Мадам, не говорите о любви...

Все мы тут фикрайтеры и мастера пейринговать совершенно (на взгляд несведущего в фикрайтерстве человека) непейрингующихся персонажей. Нам достаточно бывает малейшей зацепки в каноне - и все, мы кропотливо, по кирпичику, выстраиваем логическое обоснование своего мнения, почему вот это может быть так, то - эдак, а между этим и тем персонажем может быть пейринг. Конечно, часто случается так, что кому-то какой-то пейринг кажется неуместным (особенно, если он какой-нибудь кровосмесительный или слешный), однако саму возможность такого пейринга несогласные, все же, не отрицают. Но вот что касается пейринга Фролло/Эсмеральда... Хотя, шипперить, конечно, можно кого угодно с кем угодно – даже персонажей народной сказки «Репка». Ну а что – пейринг «Дедка/Репка» - головная боль проктологов, пейринг «Бабка/Жучка», и так далее, и тому подобное. Как сказал один известный бард, каждый пишет, как он слышит. Другое дело, для чего и как он пишет. Для обычного PWP, в принципе, без разницы, кто там с кем, главное - процесс. Однако во всех остальных случаях фикрайтеру уже придется придумывать хоть какое-то обоснование для своих пейрингов. Хоть какое-то... Для того, чтобы сложился пейринг, между персонажами должно быть хотя бы немного симпатии и любви. Однако то что Фролло испытывал по отношению к Эсмеральде – это вожделение в чистом виде. Судья практиковал целибат, а тот злосчастный чмок в нос, которым Эсмеральда одарила его на празднике, спровоцировал прорыв гормональной плотины – и Фролло пошел в разнос…. Здесь следует ненадолго остановиться на теме целибата, который, по идее, соблюдал судья. Как известно, исходный, «книжный» Клод Фролло был священником, архидьяконом, в его случае соблюдение целибата было естественным. Однако в мультфильме Клод Фролло – человек светский, и один этот факт ставит под сомнение логику всего дальнейшего сюжета… Непонятно, почему настолько религиозный и исполняющий функции инквизитора Фролло не имеет духовного сана. И если он человек светский, то непонятно, почему он в его-то возрасте живет один и не видел женщин (а если бы видел, то как-то... ну, вряд ли человек его положения обратил бы внимание на обычную уличную плясунью, будь она сколько угодно прекрасна, бесстрашна и далее по списку); ведь действие мультфильма происходит в пятнадцатом веке, а в те времена на неженатого и не имеющего наследников представителя второго сословия смотрели бы более чем косо, и такое положение дел могло бы даже затруднить его продвижение по карьерной лестнице. Единственным объяснением такого положения вещей представляется стремление создателей мультфильма обозначить и наказать злодея-инквизитора так, чтобы это никаким образом не затронуло репутацию католической церкви. Подобный прием часто используется и в наши дни, когда начальство влипших в какую-нибудь неприятную историю «государевых людей» старательно открещивается от своих подчиненных и заявляет, что последние уволились со службы за неделю до инцидента и на момент последнего уже были «вольными птицами»… И вот находчивые авторы сценария простым арифметическим действием разделили архидьякона Клода Фролло на два - и получился один гордый и жестокий светский судья Клод Фролло и один очень добрый и порядочный архидьякон без имени. Каждый раз, когда эти двое пересекаются, архидьякон с переменным успехом взывает к совести судьи. И в результате мы имеем то, что имеем – с одной стороны, совершенно очевидно, что Фролло – не просто какой-то там судья/министр юстиции, а самый настоящий инквизитор, что у него есть духовный сан, что он практикует целибат и что он одержим идеей истребления еретиков не меньше, чем его испанский современник Томас Торквемада. А с другой – одежда у него светская, креста большого он на шее не носит, формально придраться не к чему.

