Альтернативная реальность

      Тони стоял нахмурившись, со скрещенными на груди руками. Облокотившись на черный блестящий стол, он просматривал всю взломанную информацию услужливо предоставленную Пятницей. Тони внимательно вглядывался в синюю, полупрозрачную голограмму с диагнозами, исследованиями ну и соответственным лечением. — Что думаешь об этом, Пятница? — Я проанализировала, всю предоставленную информацию. Исцеляющий фактор Питера Паркера впечатляет. Боюсь предположить, что в его ДНК присутствует сыворотка супер-солдата, сэр? — Что? — Удивленно моргнул Старк. — Нет, — он стряхнул легкую задумчивость. — Его укусил радиоактивный паук. ДНК мутировала, в силе он, наверное, уступает Роджерсу, но с регенерацией мало кто потягается. — Мужчина с легким вздохом перелистнул страницу и снова задумчиво вчитался в текст. — Паук, сэр? В базе данных госпитального центра ничего нет, но я перепроверю… — Не утруждайся, ты ничего не найдешь. Никто не знает об этом. И о том, что я знаю, Питер тоже не должен узнать, идет? — Конечно. — Тони смахнул все, что было перед глазами и устало потер виски. Не так все должно быть, не так. Он потерял так много времени с этими судами, документами и опекой. У него был определенный план, где он ночами напролет сидит безвылазно в мастерской, а днем в кресле главы компании. В этот план даже не входило перерыва на еду и отдых, разве что он мог бы погрызть кофейные зерна. Сейчас у него окно, сидеть бы хоть и расписывать доски расчетами, но не может он, не может! Что-то сжирало его изнутри, не давало пуститься в омут с головой. «И с каких пор, ты стал таким сентиментальным, Энтони?»       Его внутренний нарциссический ублюдок насмехался над ним. Казалось бы, вот мальчишка под его крылом, все с ним в порядке, иди себе и не махайся, но не пускало что-то. Вместо того, чтобы разбирать свои проблемы, он разбирает по крупицам проблемы Питера Паркера. Мальчик не вылезал из головы. Да, вот она победа, ребенок вместе с ним и больше ни в чем нуждаться не будет, но почему нега победителя не растекается по нутру сладким медом?       Тони выдыхает, трет ладонями лицо и заливает в кружку новую порцию кофе, он делает глоток и ощущает, что чего-то ему там точно не хватает. Мужчина открывает шкаф и с самой верхней полки достает бутылку того, чего ему так сильно не хватает. Да-да. Он в курсе что с детьми в доме пить нельзя и так далее. Но, учитывая все обстоятельства и то, что у него больше недели во рту и капли не было, а он пашет как проклятый, можно для себя сделать и поблажку, тем более, он не собирается бродить по дому в халате с бокалом бурбона наперевес. Он плеснет себе немного в кружку с кофе, Паркер об этом даже не догадается. Старк поморщился, пригубив эту бурду. Разводить такой напиток казалось преступлением, но для морального удовлетворения пойдет. — Сэр, я проанализировала всю информацию еще раз, вместе с новыми данными, которые вы мне предоставили. Мне озвучить результат? — Валяй, — Старк тихо сербнул напитком и понял, что этот шалтай-болтай ему даже градус в крови не поднимет. Варварское расточительство кофе и алкоголя. — Из-за неимения точной информации о мутации Питера, мои прогнозы могут быть неточными, но если уж сравнивать его метаболизм с метаболизмом Стива Роджерса, то могу предположить, что его лечение в госпитале было не совсем точным. — Хочешь сказать, что его неправильно лечили? — Тони нахмурился, осматривая холодильник в поисках того, чего бы он смог приготовить и не испортить. Такого не нашлось, но поиск продолжился у шкафчиков. Старк с сожалением взглянул на пачку с хлопьями. Это вряд ли походит на диетическую, полезную пищу. — Это не совсем так, сэр. Лечили его правильно, но из-за неимения возможности выявили неправильную дозировку, рацион и порции. Они подходят для обычного человека, но не для «супер-солдата», — Тони отчаянно застонал, покосившись на бутылку, так заманчиво стоящую. Он из последних сил боролся с тем, чтобы просто не приложиться с горла. — Он что, неделю провалялся на