Инспектор того света

      Вы когда-нибудь видели настоящие рынки? Нет, это не те захолустья, в которых сомнительные личности толкают по дешевке свое барахло, перекупленное у восточных торговцев за бесценок, приговаривая: "Фарфоровая посуда! Фарфоровая посуда! Ну же, потрогайте! Эй, ты! Ударь-ка ноготочком по блюдцу! Слышишь, да? Этот звон говорит о том, что выгода от такой покупки порадует твой кошелечек и твою любимую мамуля! У тебя же она есть, правда?!". После таких слов обычно и понимаешь, что верить этому ханже равносильно рыбаку, заливающему о рыбе первой, второй и третьей свежести.       То ли дело базары. Хоть шум и гам на них стоит такой же, как и на день Святого Мартина, это место, в отличие от первого, вызывает не отвращение, а скорее неописуемый восторг. Здесь нет грязных и зловонных, пропитанных запахом гнили и гари. Здесь не ходят отпетые выпивохи и пьянчуги, в надежде получить пару гульденов на пиво или чего покрепче. Все, начиная нарядными торговыми рядами, разноцветными тентами и заканчивая приятными, опрятными лицами ремесленников и торговцев, говорит о том, что вы попали в место, откуда выберетесь часов эдак через пять, с внушительной корзиной покупок и прекрасным расположением духа от времени, проведенного здесь.       Именно по такому месту и шел, а точнее стремительно бежал местный хирург Эван, родом из Бирмингема. — Разойдись! Дорогу! Пропустите! — громогласно кричал британец с ярко выраженным акцентом.       Куда же он так спешил и торопился? Все дело в том, что специи и пряности, которые он заказал у одного индуса, были не у него на прилавке, а находились в трюме торгового корабля на Кипре, который ожидал своей очереди на ремонт в тамошней верфи. После такого неутешительного рассказа жителя далекого востока, Эван, с выпученными глазами, сию секунду побежал разыскивать другого торговца ванилью и кардамоном. Однако, искал он их вовсе не для того, чтобы попросить свечника сделать нечто изысканное, необычное и праздничное, под стать сочельнику. Его продолжали одолевать мрачные мысли вперемешку со слабыми лучами надежды, которые медленно, но верно вели его к безумию и одержимости.       После пяти минут ураганного бега и метаний, он все же смог найти того, кого искал. Перед ним предстал толстый, зевающий старик в накрахмаленной рубашке и увесистым кошельком на поясе, который был уже на полпути в царство Морфия. — Здраааавстуйте! - тяжело дыша, Эван ввалился в лавку, оперевшись на стойку с нужными ему ингридиентами. — Кто здесь?!?! - встрепетнулся хозяин магазина. — Наконец-то я вас нашел! Фуууууух. Дайте, пожалуйста, две унции ванили и одну унцию кардамона. — Ты что, совсем ошалел, нахал?! Мало того, что ты потревожил мой сон, так ты еще и нанес мне ущерб! Посмотри на свои руки! Они все в карри! - пропищал торгаш. — Тысяча извинений. Я готов вам все возместить, только умоляю вас — можно мне поскорее дать то, что мне нужно. — Да-да-да, сейчас-сейчас. — торговец вынул из кармашка своего пиджака очки и принялся отмерять нужные его покупателю горстки драгоценного порошка. После минуты взвешиваний и перестановки шариков абака разные стороны, он вынес свой вердикт: — Итак, уважаемый. С вас 254 дуката(*) за ваниль и кардамон, и еще 30 за понесенной мной убытки. После того, как торговец специями протянули два крохотных мешочка Эвану, тот их молниеносно выхватил у него из рук, положив на стол 300 дукатов бумажными ассигнациями. — Спасибо, дядя! Сдачу оставь себе!       После этих слов, Эвана тут же смыло в направлении его дома. Старик протер очки, аккуратно перенес заветные бумажки в свой кошелек, где они у него лежали, аккуратно разложенные по номиналу. После завершения своего любимого ритуала, он подумал про себя: " Ну ведь бывают же приятные люди!".