***

Вернемся, однако, к основной теме статьи – возможности пейринга между Фролло и Эсмеральдой. Примечательно, что сам Фролло ни разу – ни разу – не употребил по отношению к Эсмеральде слово «любовь». Он ошеломлен новым для себя ощущением, он ее вожделеет… Впрочем, дальше лучше предоставить слово самому судье Фролло – он ведь достаточно подробно все описал в своей арии «Адское пламя» («Hellfire»). Несмотря на то, что русский перевод «Hellfire» достоин всяческой похвалы, это, все-таки, «версия лайт», так что, рассмотрим оригинал с подстрочным переводом, который я состряпала специально для этой статьи: Beata Maria, You know I am a righteous man Of my virtue I am justly proud Дева Мария, Ты ведь знаешь, что я праведный человек, И я справедливо горжусь своей добродетелью Beata Maria, You know I’m so much purer than The common, vulgar, weak, licentious crowd! Дева Мария, Ты ведь знаешь, что я гораздо чище, чем Эта простая, пошлая, слабая, распущенная толпа! Фролло уверенно констатирует, что он святее папы римского безгрешный праведник, который вершит справедливость. И то ли жалуется, то ли удивляется по поводу того, что с ним происходит: Then tell me, Maria, Why I see her dancing there? Why her smold’ring eyes still scorch my soul? Так скажи мне, Мария, Почему я вижу ее танцующей там? Почему ее горящие глаза все еще жгут мою душу? I feel her, I see her The sun caught in her raven hair Is blazing in me out of all control Я чувствую ее, я вижу ее Отблеск солнца в ее волосах цвета вороного крыла Полыхает во мне и я ничего не могу с этим поделать И доверительно сообщает зрителям, как он воспринимает это новое для себя ощущение: Like fire Hellfire This fire in my skin This burning desire Is turning me to sin Как пламя, Адское пламя Это пламя жжет мне кожу Это страстное желание Повергает меня в грех То есть, да, он признает, что страстное желание имеет место быть. Но он сравнивает его с адским пламенем… И хочется, и колется… Если бы на этом этапе он хотя бы сам себе признался, что дал слабину и попросил… ну, кому он там молится - укрепить его дух, то конец мультфильма мог бы быть совсем другим. Но… It’s not my fault! I’m not to blame! Я не виноват! Это не я! It is the gypsy girl The witch who sent this flame Это все цыганская девчонка, Ведьма, которая наслала это пламя It’s not my fault If in God’s plan He made the devil so much stronger than a man Я не виноват, Если таков божий план и Он сделал дьявола гораздо сильнее человека. Ну, да, случилось так, что я немножко сбился с праведного пути, но я не виноват, это все цыганка, она окрутила белого-пушистого-безгрешного-праведного меня! Да и вообще… Если так случилось, значит, так угодно богу, так что с меня взятки гладки! А раз так, то: Protect me, Maria, Don’t let this siren cast her spell, Don’t let her fire sear my flesh and bone Защити меня, Мария, Не дай этой сирене наслать свое заклятье, Не дай ее пламени выжечь мою плоть и кровь. Хотя Эсмеральда в этот момент хотела, наверное, только одного – оказаться вне пределов досягаемости судьи. А Фролло, тем временем, нашел выход из создавшегося положения: Destroy Esmeralda! And let her taste the fires of Hell Or else let her be mine and mine alone Уничтожь Эсмеральду! Дай ей почувствовать вкус адского пламени Или сделай ее моей и только моей И повторяет эту формулу еще два раза: Be mine or you will burn Стань моей или отправишься на костер. But she will be mine or she will burn Но она станет моей или отправится на костер. При этом стоит учесть, что мнение самой Эсмеральды его волнует в последнюю очередь. Хотя Эсмеральда-то свое мнение уже высказала, четко и кратко: «Мы короновали не того дурака. Единственный дурак, которого я тут вижу – это вы!». Судя по всему, Фролло так притеснял цыган, что в какой-то момент Эсмеральда просто не сдержалась и выпалила тирану в лицо все, что думала. Очень может быть, что уже на следующий день она проклинала себя за то, что вообще решила участвовать в праздничном представлении… А ведь для Фролло еще ничего не было потеряно даже после того, как Эсмеральда сбежала из Собора с помощью Квазимодо. Вспомним, как развивалась ее симпатия по отношению к капитану Фебу – он ведь не читал ей стихов и не дарил подарков, Эсмеральда прониклась исключительно его порядочностью и благородством, что, вообще-то, совершенно естественно. И ведь нельзя сказать, что Фролло совсем повредился рассудком и не понимал, что не сможет завоевать расположение Эсмеральды, если и дальше будет вести себя как деспот – иначе, он бы не смог создать грамотную психологическую ловушку для Квазимодо, по пятам которого он и добрался до Двора чудес… Все он понимал, и понимал прекрасно. И если бы желал хоть какой-то благосклонности со стороны Эсмеральды, то сделал бы что-то, чтобы ей было приятно. Например, перестал бы жестоко преследовать цыган – для начала этого было бы более чем достаточно. Однако в том то и дело, что эта благосклонность Эсмеральды ему была и не нужна. Ведь он уже давно как все для себя определил – сам он чист как ангел, а вожделение испытывает благодаря чарам «этой ведьмы»; он тут ни при чем, это божий замысел, согласно которому Эсмеральда должна либо упасть к его, Фролло, ногам, либо отправиться