Альтернативная реальность

      Питер сидел на самом высоком здании в Нью-Йорке. Отсюда был просто фантастический вид на город. Видно было абсолютно все, особенно хорошо была видна башня Старка. Мальчишка сидел свесив одну ногу с многоэтажного Торгового-Центра, а вторую согнул в колене, вытянутые сзади руки упирались о стеклянную крышу, голова расслабленно качалась из стороны в сторону под звуки музыки, которую Карен услужливо переключала. Было еще совсем рано, домой не хотелось, но и носиться между домами настроения не было. Парень поддался легкой депрессии.        Он не видел Мистера Старка уже больше недели. Да, конечно в былые времена он его не видел и месяцами, тот даже на звонки не отвечал, но после случая со Стервятником, они в общем-то сблизились. У него был полный допуск в башню Тони, даже в его личные апартаменты и мастерскую. Старк не был против компании мальчишки, отвечал на вопросы, даже иногда позволял помогать себе, в какой-то степени учил.        Пит обожал засиживаться в мастерской у мистера Старка. Новейшие технологии, наброски и схемы гения. Следить за тем, как мастер выполняет свою работу, было, наверное, даром свыше, но, когда тот позволял помогать ему, Питеру, обычному мальчишке из Куинса, с какими-то еще не вышедшими нанотехнологиями, он чувствовал себя самым удачливым парнем в мире, и это продолжалось ровно до того момента пока ему не задали это чертов школьный доклад. Ну вот чего Старк так зациклился, а? Он пару раз заходил к нему, пытался поговорить там, намекнуть что это все полная туфта и все остальное, но Старк не слушал. Он односложно отвечал, пропускал мимо ушей болтовню Питера и работал как зацикленный. Старк несмотря ни на что не перестал работать, а Питер болтать, но всему терпению приходил конец. В один день Старк с лязгом положил инструмент, тяжело посмотрел на Питера и образовалась несвойственная этому месту тишина. — Пит, одно из двух — либо помоги мне, либо не мешай.       Помочь Старку создать портал в другую мультивселенную? Еще и когда у тебя проект по это теме? Пфф… Какой бы идиот отказался бы? Судя по всему Питер Паркер, ибо он от удивления открыл и закрыл рот и, не зная какое оправдание себе придумать, что-то промямлил и ушел, сославшись на дела. Старк с минуту еще смотрел на мальчишку, который в кои-то веки решил выйти через дверь и не захотел ему помочь. Он подумал об этой ситуации, подумал и забыл, а вот Питера это терзало все больше. Он правда себя не понимал, ведь его хлебом не корми, лишь бы помочь мистеру Старку, но сейчас он явственно отвергал себя от мысли, чтоб заявиться в мастерскую к Тони и хотя бы просто его погрузить своими мыслями и делами.       Паучок был не глупым, совсем не глупым. Мозгами он отлично понимал, почему ему так противна эта вся ситуация, но принять не мог. Хоть убейся не мог. Паучок тяжело вздохнул, попросил Карен выключить музыку и подтянул колени к груди устроив на них подбородок. Он с досадой поджал губы, с грустью смотря на башню Старка.        Когда он только получил тему, то подумал неужто, хоть что-то интересное попалось, можно будет подобрать побольше материала и теорий, возможно можно будет спросить что-то у Мистера Старка, но чем больше он углублялся в тему и выносил все больше материла, тем сильнее у него подсасывало под ложечкой. Большинство ученых «показывали» пример на себе. Мол, в одной вселенной я буду художником, в другой бизнесменом, в третьей оптимистом, в десятой суперзлодеем, но суть человеческая, семейные линии и основа всегда оставались неизменными, поступки менялись. Мол, в одной реальности я поддался искушению, в другой воспротивился. В одной реальности у меня сложилось вот так, а в другой у меня был тот человек, из-за которого так не сложилось. В одной реальности у меня был стимул учиться и я стал успешным, в другой реальности всем на меня было плевать, я положил на учебу, поэтому там я наркоман.       