***

      В то время, пока Эван носился по Нашмаркту(**) в поисках ингредиентов для своего варева, в замке владыки самого Ада, Самаэля, происходил очень интересный разговор: — Итак, Йохим — Самаэль указал на парящее в воздухе зеркало. — У тебя, наконец-то, появилось задание. После этих слов, человек в белом капюшоне, на котором было выгравировано золотыми буквами "Praeco voluntatem Omnipotentis et eius socii"(***), подошел к дьяволу и посмотрел на место, куда указывала его рука. — Видишь ли ты свою цель? — спросил Самаэль у Йохима — Нет, не вижу. — Ну как не видишь? Вот он, тот, что стоит рядом с обрюзгшим стариканом, под желтой палаткой. Брюнетистый такой, в идиотском полосатом костюме. — А, этот. Ну так бы и сказал, а то водишь вилами по воде. — Не по воде, а по зеркалу дальнего видения. — тяжело вздохнул владыка Преисподней и откинулся на спинку своего трона.       После непродолжительного молчания, Йохим спросил: — А в чем, собственно, этот человек подозревается? Самаэль затянулся ароматным дымом табака и лениво промолвил: — В этом как раз и заключается твоя тренировка. Ты должен выяснить, в чем именно он виновен, и решить, какую меру наказания он получит. Теперь, давай-ка, расскажи мне про то, чему тебя обучили за те два дня, что ты провел у этих крылатых болванов. — Нууууу... Если отмести всю ту брехню про "важность сохранения мира и порядка" и про то, что "на тебе лежит ответственность за судьбу целого континента", то можно выделить следующее: 1) Мне нельзя раскрывать свою истинную личность другим людям. 2) Действовать необходимо максимально скрытно и тихо. 3) Никакой магии и иных нетрадиционных орудий убийств. После своего ответа, Йохим выдержал паузу, и спустя пару секунд дополнил: — Только последнее, ко мне, не относится. — Хорошо, хорошо. Основную суть ты понял, и это главное. — довольно сказал Самаэль. — Теперь же...       Самаэль положил свой мундштук на сервировку, встал со своего трона и начал свою пламенную речь, которая, по его мнению, должна замотивировать своего слугу для свершения великих дел: — Итак, мой верный слуга. Я, владыка всех демонов и Нижнего Царства, Самаэль, приказываю тебе, Йохиму, тому, кому даровано право судить или миловать грешников, которые сошли с пути истинного. Не важно, какой ценой. Не важно, каким способом. Ты должен с честью нести свое бремя, безукоризненно следуя приказам своих господ и выполняя предписания, составленные ими или их предками многие века тысячелетия назад. Ступай же, и пусть тебе сопутствует фортуна на протяжении всей службы во имя великой цели!       Довольный своим наскоро придуманным монологом, Самаэль кивнул стоящему в стороне слуге-демону,и тот подошел к Самаэлю с большой и красивой коробкой из красного дерева. Владыка демонов, не выходя из образа, в крайне торжественной (по крайней мере, он так считал) обстановке, открыл её и передал Йохиму: — Наконец, твой щедрый повелитель вручает тебе этот инструмент, который должен помогать тебе в твоих и без того не простых начинаниях и стремлениях.       После этих слов, утомленный речами своего "покровителя", Йохим открыл кота в мешке. В изящной коробке лежал не менее изящный револьвер внушительных размеров с аккуратно лежащими рядом пулями 55 калибра. Однако, он был полон странностей, как и человек, приказавший его изготовить. Рукоять его была сделана из блестящей слоновой кости, словно она была натерта изрядным количеством фосфора. Ствол был сделан из вольфрамовой стали, украшенной узорами в виде ветвей и листьев, на барабане было выгравировано распятие. Йохим, вынув из коробки данное произведение искусства, повертел его кистью и открыл барабан. В нем, на удивление, было выделено под такой ужасающий калибр только четыре каморы. Оглядев его со всех сторон, Йохим положил револьвер на свое место. — Приглянулся ли тебе мой подарок, слуга? Доволен ли ты им? — с усмешкой и некоторой долей иронии спросил Самаэль — Более чем. Передай мои похвалы мастеру, которого его изготовил. — Ну что ты. Не стоит благодарностей. Я тебе дарю его от чистого сердца. — Сомневаюсь, что у тебя есть способности к столь тонкой и ювелирной работе. Но не суть важно. Почему в барабане умещается всего четыре патрона, и почему они столь странной формы?       Действительно, такой калибр и форма были в новинку для новоиспеченного инспектора. Пули, по своей форме, напоминали не остроконечные цилиндры, а скорее розы. Патроны, с длинным стеблем и слоистым бутоном, состоящим из целиком и полностью из меди. — Все-таки обратил внимание. Я так рад, что мой подарок так тебя заинтриговал. По словам мастера, из-за соотношения длины ствола к диаметру патронов, камор получилось поместить в данный аппарат только четыре, а не шесть. К тому же, пули такой формы из-за того, что они являются экспансивными, а внутри них находится ртуть с кусочками серебра.       Йохим, переведя взгляд с коробки на улыбающееся лицо Самаэля, уставился в него своими холодным кроваво-красными глазами. — Экспансивные пули были запрещены два года назад на конференции в Соединенных Провинциях. Не думал, что мой заботливый и милосердный господин будет дарить мне такой антиквариат из бабушкиного магазина. — По-твоему, твоего великого и неподражаемого господина хоть как-то волнуют людские законы и конференции? Ты на службе у Меня, а не у какого-нибудь колониального полисмена, и поэтому ты можешь пользоваться тем, что Я тебе сказал. Надеюсь, ты понял? — с раздражением сказал владыка демонов.       Йохим учтиво поклонился, приложив свою свободную руку к сердцу, и ответил то, что и следует говорить вассалам своим сеньорам, когда те благодарят их за работу: — Да, мой лорд.