больничной койке, глотая пустые пилюли и голодая? — Вот из-за подобного дерьма, он не может пустить все на самотек и заняться своими гребаными делами! — Его лекарства выводились из организма быстрее, чем следовало бы, а рацион слишком легкий, но, думаю, что первые несколько дней это даже хорошо, Питеру стало бы плохо, если бы он начал с более тяжелой пищей, несмотря на то, что организм быстро ее переварил. Исходя из новых данных, я могла бы синтезировать его лекарства и составить новую диету. Думаю, это разорвет бесконечный круг. Его регенерация начнет работать куда быстрее и ему в пользу, а не во вред. — Что ты сейчас сказала? — Ошеломленный Тони замер с кусочком не прожаренного тоста в одной руке и ножом с маслом в другом. — Его исцеляющий фактор больше забирал, чем давал, хотя на нем же все и держалось. Его организм требует витаминов и питательных веществ больше, чем организм обычного человека. Из-за отсутствия и того, и другого… — Метаболизм изживал сам себя, а регенерация не давала умереть. — Тони слишком мало знал о этих Паучьих делишках Питера. Только то, что мальчишка сам рассказывал и что он видел своими глазами. Никаких исследований не проводилось, Тони интересовался редко, почти никогда и вот чем сейчас это аукнулось. — Еще следовало бы учесть его образ жизни и психологическое состояние, думаю, это могло закончиться хуже, — Тони не обратил внимание на тон Пятницы. Это было просто безумием. Человек в Тони был просто в ужасе от этого, как он мог упустить нечто настолько важное, что могло повлиять на его подопечного? Он же ответственный за его супергеройские штучки, как никак. А вот ученый в Энтони Старке просто рвал на себе волосы и бил себя по лицу. Вопрос оставался тот же: Как он мог махнуть рукой на нечто таких масштабов и не изучить это? Катастрофа. Просто катастрофа. — Ты сможешь это исправить? — Тони не обратил внимание на свой хриплый голос. Он взял над собой контроль и продолжил делать сэндвичи с индейкой. Микроволновка уже, кстати, оповестила о ее готовности. — Да, но мне понадобится его ДНК. — Тони недовольно поджал губы, он сделал глоток из еле теплой кружки и боролся с желанием выбросить ее на помойку, этому адскому напитку там и место, но он просто вылил его в раковину, оставив там посуду. — Хорошо, я достану ДНК, но позже. Сейчас закажи ему что-то соответствующее его рациону. Ребенок с ума сходит от голода. Как он там, кстати? — Печальное беспокойство на перебой с жалостью неприятно зарделись в душе, осадком осело и остервенело вгрызлись зубами в сознание. Тони и представить себе не мог, что это чувство — постоянный спутник любого родителя, хотя таковым он себя ни в коем разе не считал. — Он… Ему страшно, сэр. Он боится, но я не могу выяснить почему. — Тони был в замешательстве, он понятия не имел, что следует сделать. У него был план действий фактически для всего!       Построить мини-ядерный реактор в клоаке мира? Да нет проблем!       Спасти Землю? Смеетесь, да это сущий пустяк.       Опередить свой век, создавать и созидать, построить портал в другое измерение? Пфф… Так он может это делать одной рукой, а второй играть в карты.       Успокоить ребенка, убедить его, что он в самом безопасном месте, которое только может быть. Доказать ему, что теперь никто не посмеет его тронуть, разобраться с его проблемами, дать выговориться — нет, друзья, поручите это кому-то другому, тому, кому это по силам.       Тони вполне может справится с солнечным мальчиком, с тараканами в голове, сверхспособностями и моральными устоями Капитана-мать-его-Америки. Но что, блять, делать с этим ребенком, у него даже идей не возникало.       