Даяра. Дороги Средиземья

Дочь, конечно же, не могла усидеть на месте. Не с таким характером, не с таким наследственным шилом. Яна сама не была примером хорошей девочки — попала аж в Средиземье, в пасть к дракону. О том, какой скотиной был любимый супруг, первое время она любила вспоминать, когда они были наедине. Все-таки и грозного ящера можно пронять. Совесть Смауг себе, конечно, не отрастил и даже не собирался — вот еще глупость! — но ее жалобами на себя любимого проникался и извинялся очень старательно. Бури, которые проносились над Средиземьем, не трогали их королевство. Она бы совсем забыла о беспокойстве, не знай историю до конца. Правда то, что дочь станет частью Братства Кольца… Воспринять спокойно было трудно. Очень трудно. Папина дочь — тут влияние собственных генов Яна категорически отрицала — не могла пройти мимо главной заварушки столетия. Естественно, первым побуждением было вернуть и запереть ребенка на сотню замков. Но ведь это ничего не решит. Разве удержишь дочь дракона? Даяра любила их, но все-таки ушла, потому что иначе не могла. И Яне, и Смаугу оставалось принять выбор дочери и беспокоиться на расстоянии, как и всяким родителям под этими небесами. Ведь даже самая милая крошка вырастает и ищет свою дорогу в этой жизни. А их чертенок никогда не мог усидеть долго на месте. Да и разве можно упрекнуть Даяру в этом? Яна просто ждала все эти долгие месяцы, когда в их ворота войдет Братство и их дочь. Ей не было дела до Кольца… Она просто знала, что Фродо суждено донести его до Роковой Горы. Рок не давал осечек. Она будет рада увидеть племянника Бильбо, которому столь многим обязана. Посмотреть на Арагорна, Леголаса, Боромира, Гимли своими глазами. Удостовериться еще раз, что сказка-кошмар реальна. И отпустить их дальше. Не пытаясь предупредить или уберечь. Мудрость ли это или цинизм? Лишь время покажет. Время… Она столько лет любит и любима. Зеркала отражают всю ту же девушку, которая когда-то упала на злато в сокровищницы Одинокой Горы. Правда, у той Яны еще не было ни венца королевы, ни платьев, ни такого взгляда. Та Яна еще не влюбилась в язвительного дракона и не стала матерью своей маленькой принцессы. Но время расставило свои акценты. И сейчас у неё прекрасная семья, которую она не променяла бы ни на что. Смауг ждал прямо у ворот во втором облике, чтобы не напугать гостей сходу. Да и любимую дочь лучше обнимать, когда у тебя руки, а не лапы с когтями. Яна же прижимала ладонь к покалывающему сердцу, готовясь обнимать, целовать, выговаривать ребенку за все хорошее. Уйти на несколько лет и вернуться в такой компании — уму не постижимо! Коридоры и сам зал были ярко освещены. Она не терпела тьмы в своем доме. Хватало того, что Саурон не собирался оставлять их в покое. Яна не забыла, что тот едва не сделал с ее драконом. И сам Темный Властелин тоже вряд ли простил Смаугу все. За всем этим волнением ни она, ни дракон не обратили внимания на странное поведение Тимена. Балрог эти месяцы проводил большей частью в самых глубоких пещерах у самых корней земли, там, где магма текла свободно. И теперь он не вышел встретить племянницу. Любимый часто говорил о наползающей Тьме: что времена все тревожней и скоро их блаженный покой будет так или иначе нарушен. В крылатых созданиях Искажения, кроме ярости, было много иной мудрости. Смауг словно что-то предчувствовал, но все же отказывался делиться всей правдой. Словно это знание было для него невыносимо горьким. Откуда она это знала? Да просто любя всем сердцем, разделив пламя на двоих, трудно что-то скрыть друг от друга. Даже если ты коварный, увертливый и ужасно хитрый обаятельный дракон. Как она его любила… Казалось, до их встречи даже не жила. Словно спала, а открыла глаза в первый раз по-настоящему когда упала в наполненную золотом пещеру, где спал Последний Дракон. Яна не боялась судьбы. Страшилась, разве что разлуки… На которую они все же обречены. В ней жила тревога за единственного ребенка. Но Даяра не была былинкой, она — дочь дракона, сумеет за себя постоять. Уж смирения в своей девочке Яна никогда не наблюдала.  — Мама! Звонкий крик печально-звенящим эхом отбился от стен. Загорела, лицо усталое… В волосах запутались какие-то листочки. И только верная Кьяра неизменно бдит рядом. Она прижала к себе дочь так крепко, что не вздохнуть им обоим, забыв обо всем на свете. В том числе и о топтавшихся у входа хоббитах, двух людях, эльфе, гноме и истари. Сейчас Яна не была королевой, не была доброй хозяйкой мифриловых палат. Она была прежде всего матерью, которая ужасно соскучилась. Так, что слезы по лицу бежали. Когда на их с дочерью плечи легли знакомые руки мужа, стало совсем хорошо. Смауг обнял их обеих, бережно целуя две макушки, благо длины рук дракону хватало.  — Мама… папа… Я соскучилась… Так соскучилась!.. Утерев слезы ладонью, она отпустила дочь, позволила ей как в детстве с радостным визгом повиснуть на крепкой отцовской шее. И наконец обратила внимание на Братство. Те смотрели на теплую семейную встречу, как на что-то невиданное доселе. Хотя чего они могли ожидать? Яна прекрасно знала, какие россказни о них по Средиземью ходят, в том числе из-за неуемной злопамятности гномов. В них она была то чудовищем, то жертвой поругания чудовища, в зависимости от настроения рассказчика. Но кто поверит в это теперь? Когда дракон воркует над своим главным сокровищем, аккуратно стирая слезы от радостной встречи с личика дочери. Правда порой бьет наотмашь, сильней самой досужей выдумки. Они не были чудовищами, были просто любящей семьей.  — Я рада приветствовать вас в Мории. Всех вас. На миг она остановила свой взгляд на гноме. Яна когда-то не могла поверить, что сможет быть такой холодной и величественной. Но Гимли, сын Глоина, одним своим видом напоминал ей о том времени, которое возлюбленная дракона всеми силами пыталась забыть, стереть из памяти. Темницы Эребора, невыносимый страх за дитя в своем чреве и боль утраты любимого… Она не понимала, как в те ужасные месяцы не сломалась.  — Оставьте страх и предрассудки за порогом нашего дома. Здесь вам не желают зла. Здравствуй, Фродо из Шира, тебе рады, — Яна подарила яркую теплую улыбку племяннику своего друга. Поддержка Бильбо в те одинокие дни в заточении среди всеобщей ненависти спасла ее, и она не собиралась об этом забывать. Фродо. Черноволосый, чуть выше остальных хоббитов, в голубых глазах столько печали и тяжести… Ему больно и страшно. А ведь путь Хранителя только начался. Ей и не передать всей степени своего сочувствия к нему, такому отчаянно светлому и храброму, взявшемуся нести чернейшее зло этого мира.  — Гэндальф, проследи за ними, волшебник. И в нашем доме вы будете в безопасности. Смауг перешел на древний квенья, тот, который давно не звучал на этом берегу, специально. Ни к чему, чтобы эльф понял сказанное. Он не хотел никого оскорбить, просто предпочел избежать возможных проблем, поэтому сказал посланнику Валар об этом прямо. Серый маг искал в его взгляде подвох, но находил в раскаленных озерах злата лишь насмешку. Создание Мелькора ускользало раз за разом, не давая прочесть ни единой своей тайны. И все же Олорин всей своей сутью ощущал древность и силу… Проклятую силу, которая создала дракона. Создание, которое противоречит Изначальной Музыке, жило, дышало и бросало вызов. Велика милость Эру. Раз Он позволил этому случиться. Яна разместила Братство по комнатам, чуть задержавшись у Фродо, чтобы расспросить его о почтенном дядюшке. Ей, конечно же, хотелось быть рядом с дочерью, и как можно скорее. Но долг хозяйки свят. Поэтому она должна была убедиться, что гостям удобно и всего хватает. Видно было, что все они поражены роскошью чертогов Последнего Дракона. Да, ее муж не терял время зря, превращая пустую Морию в красивый и уютный дом для них. Если бы Яна могла читать мысли, удивилась бы тому, что думают члены Братства при взгляде на нее. Между той, которой она являлась сейчас, и той, что была, лежала пропасть без дна и границ. Они видели юную деву, красивую живой человеческой красотой, весьма далекой от холодного идеала, и задавались вопросом: почему старость не коснулась ни лица, ни кос жены Последнего Дракона? Ее миновала отпущенная в Арде человеческому роду доля увядания. Все, что видели до сих пор спутники в Мории, рушило все их представления: и о хозяевах древнего царства, и об их гостеприимстве, и даже о внешности… Все ли это сюрпризы?