***

      "На часах четыре часа вечера. Закат будет только через два часа. Думаю, я могу позволить себе после утомительной беготни за ингредиентами выпить в кофейне чего-нибудь расслабляющего" - так думал Эван после того, как забрал последние недостающие компоненты у знакомого ремесленника.       Он решил направиться к своей излюбленной кофейне — "Маргарита Анжуйская" — до которой ему предстояло пройтись 15 минут пешком по вымощенным дорогам Вены. Именно с этим место были связанные самые важные события, произошедшие в его жизни. Ведь в этом месте он не только на протяжении трех лет писал свои размышления о новых методах лечения туберкулеза, но и впервые встретился с девушкой, с которой он решил провести всю свою оставшуюся жизнь — Жоан.       Погрузившись в свои воспоминания, Эван и не заметил, как помимо чувства наслаждения и ностальгии у него появилось и другое — инстинкт, который сопровождает человека с самого его появления на Земле, и который спасал многих людей от бесславной кончины - чувство, что за ним кто-то наблюдает. Эван огляделся. На людной улице он не смог увидеть никого или ничего подозрительного.       "Да уж. Не думал, что от волнения у меня начнут сдавать нервы. Ничего. Самое лучшее лекарство для здоровья — это горячая чашечка крепкого эспрессо с вафлей." — подумал Эван, предвидя скорое удовольствие.       Обманули ли чувства доктора? И да, и нет. За ним действительно кое-кто наблюдал, но если бы он и смог распознать этого "кого-то", то его мозг тут же его успокоил фразой в духе "Ты действительно испугался этого смешного мальчугана с подтяжками?". И он бы, с тревожным сердцем, продолжил свой путь к желанному месту, как Моисей к Земле обетованной, не зная того, что этот, безобидный на первый взгляд, ребенок принесет беду в его дом, его семью, его жизнь.       Дойдя до кофейни, Эван зашел внутрь, где его приветливо встретила хозяйка сего заведения. — О, это вы, доктор Коллингвуд! Давно я вас не видела у себя. Вам так же, как и всегда? — Да, мадам. Так же, как и всегда. — Пять минут, и все будет. — с широкой улыбкой, мадам ушла готовить кофе с вафлями.       После непродолжительной беседы с хозяйкой, Эван посмотрел в окно. На улице был конец февраля, который выдался на редкость скупым на осадки. Солнце уже давно ушло из зенита и шло к закату, а на улице продолжало расти число джентельменов в пальто, которые, после тяжелого дня, направлялись домой. <tab"Эти люди наверняка думают о том, какая у них тяжелая работа и как они устали от жизни. Ведь они занимаются не абы чем, а совершенствуют старые законы и придумывают новые, по которым все граждане Австрийского Королевства будут продолжать жить и существовать. По-крайней мере, они так считают. На самом деле, все глубоко равнодушны к их деятельности, если вообще не испытывают к ним какой-либо антипатии или ненависти. Госслужащие не более чем трутни, которые должны хоть как-то оправдывать зарплаты, которые им выделяют налогоплательщики из своих карманов. И вот, через пару минут, один из них придет к себе домой и будет разделять свои переживания и свое негодование вместе со своей женой и собакой, о том, какой его начальник нехороший человек, раз не дает ему который месяц повышение, о том, что его секретарша опять забыла заказать ему газету "Гермес", и о том, что его любимая шарлотка в кафе подоражала на два дуката."       