Наследник для Малфоев

Северус пришел через пару дней, ничем не показал, что знает о том, что произошло, а Гарри, который до этого очень хотел пожаловаться ему на Малфоя, передумал, прекрасно понимая, что они в очередной раз поругаются и разбираться Люциус придёт именно к нему. А значит, нужно помалкивать и стараться, чтобы эти двое не ругались. Да, как показал опыт, лучше вообще не давать никакой оценки их отношениям, иначе попадешь между молотом и наковальней и вряд ли останешься жив. Тест на беременность Люциус принёс через пять дней и молча дождался, пока Гарри вернёт ему результат. На белой полоске виднелась только одна полоска, а значит, с первого раза у них ничего не вышло и всё повторится вновь. — Я буду вечером, — зло бросил он, аппарируя вон, а Гарри захотелось схватить Люка и бежать. Неважно куда, лишь бы подальше от этих сумасшедших. Он даже начал собирать детские вещи, а потом, немного успокоившись, пришел к выводу, что идти ему некуда, ночевать негде, а все деньги лежат на счету в банке, куда он так и не нашел времени сходить самому. Пока все покупки он оформлял на свою фамилию, а банк оплачивал их автоматически, никаких наличных, чтобы их можно было прихватить с собой, у него не было. Легче ожидание во второй раз не далось. Скорее наоборот. Если сперва он понятия не имел, чего ожидать, то сейчас он довольно красочно представлял сам процесс и искренне недоумевал, как другим подобное может нравиться. Северус вот когда с ним спал, даже не ойкнул, а он думал, что начнет визжать словно девчонка. Да он, наверное, рожал проще, хотя нет, те мучения тянулись дольше, хотя что-то общее все равно имелось. При родах из него пытались вытянуть что-то большое, а при сексе с Малфоем — наоборот, засунуть. Люциус в этот раз явился позже, чем обычно, Гарри уже безмятежно спал в кровати. Он не видел, как мужчина раздевался, и только почувствовал, как его обняли и прижали к абсолютно голому телу. Открывать глаза не хотелось, Гарри молча повернулся на бок, чтобы тому было удобнее, и приготовился терпеть. Люциус тоже не сказал ничего, просто положил ладонь парню на ягодицу и, ощутив не голую кожу, а плавки, стащил их сперва к коленям, а потом полностью, отбросив куда-то на пол. Гарри ожидал, что сейчас вновь будет больно, но Люциус принялся неспешно водить ладонью по голой коже, вдоль спины и к ягодицам и обратно той же тропинкой. Нежные, ласковые прикосновения злили намного больше, чем насилие. Если жестокость в лице Люциуса Малфоя была понятна и абсолютно подходила к его характеру, то нежность была чуждой. На миг даже стало причудилось, будто в темноте комнаты рядом с ним лежит абсолютно чужой мужчина. Хотя он что, считает лорда Малфоя родным? — Не надо. — Что не надо? — спросил он голосом Люциуса Малфоя. — Вот этого не надо, делайте уже то, за чем пришли, и дайте поспать. Я сегодня устал, — сухо и холодно произнес Гарри, стараясь словами выразить своё отношение ко всему происходящему и хоть как-то достучаться до совести этого нахала. Мокрый палец протиснулся внутрь ануса, а Гарри подумал: «Какая совесть? У него её нет!» — Ты — мерзавец, — прошипел Гарри, смотря в темноту, когда к одному пальцу присоединился ещё один, вызывая уже неприятные ощущения. — Мерзавец, — согласился Люциус, продолжая однообразными движениями растягивать непривычные к подобному обращению мышцы. Сегодня он не был зол, он был в хорошем настроении, поэтому и к Гарри относился по-другому, с юмором реагируя на его реплики. В другой ситуации за подобные слова можно было неплохо отхватить. Люциус не привык спускать любые оскорбления в свой адрес и плевать ему было, кто именно это скажет. К сожалению, в его семье даже домочадцы могли легко схлопотать из-за любой опрометчивой реплики, отцу было плевать, кто стоит перед ним, ребенок или женщина. Он считал, что все они должны уважать его, как главу рода, и получать соответствующие наказания за проступки. Хотел он того или нет, но такое же поведение привили и ему. До этого только Северусу он прощал нелестные обращения в свой адрес, а теперь выходит, ещё и Гарри. — Ненавижу, — произнес тихо парень, когда с приготовлением было закончено и Люциус проскользнул мокрой головкой внутрь, немного наваливаясь сверху на него, потому что Гарри отстранился от проникновения, ложась практически на живот. Ещё один толчок и член почти полностью прошел внутрь, заставив Гарри охнуть и застонать в подушку сквозь сомкнутые губы. — Поверь, ты далеко не первый человек, который меня ненавидит. Я уже привык. Люциус перекатился вместе с Гарри, устраиваясь у него на спине, а потом, положив руку ему на живот, немного приподнял, заставив согнуть ноги в коленях, чтобы ему было удобнее. — Может, стоит задуматься, что это неспроста? — ответил Гарри, позволяя делать с собой всё, что угодно, и теперь упирался лбом в подушку, ощущая его, сильно возбужденного, глубоко в себе. И как только разговаривать может? В прошлый раз он был способен только поверхностно и учащенно дышать. — Боюсь, меня абсолютно не волнует мнение окружающих. У меня есть моё собственное. — И ты считаешь правильным то, что делаешь со мной? — Я не считаю это преступным. Ты уже совершеннолетний и можешь спать с кем пожелаешь. — Я не хочу спать с тобой. — Ты ещё не понимаешь, как тебе повезло, — припечатал Люциус, а Гарри решил, что исправить этого человека невозможно, а значит, нужно только понять. Его желание иметь сына Гарри понимал и наверное, попроси он по-хорошему, то помог бы и выносил младенца просто так. Но просить Люциус Малфой не умел. Он умел приказывать или просто брать то, что ему захотелось. С одной стороны, это была ужасная черта характера, жертвой которой стал сам Гарри и, вероятно, множество других людей. С другой стороны, у него самого не всегда хватало смелости взять даже то, что ему положено по закону. Он не умел отстаивать свои права и ругаться. Люциус же вероятнее удушил бы просто за косой взгляд в свою сторону, не говоря уже об игнорировании его прав. Кончил Люциус в этот раз намного быстрее. Гарри даже не поверил своему счастью, когда мужчина наконец вышел из него и просто лег рядом на довольно узкой постели. Поэтому, когда Гарри вытянулся на кровати, ложась на живот, их плечи соприкоснулись. Того неприятного чувства ноющей боли внутри практически не было, а если не шевелиться, то вообще отлично. «Неужели я привыкаю? — подумал Гарри отстраненно. Именно сейчас он впервые осознал, что его не отпустят и неважно, забеременеет он или нет. Он и Малфой будут спать вместе долгие годы, если он того, конечно же, захочет. А если не захочет, Гарри останется жить один. Он не подпустит к нему никакого другого мужика. Хотя, может быть, когда наиграется?.. — Я могу начать потом с кем-то встречаться? — озвучил Гарри свои невесёлые мысли. — Нет, — прозвучал категоричный, но ожидаемый ответ, — увижу с кем-то другим — убью его. — Ты меня даже не любишь! — Это не мешает мне предъявлять на тебя права. Ты выносишь мне ребенка, Гарри, и воспитаешь его нормальным человеком. Нормальным, не таким, как я, — произнес Люциус перед тем как исчезнуть, а Гарри решил, что спать смысла нет. Через полчаса вновь кормить Люка. О словах Люциуса он старался не думать, потому что понимал, что готов простить этого гада. А прощения он не заслужил и не заслужит, никогда!