Наследник для Малфоев

После «вежливого» приглашения Министра к себе на ковер Люциус уже был готов к взбучке и, приближаясь к кабинету начальника, мысленно придумывал речь в свою защиту. Конечно, он не сомневался, что столь провокационные фотографии дойдут до Самого Начальника, но надеялся, что старый маразматик этот выпуск Пророка попросту пропустит и даст Люциусу дальше заниматься своими обязаностями и не отвлекаться на глупейшие разговоры. Около кабинета Министра его встретил молодой парень, уже шестой секретарь с начала года. Все они были светловолосыми и смазливыми, словно от одних родителей рожденные. Где именно кадровики находили этих близнецов, Люциус знать не хотел, как и то, почему они столь скоропостижно увольняются. — Вас ждут, лорд Малфой, — ответил парень, а Люциус не сбавляя темпа пошел к вычурным двустворчатым дверям, которые при его приближении гостеприимно открылись. Корнелиус Фадж всей своей важной персоной сидел в пурпурно-алом кресле в кабинете, где каждый дюйм был образцом высокого искусства и богатства. Если гардины — то с золотым тиснением, если часы — то от лучшего заграничного мастера ценой в несколько тысяч галлеонов. Господин министр был явным любителем красивых вещей и красивых людей. Особенно его интересовали блондины. — Звали? — поинтересовался равнодушно Люциус, замирая около самого входа. И нет, не потому, что боялся этого человека, а потому что желания приближаться к нему не было. — Что это? — недовольно гаркнул Министр, бросая раскрытый номер газеты на стоящий рядом стол для переговоров. Та пролетела чуть не до края и остановилась, едва не упав на пол. Пришлось подходить ближе, чтобы посмотреть, что именно так разозлило Фаржа. Та колдография, где он держал Снейпа за руку, никак не могла вызвать настолько дикого бешенства у босса. — И что? — удивился Люциус, удостоверившись, что этот снимок ничем не отличается от пяти других, которые он видел ранее. — Ты что себе позволяешь? Отношения с каким-то уродом? — А почему я обязан перед вам отчитываться за свою личную жизнь? — холодно ответил Люциус, игнорируя оскорбление, пущенное в сторону Северуса. Не хватало еще лишний раз подчеркнуть, что этот человек ему дорог. К сожалению, в том кругу, где он работал, иметь привязанности было равносильно демонстрации слабости, потому что, зная их, другие могли легко превратить тебя в марионетку, а становиться куклой Люциус не собирался. Идея выставить его отношения со Снейпом на публику была обдумана заранее. Как-никак Северус далеко не безобидная ромашка и способен сам за себя постоять, даже против такого матерого мага, как Министр. — То есть ты считаешь, что подобное поведение достойно министерского работника? Что скажут избиратели? — Мне плевать, что они скажут. Я отказываюсь бороться за кресло Министра. Можете им подавиться, если в этом дело, — решил Люциус сразу раскрыть все карты, прекрасно понимая, к чему ведет этот маг. Их соперничество последнее время достигло апогея. Фадж чувствовал, что молодой амбициозный политик со свежим взглядом на стратегию развития страны более вероятно привлечет внимание людей, чем набивший уже всем оскомину пожилой волшебник, за спиной которого был не один скандал. — А что бы на это сказал твой отец? — решил сменить тактику Фадж, понижая градус давления, делая этот разговор почти дружеским. — Мой отец мертв и больше ничего не скажет. — Свободен! — бросил раздраженно Министр, ставят точку на этом странном разговоре. Немногим позже Люциус получил письмо, где помимо фотографий его со Снейпом, далеко не таких невинных, как в кафе, а также пары нечетких снимков Гарри лежало письмо довольно прозрачного содержания. Фадж приглашал его на ужин и обещал, что в случае отказа с «моими мальчиками» произойдет что-то неприятное. И как только узнал про Гарри, паршивец?

***

Люциус давно уже догадывался, что ненависть Министра к нему заключается не в плохом исполнении непосредственных обязанностей, а в том, что Малфой посмел ему отказать. И самое смешное, что это был даже не Люциус. Фадж был влюблен в его отца, но тот только смеялся над признаниями другого мужчины, не собираясь принимать его ухаживания. А этот самый мужчина обиделся, решил построить выдающуюся карьеру и доказать, что он достоин любви. Карьеру-то он построил, вот только никому ничего не доказал. Абраксас благополучно женился и срать хотел на всяких там Министров и их чувства. Одно обижало, отец был виноват, а отыгрывался старый кретин на сыне, который будто в насмешку был очень похож на своего гетеросексуального родственника. Отчасти Люциус даже предполагал, что своей стремительной карьере он был обязан своей внешности и предпочтениям их Министра, как-никак за время его работы случалось больше десятка раз, когда он был на волоске от увольнения или же тюрьмы, но каждый раз слишком быстро выбирался сухим из воды. Подозрительно быстро… И вот теперь придется за это платить. Главное, чтобы только собой, а не Северусом или же сыном.