Эван, погруженный в свои мысли о несовершенстве бюрократии в его стране, и не заметил, как у него на столике появился эспрессо, сваренный из свежемолотых йеменских, в компании двух свежих и аппетитных вафель, щедро политых горячим шоколадом. Прочитав молитву, он было хотел начать свой полдник, как к нему обратился странный мальчик, в накрахмаленной рубахе и штанах с подтяжками: — Сэр, не желаете ли вы купить у меня свежий номер?       Эван, ошеломленный таким внезапным вторжением в его идиллию, хотел было выгнать незваного гостя из кафе, но смог взять себя в руки и немного раздраженно спросил у мальчика, потревожившего его: — Мальчик, какая газета? На часах уже далеко не утро, и все, что я хотел узнать, я уже узнал из купленного сегодня в восемь номера. — Вы уверены, сэр? — Мальчик достал газету из своей наплечной сумки и протянул её Эвану таким образом, чтобы тот отчетливо увидел её название. "The Times".       Эван был ошарашен. Откуда в Вене могла оказаться такая вещь? Откуда этот пацан знает, что его родной язык — английский? Не слишком ли много совпадений? Тем не менее, доктор сделал глубокий вдох, отпил немного кофе и продолжил диалог? — Мальчик, зачем ты пытаешься мне продать эту чудную... штуку? Да, штуку. Кроме того, она, в лучшем случае, недельной свежести. — Нет, сэр, она очень даже новая. — Мальчик указал на дату, когда эта газета была напечатана. На ней стояло шестое марта 1905 года.       По спине Эвана пробежала дрожь. Газета, которая выйдет через две недели спустя. В руках у этого дьяволенка. У Эвана участился пульс. По лбу начал проступать холодный пот. — Что ж, мальчик. Действительно, номер у тебя очень даже ничего. Пожалуй, я его куплю. За сколько продашь? — За два дуката, сэр. — За два дуката? Очень даже хорошо, мальчик. — Эван дрожащими руками достал свой кошелек и дал рыжему газетчику две монетки, который небрежно положил их в свой карман. — Спасибо, сэр! Говорят, что самое интересное на третьей странице. До скорой встречи!       Эван судорожно перелистнул главную страницу, и забегал глазами по этой загадочной газете. "Спуск на воду нового крейсера, выступление короля, новости из Скотленда-Ярда... Стоп, новости из Скотленда-Ярда!" - воскликнул врач. "Около недели назад, в своем доме на Бонд-Стрит, был найден мертвым известный врач, кандидат медицинских наук, недавно вернувшийся из Австрии Эван Коллингвуд. По словам его соседей, в день проишествия, в его квартиру ворвались трое неизвестных, после чего на месте происшествия вспыхнул пожар, в результате которого и погиб мистер Коллингвуд. Подозреваемые до сих пор не найдены и судьба их неизвестна."       Эван выбежал на улицу и бросился на поиски загадочного мальчика, продавшего ему эту эпитафию, но после получаса безрезультатных поисков вернулся допивать свой остывший кофе, с тяжелым сердцем и дум, полных страха, отчаяния и догадок.