В голову приходила мысль, лишь о старом, добром психотерапевте. Питер будет не в восторге, но, а как по другому? Старк поморщился, ему вдруг показалось это халтурой. То есть, разве не он должен разбираться с этой проблемой? Не ему положено быть правильным, образцовым показателем, на которого можно положиться и все рассказать? А так получится, что Тони просто спихнет это на чужого человека — мда, мальчишка точно оценит. Хотя, терапевт определенно сэкономил бы гению время. Конечно, еще был вариант разделять и властвовать, то бишь раскидать дела компании на офисных сошек и руководствовать основным процессом. Это просто сэкономило бы ему недели, и он мог бы не разрываться между работой, порталом и мальчиком, свалившимся ему на шею. Да, так бы было определенно легче, но, учитывая последние события, Старк должен показать, что держит компанию в ежовых рукавицах, так что скинуть все кому-то было не вариантом и получается, что времени у него было невпроворот. И кого бы это волновало? То, что он хочет домой, никого не ебет. Надо значит надо, и все тут. Да, и каким человек он будет, если пару бумажек своим людям спихнуть не может, а решать проблемы живого ребенка позволит какому-то чужому человеку.       Ладно-ладно, он забрал Питера всего пару часов назад, еще не время для паники, может все не так плохо, как кажется. Они спокойно поговорят, Питер все поймет, успокоится и все будет хорошо.       Ага, как бы не так. Ты не в мультики попал, Старк. Здесь местечко довольно плачевное, карман пошире держи. — Ты уверена, что он может перейти на более твердую пищу? — С подозрением спросил Старк, нарезая ломтик грудки и кладя ее поверх салата. — Да, но не в больших количествах, в приоритете, должно быть что-то жидкое. И никакой жареной и вредной пищи. — «Плакали мои бургеры», с печалью подумал Тони, хотя он даже не предполагал, что бургеры это самая малая из жертв на которую ему придется пойти, как родителю, но это ведь только начало, не так ли?

***

      Помните, как Питер думал, что та больничная койка, это самое удобное место в мире? Так вот по сравнению с этой кроватью, она казалась одноместной кушеткой. Ребенок с удовлетворением уткнулся носом в гипоаллергенную, бамбуковую подушку. Он лежал на животе и наслаждался моментом. Душ отнял фактически все силы, с него как будто смыли этот день. По конечностям разливалась оттягивающая, свинцовая слабость и он понял, что другой возможности отдохнуть не будет. Ему нельзя было привыкать к этому месту, он и так вдоволь провалялся в той райской больнице целую неделю, но вот, отпуск закончился. Пора возвращаться с небес на землю и принять то, что таким как он, в подобных хоромах совсем не место. Но, Господи, как было хорошо!!! Почему он не может насладиться подобным хоть чуть-чуть дольше? Поспать в кровати, это правда так много? Для такого как он — да.       Питер отогнал все эти мысли. Сегодня был насыщенный день. Он ведь может попробовать поспать, не прислушиваясь к каждому шороху и не подпирая стулом дверь. Всего лишь один денечек. Хах, неужели эта кровать так на него действует? С каких пор он может спать с незапертой на все щеколды дверью? Постель под ним стремительно нагревалась, а веки все тяжелели и тяжелели. Питер не слышал кашлей, жалоб, и топанья ног, а в нос не ударял резкий запах медикаментов. Каждой клеточкой тела он ощущал насколько мягкой была эта постель. Мальчик долго раздумывал над тем, как называется то, что он чувствует и кроме слова «покой», на ум ничего не пришло. Паучье чутье на удивление молчало, но паранойя пищала о потенциальной опасности, это наверное единственное, что не давало ему окончательно уснуть.       Так что когда без какого-либо предупреждающего звука, в комнате резко раздалось его имя, Паркер просто вылетел с постели бешенным котом. Мальчик сам не понял, как оказался на полу, он судорожно озирался широко раскрытыми глазами по сторонам пытаясь понять, как так вышло, что он даже не услышал вошедшего. — Питер… — Названный резко вскинул голову к потолку. Точно. Пятница. Искусственный Интеллект Мистера Старка. Она не топает и не издает каких-либо звуков и она везде. — Д-да, я здесь. — Мальчик начал быстро приходить в себя. Он проморгался и встал с пола. — Я не хотела тебя пугать, Питер, прости, что разбудила. — Ничего, я не спал, — тихонько пролепетал он, смотря в пол. Как-то стало неловко из-за ее слов. Перед ним мало кто извинялся, по таким пустякам