По стопам Годрика Гриффиндова

      Утром Драко проснулся в хорошем настроении; улыбка не сходила с лица почти всю ночь, а кошмары, впервые за последние три месяца, не беспокоили прелестную голову этого юноши. Окончательно проснувшись, он, наконец, вспомнил, где находится и, самое главное, С КЕМ! Мысли начали расползаться, дыхание сбилось, сердцебиение ускорилось, глаза разбегались по комнате. Наконец паника утихла и эти самые глаза остановились на кровати, и каково же было его удивление, когда она оказалась пуста и аккуратно заправлена. И вот он додумался поискать часы, которые на несколько мгновений засияли перед его глазами и исчезли. Отойдя от шока, он все же подумал: «Еще только 8:30, куда же делся Гарри? Может, ушел завтракать? Но еще рано, в выходные завтрак с девяти…» Не успел он придумать еще причины отсутствия Героя, как он сам появился в проеме входа в комнату. Да в каком виде он был… голый торс, но он почему-то не был таким накаченным, каким запомнился вчера. На шее полотенце, волосы торчат в разные стороны, по телу струятся капельки пота; все это разом выбило половину мыслей из блондинистой головы, но он лошадиным усилием воли заставил себя удерживать спокойное выражение лица, потому как помнил, что вчера вел себя совершенно недопустимо и показал больше эмоций, чем позволял статус.       Тем временем, хозяин комнаты прошел в нее, подошел дальше — к шкафу, сделал замысловатое движение палочкой и направился в душевую комнату. Через 7 минут струи воды стихли за дверью, а еще через 3 вышел уже полностью готовый Гарри Поттер. Драко следил за каждым его движением, а брюнет стоял и спокойно взирал на новоявленного соседа. Но, видя, что тот не выдержит такого напряжения, Гарри начал говорить.       — Я вижу, что ты хочешь задать мне несколько вопросов, но перед этим приведи себя в порядок: умойся, оденься, а потом спокойно, никуда не спеша поговорим. — На этом и порешили. Драко, взяв из этого потрясающего шкафа все, что может пригодиться для утренних водных процедур, отправился в соседнюю комнату.       Выйдя в рекордный для себя срок, подгоняемый любопытством, он уставился на Поттера. Все вопросы разом смешались, пытаясь решить, какому же первому вырваться на свободу. Увидев метания, Гарри решил помочь старому врагу.       — Сейчас ты можешь задавать мне любые вопросы, но не на все получишь ответ. А если точнее, то на некоторые вопросы ответ ты можешь получить только в этой комнате, только если захочешь. Некоторые вопросы оставим на потом, потому что есть то, что должен знать каждый, кто учится на нашем факультете. Поэтому мы на них ответим вам троим, чтобы не повторяться, отвечая по несколько раз одно и то же. Но, если будут вопросы, которые я сочту неприемлемыми, то ответы ни ты, ни твои друзья не получите.       — Почему-то, что ты можешь рассказать только в этой комнате, я могу не захотеть слушать? — Драко был действительно удивлен второму предложению парня.       — На эту комнату наложены чары конфиденциальности, которые я могу изменить. Например, если ко мне приходят с проблемой, то я ставлю их так, чтобы такому ребенку гарантировать, что за пределы этой комнаты с моей стороны не выйдет ничего, что смогло бы испортить репутацию студента. Вот еще пример: сейчас ты мне задаешь вопросы, ответы на которые ни за что не должны попасть в руки тем, за чей язык я не могу поручиться. В этом случае защита стоит такая, что сохраняется моя конфиденциальность; ты не сможешь ни словом, ни намеком никому сообщить, что я могу тебе тут рассказать. Поэтому в этом случае я могу за тебя поручиться. Если ты намеренно захочешь кому-то что-то рассказать, то вся твоя память об этом разговоре сотрется… это в лучшем случае. Но, если ты подумаешь об этом ненамеренно сказать, то у тебя просто завяжется язык. Поэтому лучше подумай и скажи: хочешь ли ты задавать вопросы сейчас или ты будешь делать это со своими друзьями? Но тут вот какая дилемма: там, внизу, ты можешь не узнать того, что я могу дать тебе здесь. Конечно, многого я тебе не скажу, но это будет больше, чем за пределами моей комнаты. Теперь все зависит только от тебя.       — Я согласен на то, чтобы получить некоторые ответы в этой комнате. И я уверен, что смогу держать в тайне все, что ты мне скажешь.       — Это в общем и не тайна, а небольшая предосторожность. Большинство из того, что я могу тебе сказать. О многом знает весь факультет, но я просто не люблю распространяться на каждом углу о себе и своей жизни. Многое в нашем факультете знают все, но просто об этом принято молчать, это сейчас не только обо мне, но и всех гриффиндорцах. Мы просто живем столько лет в одном доме и замечаем, кто чем занимается. Ладно, можешь начинать расспрос…       — Самыми логичными были бы вопросы: что вчера произошло? и как ты пользуешься беспалочковой магией без ущерба себе? — Он заметил, что Гарри смотрит на него с долей интереса. Может из-за тона или постановки предложения… но он, как ни странно, воодушевился и решил продолжить. — Но вчера ты сказал, что все объяснения произошедшего будут нас ждать, значит ты не будешь повторять одно и тоже по два раза. Тогда следует другой вопрос, может глупый, но мне… хмм любопытно: почему вчера ты во время того представления, значение которого я так и не узнал, у тебя не сбилось дыхание вообще, то есть от слова совсем, что уж говорить о том, что ты даже не вспотел. А сегодня с самого утра тебя словно выжимать можно. В таком сравнении встает очевидный вопрос: что можно было такого делать, чтобы выглядеть так? — Грифон только улыбнулся такой прямоте.       — Тут в общем-то нет ничего «криминального». Просто обычная утренняя зарядка. — Посмотрев на выразительное лицо, он продолжил. — О, Малфой, только не надо делать такое недоверчивое выражение, я сказал правду. Только моя зарядка, видимо, отличается от твоего привычного понимания, и она длится около трех часов. Хотя мои физические нагрузки длятся двенадцать лет и два месяца. Обычно в мой распорядок дня входит утренняя зарядка, послеобеденная тренировка и легкая вечерняя пробежка, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Вчерашний вечер заменил мне пробежку, но остальные ритуалы были проведены. То, что ты назвал представлением, которое дало мне нагрузку вчера, мне давали на максимальном уровне максимум лет до семи — восьми.       — Что же это за изверги такие, которые давали такую большую нагрузку маленькому пятилетнему ребенку? Мой отец всегда заставлял держать себя в форме, но делал все в меру. — Удивлению Драко не было предела, он думал, что такие «насильники» не должны заполонять землю. Но ответ Поттера просто убил его.       — Эти «изверги» — я. То есть я сам в пять лет захотел узнать: на что же я способен. Странно для ребенка, но это так. На мой день рождения как раз представился такой шанс. Я зашел в школу боевых искусств. В тот момент такое избитое выражение, как «взяли за красивые глазки» сработал отлично. Точнее мой учитель, только взглянув в мои глаза, захотел взять меня в ученики, хотя на протяжении многих лет они безапелляционно не брали кого-то младше шести лет, тем более без подписи родителей или опекунов. Предупреждая твой вопрос, могу ответить, что родственники, так и не узнали, что я куда-то записан. Также они не узнали, что я каждое утро уходил из дома для зарядки, а вечером бегал по парку. — Как-то шестым чувством Драко понял, что задавать вопросы про родственников не стоит, решил немного изменить направление темы.       — Но, если задуматься над твоими словами, то ты совсем не похож на человека, который без перерыва тренировал свое тело. Из этого вытекает следующий вопрос: почему твое тело отличается от того, что было вчера? — При этих словах его щеки показали свой нежный розовый окрас.       — Ах, это… — Он так спокойно махнул рукой, словно это не его тело подверглось изменениям. — Это обычная иллюзия. Я ставлю ее автоматически, не задумываясь, каждое утро, как только мой организм пробуждается. И снимаю вечером после занятий. Вообще-то, если говорить честно, то снимаю ее не полностью, то есть то, что ты видел вчера — это половинная иллюзия. Ее и снимать то не обязательно, т.