на костер – ибо нечего искушать праведников… И действительно… Когда судья нашел, наконец-то, Эсмеральду, а вместе с ней и Двор чудес – который не мог найти целых двадцать лет! - ему, вообще-то следовало бы проявить некоторую широту души по случаю такого успеха. И это одна из любимых временных точек для создателей сюжетной «вилки», согласно которой довольный и умиротворенный Фролло приказывает доставить плененную цыганку к себе домой, где для нее уже приготовлена комната, кормит ее вкусным ужином и ведет с ней беседы о погоде и не только, а у цыганки глаза разбегаются от изысканности интерьеров Дворца правосудия (или где он там обретается), а вкусовые рецепторы – от предложенных ей яств. Тем не менее, в каноне ничего подобного не происходит. Следующая встреча судьи и его пленницы происходит только на другой день, на площади, когда Эсмеральда уже привязана к столбу, а у ее ног громоздятся вязанки хвороста. Фролло радуется – вот, настал в итоге момент, когда закончится, наконец, эта тягомотная непонятка и станет ясен божий замысел относительно этого смуглого ведьмоватого существа. Существо это покорится ему… А если не покорится – окнорм, пускай медленно умирает в страшных муках. Фролло громким голосом зачитывает Эсмеральде приговор («Подсудимая Эсмеральда признана виновной в колдовстве! Приговор – смерть!»), однако затем, довольно улыбаясь, предлагает ей «выбор»: «Время пришло, цыганка, ты стоишь на самом краю пропасти. Но даже сейчас еще не поздно. Я могу спасти тебя…» И здесь русский перевод монолога Фролло снова представляет собой «версию-лайт», за счет чего русскоязычные зрители оказываются лишены возможности осознания масштабов проблемы... По-русски там все получается предельно просто: «Я могу спасти тебя от пламени, – говорит судья. - Так что решай – ко мне или в огонь!» Однако в оригинале дела обстоят серьезнее. По-английски он говорит «I can save you from the flames of this world and the next. Choose me or the fire » То есть, «Я могу спасти тебя от пламени и в этом мире, и в том. Выбирай или меня, или огонь» Вот так да!.. Если раньше наш герой просто считал, что он – стопроцентный праведник, гордо возвышающийся над всяким там сбродом, то сейчас он ничтоже сумняшеся возложил на себя функции господа бога… Шантаж «или соглашайся спать со мной, или сожгу тебя» - это просто шантаж. Однако позиционирование согласия спать с ним, с Великим Клодом Фролло, в качестве гарантии не только отмены приговора, но и спасения души от попадания в Ад после смерти (независимо от того, когда и как она наступит)… Нет, это уже как-то слишком. Видимо, поэтому Эсмеральда и плюнула ему в лицо и предпочла мучительную смерть на костре. Эсмеральда наглядно продемонстрировала, насколько противен ей был этот святоша. Хотя авторы, уверенные в возможности пейринга Фролло/Эсмеральда, очень любят создавать сюжетную «вилку» и в этой временной точке. С их легкой руки Эсмеральда взвешивает в уме все «за» и «против», приходит к выводу, что смерть через сожжение – это страшно и больно, а Фролло – и красивый, и образованный, и знатный и богатый - и соглашается стать его любовницей… Ну а дальше все так и вообще становится как в сказке – лютый инквизитор вдруг превращается в очень доброго дедушку дядю, чуть ли не на руках несет цыганку к себе домой, где для нее уже приготовлена комната и горячая ванна, угощает ее вкусным ужином и объясняется ей в любви. Хотя с учетом реального положения вещей канонная Эсмеральда, видимо, понимала, что из лап Фролло ей теперь не вырваться, и решила просто не откладывать неминуемое. Нет, действительно, чего хорошего она могла бы ожидать от человека, способного лишать других жизни исключительно по своей прихоти, а прихоть свою возводящего в ранг божественного откровения? Если бы она согласилась стать его любовницей, то, скорее всего, месяц-другой Фролло не выпускал бы ее из спальни, а затем, приведши в порядок гормональный фон, дал бы ей мешок денег и указал бы на дверь. Хотя куда более вероятным представляется вариант, что в итоге Эсмеральда оказалась бы на том же самом костре – неужели святой-пресвятой инквизитор не покарал бы хитрую ведьму за то, что она околдовала его и внушила ему вожделение? Ведь таким образом Фролло бы просто довел эту историю до логического завершения… То, что он испытывал к ней, было никоим образом не любовью, но смесью вожделения и лютой ненависти одновременно. Ведь он, минуточку, сам приговорил ее к смерти через сожжение, сам поджог хворост у ее ног и готов был смотреть, как она корчится от боли, слушать ее предсмертные крики и вдыхать запах паленого мяса. В наши современные времена особи с жизненными установками а-ля Фролло обливают своих жертв кислотой. У них все происходит в точности по такой же схеме – увидели «объект», испытали к нему вожделение, осчастливили «объект» информацией о том, что испытывают к нему (ну, к ней, конечно) это самое вожделение, были категорически отвергнуты, сочли последнее за оскорбление их достоинства и приняли решение «объект» примерно наказать. В принципе, по таким реальным историям, которые иногда (по счастливой случайности) заканчиваются не слишком трагично для жертвы, тоже можно писать фики о неземной любви до гроба в разных вариациях.