Питер думал об этом, много думал, ночью глаз не смыкал. Существовала ли реальность, где его родители не решили оставить его у дяди с тетей? Может была та, где он живет с мамой и папой, но те чихать на него хотели? Или та, где они бы любили его, ну или хотя бы один из них. Реальность, где он никогда не получал своих способностей или где он их получил, но никогда не встречал Тони Старка. Возможно где-то там, есть реальность где он не был таким эгоистичным отморозком, думающим только о себе и удосужился позвонить дяде Бену и сказать, что совсем не нужно его искать, он через двадцать минут будет дома. Паучка пробила дрожь. — Ты дрожишь Питер, включить обогреватель? — Услужливо поинтересовалась Карен. Питер грустно улыбнулся. — Не надо, Карен, спасибо.       Осознание того, что ты в чем-то виноват, но ничего не мог с этим сделать, дело одно. Осознание того, что идентичная копия тебя поступила правильно, предотвратила катастрофу, сделала верный выбор — просто убивало. Значит и он мог сделать правильный выбор, всего один звонок, просто что-то щелкнуло в голове и позвонил, вот и все. Знание о том, что ты есть и ты управляешь тем, что происходит вокруг тебя, вещь страшная, особенно, когда страдают любимые люди.        Поэтому Питер абстрагировался от этого. С мозгами ученого, он принял решение самого обычно подростка. Начал все отрицать, вместо того, чтобы решать свои моральные проблемы. И, черт дери, это просто офигенно получалось. Он правда смог внушить себе ту мысль, что это всего лишь научно-фантастический бред. Ничего не доказано, лишь теории и домыслы, и эти мысли успокаивали до тех самых пор, пока Старку не приспичило строить портал в другую реальность! Это был полный отстой       Надо же ему было оставить проклятый доклад у Старка на столе?! Нет, он его на следующее утро забрал, но кто же знал что Тони повыписывает себе формулы, да и вообще прочтет его. Пфф… Как будто нанялся его домашнюю работу проверять. Недо-папочка блин.       Поэтому к Старку он больше на огонек не заходил, пришлось снова терроризировать Хэппи, но того это достало и он передал свои обязанности Пеппер. Эта женщина вообще ему очень нравилась. Была ответственной, умной и вообще всегда безупречной. Она всегда смотрела на него с легкой и доброй улыбкой и очень искренне за него беспокоилась и каким бы ни был ее плотный график находила минутку поболтать с ним. Успокаивала и уверяла, что с Тони все в порядке и для него такое поведение в порядке вещей, скоро все вернется на круги своя, возможно даже с каким-то новым прорывом. На это заявление Питер только корчил кислую гримасу, но старался говорить бодрым голосом, мол: Поскорее бы!       Питера снова пробрала дрожь, он почувствовал, как волоски на его теле встали дыбом, это был точно не холод. Уши заглушило, все стало настолько четким, что он готов был поклясться, что в ночном небе видит комара в метрах десяти от него. Паучье чутье! Сейчас что-то произойдет и видимо что-то очень плохое. Питер вскочил и стал оглядываться по сторонам, выискивая того, кому срочно нужна его помощь. Он взобрался на высоченную антенну, которая стояла в центре Торгового-Центра. Вглядывался в самые темные переулки и, как только повернулся к башне Старка спиной, она озарилась синим цветом и потухла. Паучок почувствовал спиной холодок и поспешил развернуться. Что-то тянуло его к башне и он был готов поддаться чутью, когда его чуткие уши уловили женский вопль. Через парочку улиц, между домами какие-то отморозки видимо решили ограбить девушку, скорее всего не только ограбить. Питер ни секунды не медля, спрыгнув с высотки вниз головой, зацепившись паутиной за другое здание он резким толчком выбросил себя ногами вверх и так при помощи паутин, с сильными рывками, лавируя между домами Паркер несся на встречу опасности.