вообще никогда. Питер повел плечом, все еще пряча глаза, хотя он был не совсем уверен, что Пятница в потолке. — Мистер Старк зовет тебя, — Питер резко не поднимая головы, вскинул глаза, но тут же опустил. Подросток неуверенно потер локоть и сжал его. Он сомкнул сухие губы, до того, как вопрос слетел с языка. Если позвали, надо встать и молча подойти, а не спрашивать «зачем?». Старк может посчитать это дерзостью. Этого ему не надо. — Хорошо, я иду. — Питер отработанной привычкой натянул растянутые рукава на пальцы и вышел из комнаты. Идя по коридору, мальчик чувствовал дискомфорт. Сегодняшний день выжал из него все соки, слабость оттягивала его вниз. Он был эмоционально вымотан, все силы ушли только на то, чтобы не позволить своей нестабильной чувствительности взять вверх. Он набросал пару вариантов в голове, чего Старк мог хотеть от него и ничего из этого ему не понравилось. Да, он хотел разобраться со всеми условностями и подобным, но ведь это можно сделать завтра, так ведь? Что бы его не ждало там, он при всем желании не сможет дать отпор, прямо сейчас он чувствовал себя слишком уязвимо. Голова кружилась, его тянуло в дрему и хотелось куда-нибудь завалиться спать, а не решать какие-то эмоциональные вопросы. Но его мнение никогда не учитывалось, так что, стоит готовиться к худшему… — Хэй, а вот и ты, — Тони мягко улыбается ему, суетясь у стола с пакетами. Питер недоуменно проморгался и потер рукавом кофты глаз. Старк кинул на него еще один загадочный взгляд, не переставая мягко улыбаться. Мальчишка в одних носках и чуть мятой одежде, с заспанным лицом и взъерошенными, влажными волосами, заходит в кухню и трет глаза рукавом длиннющей кофты. Может Тони Старк и Железный Человек, но умиляться ему тоже дозволено, хоть иногда. — Давай, садись за стол, ужин стынет. — Мальчик в легком оцепенении. Ужин? Ну да, Старк что-то говорил про ужин, но он предпочел профильтровать эту информацию. Он готовился к серьезному разговору, а не к ужину.       Запах чего-то незнакомого ударил в ноздри и желудок привычно скрутило из-за голода. Он перевел резкий взгляд на плиту, когда засвистел чайник. Старк бросил раскладывание и кинулся к электроплите, поспешно вырубая ее, мужчина вытащил кружки и начал какие-то махинации у стойки. Питер неловко переступал с ноги на ногу, не зная куда себя деть. Нужно наверное предложить помощь и все такое…       Тем временем, Тони размышлял, что можно предложить подростку. Наверное, какао или горячий шоколад в холодный осенний вечер, это самое оно, но Пятница упоминала, что с вредностями стоит повременить, а порошки в пакетах никогда не вызывали у Тони доверия, чем бы они ни были. — Я делаю тебе фруктовый чай, сколько сахара, дружок? — Питер замешкался. Сколько сахара? С каких пор кто-то этим интересуется? С чего вдруг Тони Старк решил сделать ему чай? Это все, что этот человек хочет спросить у него? Это какой-то вопрос с подвохом?! Какой подвох может быть в сахаре?! — А-мм-мм… — Казалось бы, такой простейший вопрос поставил его в тупик. Уже было стыдно из-за своей тупости. Питер озирался по сторонам, пытаясь собрать суразное предложение, но резко замер. По спине прошел холодок, а с лица схлынули краски. Питер почувствовал, как ком сдавил горло и стало трудно вдыхать воздух. Его взгляд приковался к открытой бутылке с темно-янтарной жидкостью, она стояла на той же стойке, недалеко от Старка. Бутылка была тоненькой, изящной, с каким-то красивым вычурным названием на черной наклейке и почти полной. Почти. Парнишка впился взглядом в спину Старка и тот словно почувствовал, развернулся с двумя дымящими кружками. — Пит? — Мужчина поспешно поставил посуду на стол, не сводя темных глаз с подростка. — Ты будешь ужинать? — Он спокойно выложил оставшуюся еду и убрал пакеты, не забывая каждые три секунды поглядывать в сторону притихшего Паучка.       «Ужинать?! Он хочет поужинать?!»       