Альтернативная реальность

      Вдох. Выдох. Вдох… Черт, не выходит. Так, без паники, тут нет ничего такого, совершенно не о чем волноваться, ничего, от чего бы следовало паниковать. Он просто в параллельной реальности, в гребаном параллельном мире в миллиарде световых лет от своего дома. Всего-то. По телу пробежал табун мурашек, они поднимались снизу по позвоночнику и «сжались» на затылке. Ну-с… Самовнушение не работает, но попробовать стоило. Так, так, так-с, надо просто собраться с мыслями, запихнуть приступ паники глубоко в задницу еще на начальной стадии и просто подумать. Еще раз, Тони, — глубокий вздох, да вот так вот, и выдох. Фух, вроде бы пронесло.       Старк встал с дивана, Пятница что-то болтала о его нестабильных показателях, но ему было не до этого, он и так прекрасно знал, что его сердце силится сломать грудную клетку. Вышагивая по комнате, он пытался остановить вихрь из своих мыслей. Его мозг взбесился — начал выдавать самые безумные из теорий. Рой размышлений захлестнул его, в нем было слишком много недостоверной информации о параллельных реальностях, без каких-либо доказательств — одни лишь домыслы.       Кто он тут? Герой? Злодей? Зажравшийся миллиардер? Он хоть Железный Человек? Старк резко остановился и нахмурился. Ну нет, в этой реальности он может быть хоть последним подонком, плохим человеком, ничего самостоятельно не добившимся папенькиным сынком и дальше по списку, но не быть Железным Человеком он не может. Тони провел рукой по лицу и протер глаза пальцами. Нет, он себя так в могилу сведет и толком ничего не узнает.        Было бы неплохо спуститься в мастерскую и расписать там все на досках и сложить по полочкам, но вспомнив, в каком состоянии мастерская, ему резко расхотелось — а вот за это можно и зацепиться. Он порыскал в тумбочках и полках чертыхаясь на уборщиков, которые все аккуратненько разложили хер знает где. Наконец, найдя специальный маркер, он открыл зубами колпачок и перед Старком возникла виртуальная, полупрозрачная голубоватого оттенка доска. Он, не прикасаясь к ней, расширил и удлинил до нужного размера, потянув двумя указательными пальцами за стенки и уголки.       Сжимая колпачок между зубов, он, не прикасаясь к голограмме в миллиметра три, размашистым почерком поставил первый пункт. Так, судя по тому, что он все же здесь, в своем собственном доме — высотке Нью-Йорка, а так же он все еще действующая глава Старк-Индастриз, он таки занимал такое же положение в обществе, как и в своем мире. То есть он все еще Тони Старк — миллиардер, плейбой, филантроп и Железный Человек, но учитывая, что он лицезрел утром — он еще и конченный алкоголик. Сегодняшний бардак теперь наконец-то приобрел полный смысл, потому что теория о приехавшем внезапно Роуди и устроившим у него вечеринку, громя его дом, пока он был на несколько этажей ниже, уже не казалась ему осмысленной, скорее глупой и бессмысленной.       Пункт первый. Тутошный Старк — просравший свою жизнь алкоголик.       Тони поморщился. До того, как он попал в плен, он был полным куском дерьма, ну, то есть, еще больше чем есть сейчас. Весь смысл его существования был лишь в его изобретениях, алкоголе, и красивых девушках. Его жизнь была сплошной нескончаемой вечеринкой, но потом он вкусил немного того дерьма, которое происходит во всем мире с миллиардом людей, у которых нет того же Роуди, который бы искал их на вертолетах в пустыне или Пеппер, которая поставила две страны на уши, только бы узнать о том, есть ли вероятность, что он хотя бы дышит. Бедный Тони за своими рассуждениями и не догадывался, что в этом мире и у него их тоже нет.       Да, Старк был не святым мучеником и даже до плена и Железного Человека он взаправду был филантропом. Это не было какой-то фальшивой рекламой его имиджа или частью образа богатейшего человека в стране, ему правда было жаль тех людей, которым не хватало воды или пропитания, в то время когда он мог себе позволить на спор въехать в бассейн на машине за миллион долларов. Но это время прошло в тот момент, когда он стал Железным Человеком.       