***

Параллельная реальность. За две недели до построения портала       Жизнь дерьмо. Это Питер Паркер усвоил хорошо. Еще в детстве, даже не совсем осознанно. Когда родители оставили его на дядю и тетю, он был слишком маленьким чтобы понимать, что они не вернутся. Так ведь не бывает, родители не могут оставить своего ребенка навсегда. Но когда осознание того, что это действительно так, все-таки пришло, Пит, понимая или нет, таки отведал привкус этой жизни. Конечно, как и любой ребенок, которому невмоготу было понять причины взрослых, он искал их в себе: Был непослушным, притворялся спящим, получил не пять, а четыре по математике, отказывался есть овощи, крал из шкафа сладости до обеда. Кому нужен такой ребенок? Конечно никому! Вот мама с папой и оставили его у дяди Бена и тети Мэй, чтоб больше не возиться с ним. После того, как Питеру пришла в голову эта идея, он стал лучше учиться, никогда не пререкался со взрослыми, слушался тетю и дядю чтобы они не говорили, даже если одноклассники смеялись над ним и говорили, что он как маленький, ел самые невкусные, но самые полезные, по словам тети Мэй, овощи. Он изменился! Честное слово! В свои семь лет он уже полноправно это ощущал, но мама и папа все не возвращались, как бы сильно он не старался. Как-то он спросил у дяди, как так-то? Он ведь перестал быть тем плохим, он уже хороший и послушный и спать вовремя ложится, даже если не хочется, прилежно учится, даже если на игры не остается время. Почему же мама с папой его не хотят? Он что, мало старается? Нужно сильнее, да?       Дядя Бен смотрел на него, долго, с покрасневшими глазами, а потом схватил и прижал к себе. Питер не понимал почему, но во время вопросов у него потекли слезы, а когда дядя Бен прижал его, как самое драгоценное сокровище, вообще разрыдался. Дядя качал его на руках, пока Питер тихонько всхлипывал в его плечо. Он гладил его по голове и говорил, что он самый лучший ребенок, о котором мечтают любые родители, а теперь он их с Мэй, и это самое лучшее, что случалось у них с тетей. Питеру хотелось в это верить, так отчаянно хотелось, но не верилось. На секунду он ужаснулся мысли, что он снова пререкается со взрослым, взрослые не врут! Дядя Бен в особенности, но он же вслух ничего не сказал, только тихо шмыгал носом в плечо дяди и мечтал, чтоб его слова оказались правдой.       Питер смирился с тем, что теперь он сын Дяди Бена и Тети Мэй, ему правда с ними хорошо жилось, они его любили не меньше мамы и папы, в кое-какие дни Питер ловил себя на мысли, что они его любят куда больше. И Пит тоже их любил, так сильно, что не переставал вести себя хорошо — всегда внимательно слушал, всегда учил, всегда делал то, что говорят, он думал что так, дядя и тетя его не бросят. Если он будет хорошим, то ему это зачтется, так говорила тетя. — Хорошее всегда возвращается, Питер, не всегда сразу, но возвращается.       И Питер верил в это. Он был уверен, что, пока он будет делать хорошие вещи, то и с ним все будет хорошо.       Как-то не сложилось.       Что вообще нужно, чтобы в десять лет повзрослеть сразу на лет двадцать? И понять, что мир не радуга из задницы единорога? Да почти ничего, всего-то пьяный имбецил, ездящий по встречке ночью в дождь. Так вот и поездочка закончилась. Ночью, возвращаясь всей семьей из кинотеатра, после Звездных Войн, им на встречу и выехал бухой в дребезги дебил на своей легковушке. Выжил только Питер.       Бена и Мэй Паркеров не спасли, зато остался жив их племянник — десятилетний мальчик, Питер Паркер. Не имеющий больше родственников, Питера отправили в приют.       Десять лет — это не тот возраст, когда забирают, но иногда везет, вот и Паркер оказался тем, кому «повезло». Не то, чтобы он уже хотел семью в свои почти одиннадцать, но в приюте ему не нравилось, никому не нравилось. В свои одиннадцать он уже был сломанным, разбитым и не понимающим, почему это происходит с ним? Он же правда старался быть хорошим, почему тогда все обернулось так ужасно? Неужели дядя и тетя могли ему врать? Но тем не менее его забрала семья, состоящая из полной дамы с катастрофически яркими тенями и не менее полным мужчиной, который работал водителем такси. Мистер и Миссис Лойд, так их звали.       