Питер слишком хорошо помнил свой последний «семейный» ужин. Вдруг его охватило дежавю. Поздний вечер, вымотанный организм, еда из пакетов и выпивший опекун. Кто смотрит со стороны, сказал бы, что ситуации совсем разные: Место где он находится чистое и светлое, темный горчичный свет не давит на затылок. В доме тепло и даже уютно. Еда горячая, пускай купленная, но не в уличном замызганном трейлере, а в хорошем ресторане с многолетней репутацией, и, главное, человек, стоящий перед ним, правда хочет позаботиться о Питере. Возможно неумело, но зато искренне.       К сожалению, мальчик всего этого не видит. Комната вдруг стала меньше и темнее. Стены окрасились в грязно-желтый свет, по полу засеменили тараканы. Леджер стоял с ремнев руках и двинулся к нему. Питер дернулся и картинка вдруг посветлела и к нему уже сделал шаг не замызганный алкоголик, с перекошенным от ярости лицом, а светлый мужчина, в опрятной рубашке и беспокойством в глазах, но это была словно мгновенная, дрожащая вспышка. Леджер все еще надвигался к нему, стены давили, он хлопнул ремнем и сейчас должен был назвать его маленьким ублюдком. — Малыш, что с тобой? Что случилось? — Питер крупно вздрогнул, когда крепкие руки легли ему на плечи. Перед ним стоял Тони Старк — герой его детства, предмет обсуждения миллионов, человек, который спас его, забрал к себе и даже ни разу не накричал. Он являлся Мстителем, героем, гением, филантропом, убийцей и законченным алкоголиком. — Ничего, сэр, я не голоден, спасибо. — На это заявление живот скрутило очередным спазмом. В госпитале он слишком сильно привык к еде, из-за этого желудок почти жгло, он привык получать свою порцию по расписанию, но она все никак не шла. — Послушай, дружок, — Старк с досадой поджал губы, когда ребенок сделал шаг назад, Тони пришлось опустить руки. — Я понимаю, что это все очень стремно, но давай просто сядем и поговорим. Ужин горячий и вкусный, я думаю аппетит придет во время еды, что скажешь? — Питер молчал. Тони был заботливым и вежливым, и Паркеру стоит быть паинькой. Он не может отказать хозяину дома, но и согласиться не в силах. Он не может просто сесть за стол с этим человеком, хотя этот зверский аппетит и нагонять не надо. Питер готов съесть лошадь, но посади его за стол со Старком и его вывернет наизнанку. Да, от него не пахло спиртным, да, он позаботился о Питере за эту неделю больше, чем все приемные семьи и Миссис Бланш вместе взятые, да, он добр к нему, но Паркер уже увидел откупоренную бутылку, из которой выпили и то, что он не сжался в комочек у какого-то угла уже было достижением.       Этот мир ужасен, и люди в нем ужасны, алкоголь только срывает с них маски. Сдирает кожу, за которой прячутся монстры. Они рыскают в поисках жертв, идут на зов крови и жрут тебя до основания, и с кровавой ухмылкой обгладывают косточки.       Питеру сдавило горло. Старк выжидающе смотрит на него. Ждет согласия, но Питер не может его дать, мальчик понимает, что при всем его зверском аппетите, в горло и кусок не полезет, он просто хочет спрятаться под кроватью и ждать когда чудовище уйдет. Сердце стучало в ушах, голова набухает — еще чуть-чуть и лопнет. Карие глаза Старка впиваются в его собственные, не позволяют отвести взгляд, и Питер знает, что будет. За неподчинением следует боль. За ослушание следует боль. За неотвеченные вопросы следует боль. Этот ужин не отличается от предыдущего, он точно это знает. — Питер… — П-пожалуйста, — это слетает само собой. Подросток не собирался умолять, перебивать тем более. Никогда нельзя перебивать, ни в коем случае нельзя, но брови Старка взмывают вверх от изумления и это означает, что Питер сказал это в слух. — Прошу, пожалуйста… Я не… Не надо… Просто… — Ребенок тяжело дышит и сбивается. Не может выразиться и объяснить. Нельзя было перебивать, но раз уж это сделал, то следовало хоть продолжить, но он и отказать не мог. Паника подступала со всех сторон. Страх щекотал шею, залазил под ребра и привычно душил.       Тони с тихим ужасом смотрел на этого пацана, и до него не доходило, что, мать его, не так. Ребенок в одну секунду слетел с катушек, и Тони не знал, что нужно делать. Это нормально? Нет? