от появляющегося тянущего чувства в животе и тихо стонал, ощущая язык Со у себя во рту. Мужчина всегда тихо рычал на столь невинно-сексуальное действие, вжимая тайца в поверхность, но вместе с этим его руки с нежностью обнимали его, заключенного в кольце сильных рук, и вводили в приятную потерянность, стирая будничную черту напряжения между ними. В какой-то момент Джонни зарывается пальцами в густые темные волосы, осторожно оттягивая их, а Тэн несильно кусает его за нижнюю губу, оттягивая, но отстраняясь уже в следующий момент из-за того, что первым это делает старший. У Читтапона легкая пелена перед глазами и он понимает, что у Ёнхо тоже, так как чувствует его горячее дыхание на своих чувствительных устах, трещинки на которых щиплет от жара чужих губ напротив. — Мы собирались погулять. — хрипло смеется Ёнхо, выравниваясь, пальцем мазнув по приоткрытых и зацелованным губам и слыша ответ неровный вдох. Со улыбается на это, помогая Тэну слезть с подоконника и немного поправляет ему взъерошенные собственной рукой волосы. Уже в спальне он достает вещи Читтапона из шкафа, часть которых оставалась в квартире старшего для удобства, протягивает их парню, который уже уходит в душ, чтобы заодно и умыться, так как сейчас было всего девять часов утра. Джонни только улыбается на это, взглядом цепляется за прибежавшую к нему Шэрри и понимает, что гулять они пойдут все втроем, когда видит зажатый в зубах красный поводок и полный надежды взгляд, которому он не может отказать.