Питер не любил их, нет. Ему казалось, что любить хоть кого-то помимо дяди и тети просто преступление, но тем не менее он пытался им понравится, ну или хотя бы не раздражать. Может, эти люди хорошие? Если они плохие, зачем им забирать его? Они могут о нем позаботиться, а он… Он постарается не докучать этим людям и будет слушаться. Но женщина вечно шикала на него и говорила, чтоб он не мешался под ногами и не «мозолил глаза», даже когда он пытался помочь, а мужчина… Он в принципе даже внимание на него обращал, только постоянно смотрел, и от этого взгляда Питеру становилось не по себе. А потом… Потом все было очень плохо, в особенности когда уезжала миссис Лойд. Был страх, непонимание и боль, очень много боли — спина, руки, пальцы. Когда женщина приезжала домой, все становилось снова самим собой, мистер Лойд был грубоватым, с ужасными матными шутками, но якобы любящим мужем, который не упускал шанс дать своей жене по «смачной заднице», в присутствии Питера или нет. Говорить о происходящем Пит вообще боялся, тем более что он не понимал что происходит и главное за что с ним это все происходит. Миссис Лойд тоже особой нежностью не отличалась, иногда могла шлепнуть его полотенцем, но это еще пережить можно было, в отличии… От всего остального.       Питер вообще ничего не понимал, ему было очень страшно и противно, но он точно знал, что относить вот таких людей к классу «хорошие», точно не мог. Но тогда зачем его забрали? Просто издеваться? Он в чем-то опять провинился? Его наказывают так? Питер не знал, что плохого можно было сделать чтоб получить вот такое наказание, конечно это потом выяснилось, что за содержание ребенка платят деньги, а еще позже выяснилось, что эти деньги предназначены для того, чтобы содержать его в счастье и уюте, но это все было потом, а на то время мальчик сворачивался в клубочек, сжимал зубами подушку и молился о спасении.       Спасение явилось в виде инспектора по делам сирот-несовершеннолетних. Совершенно неожиданно и без предупреждения. Семейка, конечно, была в шоке, подговорить они пацана не успели, но все же нагло улыбались и врали в лицо. К слову сказать, тогда и Питер узнал что врать можно так бессовестно и профессионально и что это правда могло бы сработать, если бы инспектор не усадил его на диван и не спросил, как у него тут дела. Пит не выдержал, слова лавиной потекли вместе со слезами и дрожью. Инспектор был в ужасе, но больше всего в ужасе была миссис Лойд, которая чуть в обморок не грохнулась когда услышала правду о своем муже. Питеру было страшно, он думал что поступает плохо, ябедничая на тех, кто пустил его под свою крышу. Как оказалось сделал он все правильно, а так же сделал вывод, что дядя с тетей могли ему и не врать, а просто ошибаться. Хорошие люди часто ошибаются, как оказалось.       Оказалось, что там, в приюте, не так уж и херово, как показалось в начале, хотя бы свидетели есть, если что. Вот так вот со временем, проверяя на своей шкуре, Питер Паркер в полной мере прочувствовал вкус настоящей жизни. Розовые очки на нем треснули и все понятия, и принципы, которые тетя с дядей пытались вложить ему в голову, были выжжены жестокой реальностью. Ребенок учился на ошибках, начал выживать и делать свои выводы. Ближе к тринадцати он узнал, что такое насилие над несовершеннолетними и понял, что ни в приюте, ни в чьем либо доме жить точно не хочет. Начал сбегать. Попал в неблагополучную компанию в одном из кварталов, добился доверия, стал их шестеркой. Хотя его в лицо, горделиво называли стажером.       