к. все гриффиндорцы могут видеть сквозь нее, а если точнее, то они просто не видят иллюзию, если, конечно, очень сильно не присматриваться. Но, иногда, все же бывают каверзные моменты, такие, как вчера, то есть мне пришлось проверять иллюзию, чтобы она была точно такая, как за пределами нашего Дома бывает всегда. Я, конечно, говорю о том, когда мне пришлось выходить за вами, потому что вход на нашу территорию категорически запрещен посторонним.       — Кстати, пока не забыл, почему ваш портрет не пропускал вчера директора?       — Я же уже сказал, что посторонним нельзя входить к нам.       — Я не совсем об этом. Понимаешь, вчера, когда мы стояли возле входа в гостиную, леди с портрета просто посмотрела на нас и развернулась. Когда профессор Снейп сказал, что директор может отдать приказ нас впустить или произнести универсальный пароль, то Дамблдор сообщил, что у него нет такой власти, но она есть у другого человека.       — Ты сам ответил на свой вопрос: Полная Леди просто не станет его слушать, потому что для этого есть другой человек. Когда мы соберемся с твоими друзьями, и я расскажу немного про наш факультет, то ты сможешь понять многие наши порядки. — Немного помолчав, Гарри посмотрел так умильно и заговорил таким доверчивым и наивным голосом, что сразу захотелось на все ответить, что он попросит. — Драко, а расскажи, пожалуйста, о чем еще таком интересном вам рассказывал директор? Ну не около картины, а когда вы были еще в его кабинете. — Ну, он и начал повествование, начиная с того, как их нога переступила кабинет, описывая каждый шаг, каждое слово не только директора, но и их троих, и Снейпа, заканчивая тем, как они вышли из обители директора.       Когда он закончил в красках изливать свою душу и отвел взгляд от Поттера, только тогда понял: что, как и кому все рассказал. Малфой даже и не заметил, когда начал говорить, а когда закончил, то было уже поздно, и он мог только изумленно смотреть на Золотого мальчика. А тот в этот момент так опасно, но так притягательно ухмыльнулся, что Драко не знал убегать от него или бежать к нему.       — Всего лишь работа голоса и никакой магии, не переживай, Драко! — Протянул опасный искуситель и подмигнул ему.       — Ладно, давай вернемся к вопросам! Почему тебя все называют «Грифон»?       — Это довольно интересный и познавательный вопрос. Он может позволить увидеть некоторые черты характера, которые мы скрываем за масками. Ведь подобное «прозвище» есть не только у меня на факультете. Я думаю, что вы должны послушать это втроем. Если вам станет интересно, то могу направить в одну секцию в библиотеке, которая даст более полную, развернутую и красочную информацию. — Блондин выглядел так, будто собирался начать выпрашивать эти данные без присутствия друзей. Но вовремя вспомнил, что он, по сути, ничего не знает про этого человека, поэтому надавить на него не получится, а значит и вырвать информацию не сможет.       — Хорошо! Дальше… Как Финниган смог отправить бумажное письмо, если, насколько мне известно, с патронусами можно отправлять только словестные сообщения? Тем более письмо, как я понял, было от тебя.       — Ну, я просто вложил немного силы в его патронус, дал письмо ему в пасть и попросил незаметно положить на директорский стол.       — Допустим. Пусть будет так. Пока это оставим. Тогда давай последний вопрос: зачем ты носишь очки? Со вчерашнего дня я их не видел на тебе. И когда это ты успел исправить зрение? — И он снова посмотрел в эти большие, яркие, выразительные, будто светящиеся изнутри, словно собрали всю зелень мира, прекрасные глаза.       В этот момент Грифон задумался: «показать ли ему воспоминания? Так будет легче передать перспективы от ношения очков. Я мог бы показать ему тот эпизод, когда мы общались с Учителем, и я придумал, как можно скрыть свои глаза. Но, с другой стороны, пока что я ему рассказывал только общеизвестные факты, а не свои личные. Если я покажу ему воспоминания, то я открою ему свою душу. Но именно ее я столько лет и прячу за 70 блоками (не преувеличение). Я пока не нашел того человека, перед которым могу снять все свои блоки и полностью обнажить душу. Значит, скажу ему на словах некоторые факты, смазанные водой, чтобы подумал, что это самый полный ответ, который он только может получить. Он не узнает, что могло меня побудить начать скрывать себя настоящего. Не сейчас! Кстати, мои очки скрывают душу, блоки делают тоже самое. И все это я делаю только ради сохранения какой-то эфемерной частички себя, иногда я сам себя не понимаю»       — Ну, во-первых, зрение я себе никогда и не исправлял…       — Как это не исправлял? А как ты сейчас видишь? Или ты не видишь? — потоки вопросов бы так и продолжались, но, увидев перед собой ледяное спокойствие, он осекся. — Извини, продолжай.       — О, спасибо за великодушное разрешение. — Он сказал это таким голосом, что Драко быстро смутился, а по лицу заструились красноватые пятна. — Так вот, я никогда не исправлял зрение, потому что оно у меня всегда было идеальным, если не лучше. А вот на счет твоего изначального вопроса… Хмм, ты слышал такое выражение: «Vultus est index animi»? — Спокойно и с выражением произнес Гарри, показывая, что эта фраза значит для него не мало.       — Н-нет, не слышал. Но язык, вроде, похож на латинский, хотя я не уверен… Что означает эта фраза? — Смущенно проговорил Малфой, потому что не любил признаваться, что чего-то не знает.       — Это пословица и ты прав, она на латинском языке произнесена. Она означает «Глаза — зеркало души!». То есть, я ношу очки, чтобы скрыть свою душу. Ты сам должен был заметить, что за этими стекляшками глаза у меня мутнее и тусклее. Ты ведь никогда не видел, что мои глаза что-то скрывают, но ты всегда смотрел на мое лицо и видел его выражение, а мое лицо всегда выражало наивность и детскую беспечность. — Тут он подошел к блондину почти вплотную и в самое ухо заговорщически прошептал. — Но я могу открыть тебе тайну, мое настоящее выражение лица видел только один человек в этом мире, ну и магия, конечно, а так, оно всегда скрыто моим актерским талантом и иллюзорными чарами. — Когда он закончил говорить, Драко не сразу понял весь смысл слов из-за накатывающего возбуждения, а, когда он все-таки осознал весь смысл, то попытался унять учащенное дыхание и разогнавшееся сердце, словно он пробежал километр без остановки. — Ладно, если это все твои вопросы, то идем спускаться. Я сегодня не завтракал, как, впрочем, и ты. Думаю, я не один голоден.       — Но завтрак уже закончился, сейчас 10:42. Можно подождать обеда       — Обеда ждать больше трех часов, а есть я хочу сейчас, тем более твои друзья тоже не завтракали, как и мои.       Когда Драко взял свою палочку на прикроватной тумбочке, они вышли за дверь и увидели коридор. Драко начал оглядываться, так как вчера на него скатилось столько информации, да и увиденным он был сильно потрясен, что ему было не до осматривания коридора и гостиной факультета. Пока они шли по этому самому коридору, а потом спускались по ступенькам, Малфой не уставал восхищаться той красотой, которая была на всех стенах: великолепные орнаменты, искусные картины и потрясающие рисунки. Но, как ни странно, все это не кричало о дороговизне и вычурности, а создавало какое-то тепло, уют, спокойствие и вдохновение. От такого вида Драко невольно расслабился, чего обычно не делал в чьем-то присутствии. Лестницы тоже выглядели так гармонично и потрясающе, что после них казалось оскорбительным подниматься или спускаться по каким-либо другим. А когда они вошли в гостиную, то он вообще не мог оторвать взгляд от того убранства. Все было в оттенках красного: малиновый, бардовый, алый, вишневый, кровавый, рубиновый, кирпичный, пунцовый, розовый и так далее. Все это очень красиво смешивалось с золотым. На полу лежали мягкие коврики с длинным пушистым ворсом. Также были диваны и кресла, они выглядели очень мягкими и теплыми, в них так и хотелось залезть и свернуться калачиком. Еще стояли стеклянные столики, которые были рассчитаны на шестерых человек, но они не загромождали гостиную, а придавали учебное настроение или же, наоборот, за этими столиками хотелось попить чай с теплыми булочками и провести приятную беседу. Драко даже не сразу заметил, что они не одни, в гостиной находился почти весь факультет. Кто-то тихонько разговаривал, кто-то читал или писал и только один человек отрабатывал заклинания. Все слизеринцы всегда думали, что у грифов всегда творится хаос и беспорядок, что все бегают, кричат, махают руками, но ничего этого не было. Было тихо и тепло, хотелось встать в любую компанию и просто поддержать беседу. Видимо, у Гарри тоже было такое желание, потому что он, только оглянувшись, пошел к мальчику, который пытался отработать заклинание. На вид он был курса с четвертого.       — Что ты делаешь, Малькольм? — Каким-то мягким и нежным голосом произнес он, хотя от этого голоса побежали мурашки.       — Пытаюсь научиться невербальной магии. — Он старался говорить смело, но голос все равно дрогнул. Мальчик смотрел в лицо, но не в глаза. Но тут он забормотал. — У меня ведь пока ничего не выходит, а тут удобно и я не один.       — Ты мог попросить кого-то из старшекурсников, кто не занят, и попросить тебе помочь, тогда бы и об одиночестве не пришлось бы беспокоиться. Для невербальной магии надо хорошо сосредоточиться, почувствовать, как твоя магия течет по твоим венам, ощутить заклинание всем телом, увидеть его, тогда у тебя все получится. Если заклинание не получается, то это не повод пренебрегать правилами, в которых есть запрет на колдовство в общей гостиной. Еще раз будет такое серьезное пренебрежение правилами, будешь рассказывать их все наизусть, даже те, которые остались со времен основателей. Это касается всех! А ты, Малькольм, можешь попросить старших, чтобы тебе помогли, думаю, что тебе не откажут, если ты, конечно, еще хочешь научиться этому разделу магии.       — Нет! Я сам хочу научиться! — Мальчик сказал это шепотом, но с вызовом, глядя прямо и так, будто возражений он не принимал. Гарри какое-то время вглядывался в глаза ребенка, потом одобрительно кивнул и чуть улыбнулся. От этого Малькольм засиял и так радостно улыбнулся, словно сейчас не сентябрь, а ему сообщили, что лето продолжается. Драко обернулся и заметил, что все смотрят на четверокурсника понимающе, с одобрением кивают, а в глазах гордость. Мальчик ушел за дверь, которую Малфой вообще не заметил изначально, а он ведь, казалось, каждый сантиметр взглядом обошел. Гарри заметил, куда направлен взгляд Драко и тихо сказал:       — Я вам потом проведу экскурсию по гриффиндорской башне. — Он зашагал к одному из кресел, на котором сидела и читала Джинни Уизли. Она их не сразу заметила, видимо, очень увлеченная книгой.       — Ой, извините, я зачиталась, добрый день, Малфой. — Она улыбнулась уголками губ и с сожалением покосилась на книгу.       — Добрый день, Уизли. — Он удивленно посмотрел на нее, а потом перевел взгляд на Гарри и обратно. Он подумал, почему она поздоровалась только с ним, когда он стоит не один. Увидев его метания, она просто сказала:       — Мы с Грифоном уже виделись с утра, а я не имею привычки здороваться с одним человеком два раза на дню. — Он как-то странно на нее посмотрел, а она закатила глаза. — Малфой… у нас с третьего курса все встают очень рано, не зависимо от того, какой это день, будний или выходной. Первые два курса спят до семи утра, потому что это необходимо организму. — Драко вздохнул спокойнее, но сделал это не заметно. Потом заговорил Гарри.       — Джинни, мне надо узнать, в какой части нашего Дома располагаются в настоящий момент Локи и Афина. Будь любезна, ответь на вопрос. — Если Драко сильно удивился такой странной манере общения, то младшая Уизли явно удивлена не была. Казалось, что она просто привыкла.       — Афина в комнате. Когда я заходила последний раз, она ждала, когда проснется Панси. — Увидев, как Поттер вопросительно приподнял бровь, она тяжело вздохнула. — Она писала эссе по рунам. Она просто делала дополнительно, хотела попробовать как бы от тебя, от твоего лица, Афина ведь читала твои работы, которые ты сдаешь МакГонагалл. Спроси у нее сам, пожалуйста, это ведь не мое дело. — Она говорила сбивчиво, и было понятно, что она хочет уйти от этой темы как можно быстрей. Потом вздохнула и заговорила легче и гораздо ровней. — А Рон выходил один раз после того, как вы с ним вместе поднялись в комнаты мальчиков. Он поднялся в библиотеку, а потом опять пошел в комнату с книгой. Я думаю, что Забини еще спал. Я вот не понимаю, Малфой, вы с друзьями всегда так долго спите или сегодня день особенный? — Она спросила так, что у него и мысли не возникло считать это за оскорбление, поэтому он спокойно ответил.       — Это зависит от того, как поздно мы легли спать. Сегодня мы спим долго, потому что вчера легли очень поздно. Вообще, это у всех так, разве нет?       — Конечно это так, но вам по семнадцать лет, вы можете спать 4-5 часов. Это вот мне, пока еще не исполнилось 17, высыпаюсь только за 6, иногда 7 часов.       — И как же всего один год может повлиять на сон? — Это было произнесено немного ехидно.       — Ты серьезно не знаешь? — Она сказала это с жалостью и грустью в голосе. — Мерлин, Грифон, он, правда, не знает, а вдруг… О, Годрик. Малфой, Забини и Панси тоже не знают?       — Он покачал головой, смотря на нее недоуменно. Это же не может быть что-то серьезное? Какая разница сколько он спит? Но она продолжила. — Как же так? Это не может быть правдой. Это значит, что остальные факультеты тоже могут не знать.       — Так, стоп, Джинни, прекрати истерику. Все это еще можно исправить, также можно поговорить с Дамблдором на эту тему. Я как-то не задумывался, что это не знают другие факультеты, да и директор, я думаю, тоже. Он проходил это давно, а у меня и своего факультета хватает, чтобы думать о таких вещах на других. — Он нахмурился и стал напряженно смотреть на Драко.       — Да что такое должны все знать, что сейчас вы говорите такими загадками?       — Мы говорим о единении с магией. Это должны проходить все волшебники, начиная с пятнадцати лет и заканчивая в семнадцать. Подробнее скажу чуть позже, опять же, чтобы не повторять по два раза. А теперь, Джинни, сходи, пожалуйста, за Афиной и скажи, что мы их ждем. Джек, а ты сходи за Локи, пусть тоже спускаются. — Это было сказано мальчику со второго курса, который оказался в ближайшем кресле. Тот только кивнул и скользнул к ступенькам.       — Знаешь, Драко, раз уж всплыл этот вопрос, то остальные мы отложим на второй план, а этот решим в первую очередь. Ты ведь читал про единение магии, но не считал это чем-то важным или зачинным, хотя очень даже зря. — Драко выглядел очень удивленным. Хотя, даже не так, а чрезвычайно удивленным. — У тебя в глазах светилось понимание, когда ты услышал это сочетание слов. Ладно, это не так уж и важно, сейчас твои друзья спустятся, мы позавтракаем, а потом пройдемся по истории нашего факультета и его традициям.       Буквально через четыре минуты на лестничных пролетах с левой стороны гостиной показалась рыжая макушка, а с правой — каштановая. К Гарри подошел тот самый второкурсник, смущенно, но уверено и выжидательно посмотрел ему в глаза.       — Джек, ты будешь брать второй раз за свое обучение. Надеюсь, что отчеты будут такие же подробные, как и в прошлый раз. Помни, что за разъяснениями ты сможешь подойти ко мне всегда. — Увидев, что ребенок, внимательно выслушав, кивнул, он продолжил. — Значит так, ты можешь брать работы по три в один день, всего шесть дней. Все понятно?       — Да. Спасибо, Грифон, я тебя не подведу. Все правила будут соблюдены. Я обещаю! — Мальчик чуть не светился от разрывающего его счастья, вдруг он развернулся и… пошел спокойным шагом, хотя в таком настроении, казалось бы, спокойно вообще не походишь. Обычно дети с таким счастьем бегают и прыгают до потолка. Эти гриффиндорцы в очередной раз удивили слизеринцев. Кстати, наши гости услышали этот маленький диалог и теперь в шоке переглядывались между собой и пытались взглядами заставить отвечать на свои мысленные вопросы «Золотое трио». Не отвечая на эти взгляды Поттер просто сказал, будто не было у них столько лет вражды:       — Добрый день! Я надеюсь вы хорошо спали. Также я тешу себя надеждами, что вы проснулись голодными, вследствие этого смею пригласить вас на поздний завтрак и насладиться нашим скромным столом. — Они опять были ошарашены таким вежливым и культурным гриффиндорцем. — О, я вижу, что вы не против посетить нашу столовую, поэтому прошу за мной…