***

      После короткого спринта по узким и запутанным улочкам необъятного города, мальчик оглянулся. За ним пока еще не было погони, но он понимал, что в любой момент на горизонте может показаться его недовольный покупатель. Еще раз оглянувшись по сторонам, мальчик внезапно покрылся дымом бирюзово-фиолетового цвета. Сначала он окутал его ноги, затем голову, а потом и все тело. На его месте появился худощавый и бледнолицый человек, в синей рубашке, черном жилете, черных брюках, белом плаще и фетровой шляпе с красными, как вишня, глазами. После своего превращения, Йохим достал из кармана своего плаща портсигар, достал оттуда одну сигарету и закурил, задумавшись о прошедшем небольшом представлении.       "Получилось весьма правдоподобно. Я думал, что он ко мне отнесется несерьезно, но я оказался прав. Человек, хоть единожды связавшись вещами, которые за гранью его понимания и мировоззрения, более охотно начинает верить и в другие странности, как придуманная мной газета из будущего. Интересно, смогу ли я его все-таки вернуть на прямую дорогу? Если да, то..." — Эй, красавчик, не найдется деньжат?       Мысли Йохима внезапно прервал сиплый и мерзкий голос. Он и не заметил, как перед ним оказалось трое людей в лохмотьях, которые себя называли "Братья Дум". Один из них, Алекс, который обратился к Йохиму, был жилистым парнем, среднего роста и с банданой у рта. Другой же - лысый здоровяк с огромным топором в руках, которого звали Мешьшой, стоял рядом с первым незнакомцем. В это же время путь к оступлению перегородил третий брат - Гантер. Он был самым низким из этой троицы, но у него в руках был неоспоримый аргумент - охотничье ружье. — Господа. Я понимаю, что у вас, как и у меня, был тяжелый день. Так давайте же мы его не будем усложнять еще больше. Предлагаю вам просто разойтись по домам, а потом встретиться в ближайшем трактире за кружечкой пива. — спокойно ответил Йохим. — Нет уж, хахаль, нам нужно не только пиво, но и твой тугой кошелек с одеждой. Если ты их нам отдашь, то мы тебя отпустим восвояси, и Гантеру не придется использовать свою малышку. — продолжил Алекс. — Да, не расстраивай босса, а то я тебе башку оттяпую. — грозно показал топор Меньшой — Да уж, давай снимай с себя монатки подобру-поздорову, а том не честно не хочется оттирать твой жилет от твоих же кишок. — посмеялся Гантер. — Ну, ничего не поделаешь. Если вы не хотите по-мирному, значит мне придется несколько превысить свои полномочия.       Йохим потушил свою сигарету, печально вздохнул, и достал из другого кармана своего плаща новенький револьвер, после чего раздался звук выстрела.       Пуля попала в голову Меньшого, который спустя секунду лежал на земле, мучаясь от предсмертной агонии. Спустя еще пару мгновений он затих, полностью окутанный собственной кровью. Навсегда. — Ах ты тварь! — Гантер пальнул из своего ружья по Йохиму, после чего он, изрешеченный дрочью, упал на землю. — Молодец, Гантер! Метко же ты подстрелил этого ублюдка! — радостно воскликнул Алекс. После крика победы, Алекс молча сел на одно колено и закрыл зрачки обезображенного лица своего брата. — Бедолага. Чем же в тебя этот урод выстрелил? — спросил Гантер — Экспансивный пули. — ответил Йохим.       После этих слов, которые сковали морозным холодом братьев, Йохим поднялся. На этот раз он его взгляд был не таким спокойным и мирным, как до разборки. Он был полон желания убивать. — Как вы думаете, почему я ношу перчатки, господа? — обвел своими кровавыми глазами слушателей Йохим. — Не знаете? Нет?       Йохим снял со своих рук кремовые перчатки, и обнажил их. Свои ногти. Острые как бритва, крепкие, как сталь. — Тогда отвечу я.        Не успел Гантер и глазом моргнуть, как он уже лежал на земле в кровавой луже и перерезанной артерией, после чего испустил свой дух.       Теперь Алекс видел перед собой не франта, а чудовище, которое всем своим существом желало их смерти. Он попытался убежать, как тут же его шею пронзило два острых клыка. Он хотел вскрикнуть, но не мог. Он испытывал тот животный и неописуемый страх, которые испытывает коза, спущенная к тигру в клетку. Безысходность, ужас и смирение, в ожидании собственной смерти.

***

      Йохим, осмотрев тело Меньшого, с сочувствием покачал головой и обхватил своей рукой его голову: — Жаль, что твоя смерть была мгновенной. Ты её не заслужил.       После чего Йохим обратно опустил его голову в лужу, отряхнул с себя пыль и, будучи сытым и довольным собой и своим подарком, отправился дальше.