И вот, в наши дни который раз, сидя в полицейском участке, в свои пятнадцать Питер с гордостью мог назвать себя трудным подростком, аморальной личностью и вообще начинающим хулиганом! — Ну что, Питер? Уже второй раз за эту неделю? — Темнокожий, статный полицейский, с ниточкой усов переходящей в бороду, зашел в кабинет со ждущим его подростком. Взял стул, развернул спинкой вперед и уселся как ковбой, скрестив руки на спинке локтями вперед. Пацан в красной толстовке, в поношенных джинсах и капюшоном на глазах балансировал на задних ножках, безразлично осматривая знакомого копа. — Как сам, Фрэнк? — Усмехается парень. Полицейский морщится от фамильярности. В ином случае подумал бы, что пацана надо драть, да так, чтоб сидеть месяцами не мог, но к счастью или сожалению, обычно все дела парня вел он, даже дело о нетрезвом водителе, сбившего семью Паркеров, с одним только выжившим. — Говорят, тебя видели с Гремучими Змеями, может расскажешь? — Коп с кое-какой жалостью смотрел на парня. Тот косит по кривой дорожке и если бы мразью был! По сути-то парень ничего. Взгляд Питера ожесточился. Жалостливые взгляды он не любил, но по какой-то причине Фрэнк ему нравился, жалко, что они по разные стороны баррикад. — Понятия не имею о чем ты, — ножки стула со стуком опустились, и парень вперил взгляд шоколадных глаз на мужчину. Тот тяжело вздохнул. У Фрэнка были свои подозрения на этот счет, но по правде доказательств вообще ноль, но он решил рассчитывать на то, что Питер об этом не знает. Уже раз четвертый пробует, не выходит. Пацан все отрицает и ничего на него не действует, в обезьяннике он спал, Фрэнк, конечно, об этом не подозревал, его смены тогда не было, а другой полицейский нянчиться с пацаном и не хотел, просто запер до утра, пока не пришел Фрэнсис Джонс. — Ты бы втянул обратно свои зубки, я тебе тут помочь пытаюсь, — между прочим заметил Фрэнк. Питер засунул руки в рукава толстовки и, чуть сгорбившись, упрямо отвел глаза вниз и сторону. Ну, возможно не все потеряно, хотя наврятли. — Ладно, у меня еще куча дел, а я с тобой тут вожусь, пойдем, отведу тебя обратно в приют, тебя там обыскались, — поднялись они одновременно, но Питер резче, от чего стул на котором он сидел пошатнулся, но не упал. Офицер Джонс взглянул на воинственно настроенного мальчугана и подумал, что ему еще не хватало его силком тудой тащить. — Не стоит беспокоиться, я сам благополучно дойду, — Питер обогнул офицера, чуть задев его плечом поскорее пытаясь добраться до двери. Кулаки в карманах были сжаты, он старался не вытаскивать их и никчему не прикасаться. Но вот сильная рука резко схватила его за локоть, из-за чего рука выскользнула из кармана, но он вернул ее на место. — Конечно доберешься, только я боюсь что не благополучно и не туда куда надо, я подвезу, — и прежде чем упрямый подросток смог возразить, Фрэнк добавил. — Это не обсуждается.       Ехали молча, парень уперся лбом в стекло, коп смотрел на дорогу, иногда поглядывая на измученного жизнью мальчика. Ребенок же совсем. Приехали, повисло напряженное молчание. Из трехэтажного потрепанного здания уже выбегала женщина в возрасте. Питер с толикой отвращения и неприязни смотрел на детский дом, в котором жил с десяти лет. Выходить не хотелось абсолютно, Фрэнк это знал и видел, но ничего поделать не мог, а заведующая этого сиротского приюта приближалась неизбежно и прямо к ним, так же неизбежно, как и то, что ему придется выйти и снова оказаться там. — Питер, послушай… — Спасибо что подвез, Фрэнк, — Протараторил парень и уже приоткрыл дверь, как Джонс схватил его за запястье. Питер резко остановился и опасливо взглянул на свою руку. «Без паники, Пит, от паники всегда только хуже». Мысленно разговаривал с собой подросток, не обращая внимания на тихую болтовню полицейского. Питер лишь думал о том, как бы поменьше к чему либо прикасаться и главное к кому-то. Он ненавидел когда его трогали. По нескольким причинам. — Ты понял меня? — Прямой вопрос Фрэнка вывел его из оцепенения. Питер неожиданно робко взглянул на офицера. Он правда не услышал ни слова погруженный в свои мысли. — Что? — Я говорю, что еще не поздно… — но договорить он не успел. Дверь открылась и мальчишку буквально выхватили из машины. Женщина что-то говорила, отчитывала и Фрэнк глядит на это с кислой миной. Миссис Бланш нагнулась и Фрэнк