Та грязная клоака, в которую его за волосы макнули лицом, сняла с него его дорогие солнцезащитные очки с зеркальным покрытием, он взаправду увидел и почувствовал, что происходит на самом деле и как он беспечно от всего этого укрывался за дорогими автомобилями, красивыми женщинами, особняками и деньгами в целом, но как ни странно жестокая реальность, к которой он не был готов, его не сломала, она сделала его сильнее и лучше, так что он просто представить себе не мог, что же могло с ним такого произойти в этой реальности, что он довел свой дом и свою жизнь до такого состояния.       Хм. Его что-то довело. Он не был просто богатым алкоголиком или наркоманом. В этом случае, утром помимо всего хлама и еды, тут должны были лежать тела людей, в основном наверное, тела полуголых девушек, спящих на пакетах из-под кокаина. Тони передернуло и он записал второй пункт.       Узнать что случилось за последние полгода.       Шесть месяцев. Пятница постоянно говорит что он не в состоянии работать последние шесть месяцев, компания шла в конкретный убыток последние четыре месяца. Логично предположить, что два месяца из шести его люди таки на него работали или хотя бы пытались, под предводительством Пеппер, а потом… Нет. Стоп. Пятница сказала что Пеппер на него не работает уже, как полгода. Рука с маркером дрогнула. Нет. Нет. Нет. Он мог ее понять, если бы она ушла от законченного алкоголика, но уйти от него в час нужны она не могла. Не могла ведь, правда? Тони подчеркнул двумя линиями второй пункт. Надо срочно узнать, что произошло за последние полгода, потом можно будет разбираться со всем остальным. Он точно знал, что здесь все пошло прахом после Гражданской Войны. Так вроде назвали в народе. Ему и в своем мире это далось очень тяжело, Стив хоть и предатель, старая задница и все такое, но в этом он полностью прав — он потерял свою семью, но судя по всему, здешние последствия оказались намного душераздирающие, нежели в его мире, если такое возможно конечно. — Пятница, — позвал Тони, будучи уверенным, что он готов к любому из исходов. — Отчет о событиях после распада Мстителей. — Он нервно вертел маркер между средним и указательным пальцем. Казалось, Пятница медлила с ответом. — Пят… — После того, как вы убили Стива Роджерса, его полностью оправдали и провозгласили народным героем, лично Вас люди не желают видеть на улицах города, вся команда, оставшаяся на свободе, ушла. — После слишком быстрого отчета Пятницы, который она обрушила на него своим безразличным, будничным тоном, образовалась тишина. Тони стоял как изваяние. Окаменел. Маркер с глухим стуком упал и виртуальная доска исчезла. В голове было пусто, он даже не понял, что она сказала. Точнее, он услышал каждое внятное, отчетливое слово ИИ, но он отказывался это понимать. Информация не переваривалась. Она просто не анализировались. Невозможно, просто невозможно.       Его ноги дрожали, и он поспешил осесть на кресло, чтобы не грохнуться. Это… Это… Боже, нет. — Ты… Ты лжешь. — Умудрился выдавить из себя гений. Часть мозга, которая была способна абстрагироваться от эмоций понимала, что Пятница при всем своем или же желании самого Тони лагать не может. — В меня не заложена программа лжи, сэр, я не могу врать. — Сказала очевидное Пятница. Тони же почувствовал, как все внутри его немеет. Он вцепился в свои волосы, прямо в корни, пытался вырвать их вместе с кусками скальпа. Он хорошо был знаком с паническими атаками. Дыхание учащалось, сердце глухо билось и болело, уши закладывало, а ноги становились такими ватными, что отказывались его держать, словно в них отсутствовали кости. Грудь сдавливало прессом, было ощущение, что его взяли в невидимые тиски и давили, давили и давили.       Это вселенная, где он выиграл Гражданскую Войну, убив Стива Роджерса. Из всех всевозможных вариантов он попал именно сюда — в свой личный ад.

***

      Питер тихо, как только мог проскользнул в свое временное жилище. Подросток передернул плечами и поморщился. Он возненавидел запах этого дома, как только впервые сюда зашел. Не то чтобы тут чем-то воняло, но, что атмосфера, что запах были настолько угнетающими и отталкивающими, что Питер готов был проводить время вне этого дома до тех пор, пока пальцы на руках не начинали неметь. Джона Леджера до сих пор не было, что не могло не радовать подростка. Не то чтобы ему от этого стало хоть капельку легче, но дышать было чуть свободнее. Питер поежился натягивая рукава батника на самые пальцы и зашел в глубь дома, включая свет в гостиной.       Дом был не слишком захламлен, кое-где валялись вещи Леджера, пустые бутылки из-под пива и какие-то незначительные крошки и прочее. Да, влажная уборка тут не помешала бы, но в общем было ничего. Питеру казалось, что глупо жаловаться, даже самому себе. Здесь было тепло и у него здесь даже была собственная кровать и комната, чего еще нужно ребенку, выросшему в приюте? Но все же он всегда чувствовал дискомфорт, переступая порог этого дома. Старая, потертая мебель, тускло-горчичный свет экономных ламп, неуютная обстановка, разбитые вещи, бутылки от дешевого алкоголя, паутина и куча разбросанных по тумбочкам порно-журналов кричали о том, что здесь детям вообще не рады.       Это был дом одинокого мужчины, живущего только для себя одного и который, как и многие, не был удовлетворен своей жизнью и винил во всех своих проблемах всех, кроме себя. С появлением Питера в его жизни в большинстве своих проблем он начинал винить его, а если оснований сваливать свои проблемы на мальчика не было, то он просто на него огрызался и придирался к любой мелочи. Поэтому Питеру легче было бродить по осеннему Нью-Йорку, кутаясь в длинный батник или, в крайнем случае, запираться в своей новоиспеченной комнате, нежели общаться с новоиспеченным опекуном.       Питер зашел в кухню, живот уже давно урчал. Он замотался сегодня, бегал по поручениям Гремучего Змея и даже не обедал. Паркер был парнем неглупым и прекрасно знал, что выполняет поручения «шестерки», но если хочешь стать членом банды, то надо доказать, что тебе можно верить, да и каждый через это проходил. По крайней мере, так сказал Змей.       Мальчик открыл пустой холодильник и разочарованно вздохнул, тут даже мышь бы не повесилась. Вообще он привык к чувству недоедания. Нет, конечно в приюте их голодом не морили, но, учитывая, что он постоянно оттуда сбегал, то чувство голода стало чем-то неотъемлемым, но после укуса этого проклятого всеми богами паука, Питер ходил голодным постоянно и, если раньше одного раза в день приема пищи ему хватало, то теперь этого стало катастрофически мало.        За эти три месяца, сразу после укуса, он начал заметно сбрасывать вес и, если первую неделю он мог похвастаться неизвестно откуда взявшимися кубиками, то теперь он мог только похвастаться тем, что одежда которая была более-менее впору теперь висела мешком. Все, что происходило после этого укуса, стало проклятием. Он ненавидел, что все бесконтрольно прилипало к рукам, он ненавидел эту супер-чувствительность, у него постоянно ходуном бегали мурашки, было такое ощущение, что они под кожей устроили кросс по его телу, нервируя кожу. Супер-слух тоже был сущим адом, в особенности когда он закрывал уши подушкой пытаясь расслышать, что его новоиспеченный опекун делает по ночам, смотря явно неприличные каналы или же читая свои любимые журналы. Единственным плюсом было зрение. В кой-то веки все было четким, не расплывалось и ему не приходилось щуриться. Но даже у этого был противовес, иногда все становилось слишком четким и до боли в голове ярким. В такие моменты время словно замедлялось, и он мог видеть, как у мухи, летающей в другом конце комнаты, трепещут волоски на теле. В такие дни ему казалось, что он сходит с ума. И, если все это по отдельности еще можно было терпеть, то иногда все новоиспеченные чувства наваливались разом и одновременно, в точь-точь как две недели назад, когда Джон Леджер забрал его из приюта.       Когда он очнулся в машине уже возле этого дома, он чувствовал себя так, словно его переехал паровоз. Леджер смотрел на него со смесью презрения и скептицизма. Питер был вымотанным настолько, что не был способен вернуть взгляд. Они вышли из машины, и мужчина впихнул ему сумку с его вещами. Они зашли в дом и даже в несоображающем состоянии парень почувствовал, что не хочет здесь находиться. Сбежать. Уйти. Отступить. Но вот дело в том, что некуда. Легкая спортивная сумка оттягивала плечо. Казалось, она наполненная булыжниками и оттягивала его на дно. Мальчик хотел лишь сбросить груз и завалиться хоть куда-нибудь, чтоб ничего не чувствовать, но у его «опекуна» видимо были другие планы. Он возвысился перед ним, от чего у Питера пробежались мурашки по спине.  — Я понятия не имею, что ты там принимаешь и какого тебя так типает, но чтоб этой дряни в моем доме не было, — Тон, которым говорил Джон, Питеру не нравился, но, к сожалению, он уже привык к такому обращению к себе. — Я ничего не… — начал было парень, но его грубо перебили. — Без приколов, пацан. Мне, если честно, без разницы, торчишь ты или тебя ломает, но если я увижу хоть намек на то, что ты здесь что-то прячешь, я начну выбивать из тебя это дерьмо, ты понял? — Мужчина схватил его пальцами за челюсть, чтобы подросток смотрел ему в глаза. Если бы Питер не был настолько уставшим и изнеможенным он бы даже испугался и попытался вырваться. От этого мужчины исходила опасность и то, что это была не пустая угроза, Питу было очевидно. — Я спрашиваю, ты понял меня? — Да. — Что-либо отрицать было бесполезно, мальчику лишь хотелось, чтоб его оставили в покое. Тем более он уже выучил золотые правила жизни: никогда не пререкаться, всегда со всем соглашаться и просить прощение. Эти три правила часто его спасали и, если же ему остро хотелось огрызнуться или поспорить, то он начинал повторять себе это, словно мантру. Мужчину видимо удовлетворил ответ, он отпустил Паркера и все же показал ему его комнату, в которой он провел остаток вечера и всю ночь.       Вот так весело прошло знакомство этих двоих. Питер с тяжелым вздохом закрыл скрипучую дверцу холодильника, под урчание своего живота. Он уже хотел просто пойти в свою комнату и притвориться спящим когда вернется Леджер, но не тут то было. Рука, которой он держал ручку холодильника прилипла к нему. Питер с ужасом уставился на это и повторно дернул, рука так и осталась на месте, но ручка жалобно захрустела. Не-не-не, только не это. Господи, ну за что?       Ладно, главное не в коем случае больше не дергать эту треклятую ручку, либо эта ситуация грозит закончиться тем, что вся дверца останется у него в руке, но отодрать ее он таки не сможет. О, и Мистер Леджер потом оторвет ему голову за сломанный холодильник. Этот человек вечно сетует о непомерных расходах и нехватке бабла, хотя на пивасик он никогда не скупится. Питер сделал протяжный вздох и выдохнул, он должен успокоиться и тогда оно само отлепится, самое главное -ничего больше не трогать.       Но Питеру не везло с детства, поэтому он даже не удивился, когда услышал щелчок двери — струхнул знатно, но не удивился. Мужчина зашел в кухню с пакетом руке и скептически выгнул бровь смотря на открывшуюся ему картину. Питер же в панике бегал глазами не зная, что придумать, рука не отлипала. — Мм… Привет? — Неуверенно произнес подросток, неоднозначно махнув свободной рукой. Джон с невозмутимым видом положил пакет на стол и начал его разбирать, иногда поглядывая на пацана. — Привет, — соизволил ответить он, таким тоном словно делал одолжение. Питер нервно оглядывался и задержал взгляд на кладке с пивом, которые Леджер вытащил из пакета. Мальчик заметил, что двух банок из шести уже нет и это заставило его нервничать еще больше. — Позволишь? — Пробасил Джон возвышаясь над подростком. Он как всегда смотрел с пренебрежением и льдом в глазах. Питер почувствовал запах алкоголя и опасности, мурашки снова ходили ходуном, а инстинкт самосохранения кричал бежать куда подальше. Паркер не знал, почему это происходит, ведь Леджер, на удивление, спокоен. Парень списал это на то, что на него так действует запах бухла и, поняв, что он немного начал тормозить, потому что его опекун уже уставился на него хмурым, раздражительным взглядом. Ничего другого не оставалось, как открыть дверцу холодильника самому, под удивленный взгляд Леджера, отойдя чуть в сторону. Закрыл тоже сам, мужчина все еще возвышался над ним, осматривая протяжным, придирчивым взглядом. Питер ненавидел, когда над ним нависали, это напрягало и ему хотелось съежиться где-то в углу, но он заставил себя не ерзать и стоять ровно. — Опять был на «олимпиаде по математике»? — Насмешливо протянул грузчик, схватив парня за подбородок всматриваясь в глаза, подразумевая под олимпиадой употребления наркотиков. Питер нахмурился и дернул головой высвобождаясь из противной хватки. Как назло, его зрачки были расширенны, а вел он себя не очень адекватно. — Нет, — буркнул он, сжимая челюсти. Пит знал, что хамить ни в коем случае не стоит, особенно пьяным людям, но очень хотелось. — Угу. Я, вроде, уже предупреждал, чтоб фигни, на которой ты торчишь, в моем доме не было. Мне проблемы с легавыми или еще с кем похуже не нужны. — А вот теперь он злится, чудненько. Питер с раздражением выдохнул. Он бесился, когда люди называли его наркоманом, с его-то жизнью он, наверное, мог бы им стать, но он боялся того, как его сумасшедший организм отреагирует на наркотические вещества. Он в приступе раздражения вздернул руки вверх на выдохе цедя. — Я не наркоман, понятно?! — А потом удивленно уставился на освободившуюся руку и целую дверцу холодильника. Ооо, она отлипла. — Не смей разговаривай со мной в таком тоне, щенок, тебе ясно? — Прорычал Леджер. Он положил руку на этот же холодильник и чуть пригнулся в сторону Питера, нависая над ним еще больше. Раздражение как рукой сняло, он чуть отступил назад, смотря на грозного мужчину исподлобья. Мальчик робко кивнул просовывая руки в карманы, чтобы не начать заламывать пальцы. — Да, — пробормотал он, когда понял, что опекун выжидает ответа. — Внятно говори, ты меня понял?! — Он повысил голос и сделал шаг вперед к испуганному подростку. — Да, сэр, простите, — четче произнес Паркер, уперевшись взглядом в пол. Он ненавидел этого человека и очень боялся его, даже не подозревая о том, что мог бы вырубить его одним ударом. — Так то, — выплюнул грузчик, направляясь обратно к столу. Питер услышал, как щелкнула банка с пивом и уже хотел запереться у себя в комнате чтоб с первыми лучами солнца свалить куда подальше. Но нет, нифига. — Куда пошел? — Питер уже почти вышел из кухни, когда услышал оклик. — К себе, — неуверенно протянул парень с опаской глядя на мужчину, разворачивающего бумажные пакеты с какой-то уличной едой. — Сядь за стол. — Я не хочу… — Не беси меня, блять, и сядь за стол, — рявкнул он. Питер против воли сглотнул и опасливо подошел, садясь за стол. Ему грубо пододвинули его порцию, которая оказалась остывшим бурито. — И чтоб мне потом не предъявляли, что я тебя не кормил. — Да, Пит был очень голоден, но ему кусок в горло не лез. Особенно под пристальным взглядом Джона, который глядел на него, потягивая пиво. Он и так уже был пьян и пьянел еще больше. У Питера внутри все сжималось узлом. Он почти осязаемо ощущал опасность, но упрямо сидел на месте и пытался жевать и проглатывать. Это было довольно трудно, когда тебя выворачивает наизнанку. С горем пополам, протолкнув в горло ужасное бурито, подросток медленно встал, собрал мусор со стола и выбросил в урну. Он уже подумал, что наконец-то этот кошмар закончился и можно будет уйти, как его снова остановили. — Принеси мне еще пива. — Паркер мельком взглянул на развалившегося на стуле опекуна. Его глаза уже блестели и бегали. Он официально был пьян. — Ты услышал меня? — Раздраженно пробрюзжал он, когда Питер с опаской на него осмотрел. По спине прошел холодок, мальчик, нехотя заламывая пальцы подошел к холодильнику, вытащил остывшую банку и медленно, оттягивая этот момент, начал подходить к ожидающему его, уже пьяному мужчине. Питер чувствовал, как по спине течет пот, а сердце глухим стуком отдавалось в ушах. Было ощущение, что он несет топор палачу.        Но когда он подошел, случилось страшное. Банка не отлипала от его руки, как бы Леджер не дергал. Мальчик подумал что его сейчас просто вырвет. Нет, нет, нет, пожалуйста только не сейчас. Ну пронесло же, почему это не могло произойти хотя бы когда он остался бы один? — Пацан, у тебя шутки такие что ли? Я предупреждаю, я такую херь не люблю. Отдай мне пиво и вали нахрен с моих глаз. — Питер запаниковал. Он пытался дышать и расслабиться, обычно оно само отлеплялось, только бы пару минут подождать, но, судя по всему, Леджер ждать был не намерен. Он встал со стула и когда Питер отступил назад, чтобы дать деру, тот схватил его за запястье одной рукой, а второй пытался вырвать из рук банку. — Мне больно, отпустите, — Питер пытался вывернуть запястье из хватки, но было только больнее. Джон Леджер уже явно бесился, потому что ему уже плевать было на это гребаное пиво, причиной его ярости был этот несносный, торчащий на каких-то новых наркотиках, маленький подонок. — Я повторяться не буду, со мной такие шутки очень плохи, отпусти банку или я просто сломаю тебе руку и не посмотрю, что ты малолетний ублюдок. — Питера охватил страх, ненависть и обида. «Малолетний ублюдок», он потерял счет разам, когда его так называли, но страх перекрывал все. Чувство, преследующее его с десяти лет, только усиливалось и подливало масло в огонь. Парень не контролировал эмоции которые захлестнули его. Его инстинктом было — спрятаться и выждать, когда монстр уйдет. Конечно, во взрослой жизни это так не работает, но сейчас испуганный ребенок внутри него просто верещал об этом. Он не слышал, что кричит ему Джон брызжа слюной, он выламывал свою руку, наотмашь ударяя Леджера в челюсть.        На секунду время замерло и мальчик забыл как дышать. Банка с злосчастным пивом со звоном упала и покатилась, но это уже не имело значения. Уши Питера заложило и остальные звуки он слышал так, словно находился под водой. Четким был только звук сердца, стучавшего в горле. На дрожащих ногах он отступил два шага назад и оцепенел. Отмер он лишь тогда, когда сквозь все смешавшиеся звуки послышался щелчок отстегнутого ремня. — Мистер Леджер… Я-я н-нечаянно, — Питер испуганно смотрел на перекосившееся от злости лицо мужчины. Руки подрагивали. Джон, кажется, говорил что-то злое и угрожающее, но Питер не слушал, он лишь искал пути отступления. В голове был хаос, паника заполняла его нутро, он неосознанно, на автомате просил прощения, клялся, что это больше не повторится, что это была случайность, но чудовище неумолимо надвигалось на него, несмотря на все его попытки и выкрики. И вот первый удар пришел на плечо, мальчик успел увернуться и подставить руку вместо лица. Второй пришел по спине и лопаткам. Питер пытался укрыться от ударов, убежать. Но звуки и удары приходящие со всех сторон, дезориентировали его. Он жмурился выставляя перед собой руку чтобы не получить по голове. Большинство ударов пришло на выставленное вперед предплечье и спину. Ремень обжигал, словно раскаленный. Питер не понял как оказался забитым в угол. Мальчик просто свернулся калачиком, вздрагивая от каждого удара. Звук ремня хлеставшего его тело, звонко отзывался в ушах, он пытался перекричать этот звук. От боли темнело в глазах, парень пару раз приложился затылком об стену пытаясь увернуться от ударов, но это уже было бесполезно. Его просто забьют, как скотину на убой. Питер понял, что какое-либо сопротивление бесполезно и просто сжался в комок, прикрывая голову, умоляя, чтоб это закончилось поскорее. Питер не видел, но почувствовал как мужчина замахнулся для еще одного удара и напрягся, готовый получить его, но они оба услышали как где-то там, что-то загрохотало — это входную дверь разнесли нахрен. Были крики, шум и топот, Питер боялся открывать глаза и только вздрагивал от каждого шороха, когда его резко схватили за плечи и посадили. Он снова ударился головой пытаясь отодвинуться как можно дальше. Когда он открыл глаза, чересчур яркий свет ослепил его, и он снова схватился за голову простонав от боли. Он слышал вообще все, но отчетливым было только его имя, слетавшего с уст черноволосого мужчины с причудливой бородкой, крепко держащего за плечи. Его лицо было последнее, что Питер увидел, прежде чем отключиться.