узрел женщину, с каштановыми волосами, с кучей проседи, уставшие коричневые глаза с морщинами вокруг глаз. — Спасибо тебе, Фрэнк, не знаю чтобы мы без тебя делали, четвертый день его ищем. — Всегда пожалуйста, — он отсалютировал, дверь захлопнулась и полицейская машина удалилась. Миссис Бланш и Питер проводили ее взглядом. Женщина встрепенулась первой и схватив, Паркера покрепче за руку, повела обратно в приют. — Я поверить не могу! Просто немыслимо! Какого черта ты себе позволяешь! Ты знаешь сколько мы тебя искали, Питер?! Думаешь, мне без тебя мало проблем?! Думаешь, ты тут единственный, за кем мне нужно бегать?! — Разрывалась заведующая, пытаясь разбудить хоть немного совести в этом оболтусе. Совесть просыпаться не желала, укрылась с головой от назойливой женщины и продолжала дрыхнуть. Единственное, что чувствовал мальчик — это чистой воды раздражение и ненависть к этому месту. — Я никогда и никого не просил за мной бегать, — огрызнулся Питер вырываясь из хватки женщины. Как будто он и без нее не знает, что никому нахрен не нужен. В груди образовался знакомый ком, мешающий дышать, он начинал слышать чуть больше чем было положено. «Нет, нет, пожалуйста, только не сейчас». Умолял Паркер, пытаясь глубоко дышать. Главное ничего не трогать, ничего не сломать, ничего не испортить. — Просто… Просто оставьте меня в покое. — Процедил сквозь зубы ребенок. Он только сейчас понимал, что они уже давно не на улице, а недалеко от кабинета миссис Бланш. Там, кстати, кто-то был. Сама же миссис Бланш выглядела не менее раздраженной, уставшей и постаревшей. Она потерла виски, тяжело выдохнула. Держать себя в руках, ага это то что нужно. — Слушай внимательно, — процедила женщина, в тот момент когда Питер хотел ускользнуть от нее, направиться в комнату с ненавидящими его соседями и под смешки и насмешки просто свернуться на койке закрыв лицо подушкой, чтоб этот гребаный свет не светил так ярко. — За этой дверью стоит мужчина, который ждет уже около часа, потому что думает, что ты был на олимпиаде по математике. По счастливой случайности ты попал в программу «Временная семья», он заберет тебя на какое-то время, если, конечно, после не захочет на совсем, — в чем она сильно сомневалась. Мужчина? Олимпиада по математике? «Временная семья»? Твою ж мать… — Что?! Нет, нет, я не пойду, слышите?! — Питеру хотелось кричать, но все здесь было настолько громко, что его голос снизился до шепота. Он слышал воду в трубах, дыхание женщины, ее сердцебиение, сердцебиение мужчины который хочет забрать его на время или, возможно, навсегда. Нет, нет, нет. Он не хотел семью, не хотел. С него достаточно еще с прошлого года. — Почему я?! Тут куча детей, которые мечтают о доме, почему вы не оставите меня в покое?! — Голос Питера сорвался и женщина что есть силы встряхнула его и прошипела прямо в лицо. — Немедленно замолчи и прекрати истерику. Тех, кто, куда-то попадет выбираю не я! Ты пойдешь туда и будешь вести себя прилично, и в кой-то веки, хоть на какое-то время перестанешь быть моей проблемой! — Она хотела от него избавиться. Конечно хотела, почему бы ей этого не хотеть? И Питер понял, что сопротивляться в принципе больше нет желания и сил. Он ничего не мог сделать, если придется, его за волосы приволокут. Его плечи поникли, а челюсть свело. Заведующая приюта, видимо, увидела, что парень сдался, поправила на себе одежду, кивнула и взяв его под локоть, повела в свой кабинет.       Взгляду Пита предстал мужчина средних лет, с лысой головой, зато густой коричнево-рыжей бородой. Он был в обычных джинсах и одноцветной черной футболке. Взгляд был скучающим и чуть безразличным. Он скользнул по Питеру глазами, словно прицениваясь. Питу было не по себе. Стучало в ушах, ногти впивались в кожу. Вдох, Пит. Не забывай дышать. — Ох, простите, мистер Леджер, Питер задержался, он был… — Залепетала уже Бланш, но тот ее перебил. — На олимпиаде по математике, да, я помню. — Не то, чтобы хоть кто-то поверил в этот бред, но Леджера это в принципе не колышило. — Да-да, Питер у нас очень умный, — она стряхнула несуществующую пыль на его толстовке. Питер почувствовал, как раздражительная ткань протерлась вверх по его коже, потом как в замедленной съемке вниз, натирая каждую живую клеточку. По телу пробежались мурашки. — Ну что ж, я думаю осталось подписать последние бумаги? — Леджер кивнул, они уселись за стол, Пит нервно стоял у двери. Хотел бы он сбежать, но его уши резал шелест бумаги, дыхание, скрип половиц и ножек стула, которые ужасным скрежетом проскользили ближе к столу. Упертые в пол глаза Питера увидели, как это легкое движение травмировало пол, и из него теперь торчали несколько мелких щепок. Разве что щепки были размером чуть больше песчинки. Когда миссис Бланш захлопнула ящик стола, Питер готов был закрыть уши руками, но он боялся вытащить их из карманов. Зажмурил глаза, болезненно выдохнул. Зашуршала бумага, шарик ручки терся о нее, чуть скрипел. Питер хотел бы сказать, что сейчас в аду, но знал, что это еще не пик. Это еще терпеть можно. — Значит… Суть этой программы: я забочусь о парне, и мне платят за это? — Леджер откинулся на стул. Неужели он был в таком отчаянии, что участвовал в этом? Дерьмо       Питер слышал каждое слово, но определенно слышать не хотел. Абстрагироваться, дышать. Боже, глубокое дыхание, Пит, оно же раньше помогало. Хотел бы он хотя бы оказаться за дверью, но было ощущение, что если он двинется, то он почувствует все свои органы…и услышит их. Питер почувствовал приближение, когда он открывал глаза, мужчина все еще сидел к нему спиной, но стоило Паркеру его увидеть, как он просто встал, развернулся и начал подходить. Подошел. Питер увидел каждую пору на его лице, синяки под глазами и прозрачные, миллиметровые волоски чуть выше бровей. — Эй, пацан? Ты тут? — Взорвался голос в голове. Миссис Бланш дергалась и выразительно-убийственно на него смотрела. Питер нашел в себе силу кивнуть. — Ты немой что ли? — Черт, почему так громко, он же сейчас себе ложкой мозг выковыряет через уши. — Нет, не немой, — ответил он быстрее женщины, которую уже нервный тик брал. Видимо этому человеку что-то не понравилось в его голосе, он кисло поморщился. Пит готов был поклясться, что и это услышал. — Тогда идем, — Дорога до старенького пикапа была просто адовой и долгой. Но, как уже выше упоминалось, даже это еще были цветочки. Питер упрямо шел. Мозг болел. Когда машина захлопнулась, он думал, что из ушей пошла кровь. Потрогал - не пошла. Образовалась относительная тишина. Питер был с закрытыми глазами, прижался к холодному стеклу. Где-то глубоко-глубоко, часть мозга, отвечающая за самосохранение и панику, вопила что он сейчас возможно едет в свой личный ад, но ни это, ни как он себя ведет и выглядит, его не интересовало, когда он слышал, как проклятый кленовый листочек трется об асфальт. — Чем ты таким обдолбался-то? — Леджер смотрел на парня и думал, нужна ли ему такая морока? Хотелось вышвырнуть его, его вещи, уже час ждущие в багажнике, и послать все к черту. Но потом он вспомнил про чертов кредит, шлюху-жену, требующую после развода половину имущества, пару карточных долгов и то, что он работает грузчиком, зарплата которого и половины всего этого дерьма не оплачивает. Пацан не отвечал. Вздрагивал, морщился и не вытаскивал руки из карманов. Ну звездец просто. Леджер открыл окно, завел машину, от чего Питер весь вздрогнул, задрожал и ударился головой об стекло. — Пиздец ты дерганный, — проговорил мужчина, даже уже не ожидая ответа. Он вытащил из бардачка сигареты и закурил. В этот момент случилось многое. Машина сдвинулась, все зашумело, звуки смешались, дым попал в легкие. Питер даже не думал ни о чем, но если бы мог, то решил бы, что капилляры в его мозгу просто налились кровью и лопнули. В области переносицы он почувствовал боль, типа такой, когда резко встаешь и в глазах темнеет, вот только куда сильнее. Казалось, легкие наполнились густым дымом, а к стенкам прилип пепел. Все движущиеся внутренности в машине и происходящее снаружи ее смешалось, и Питер просто отключился.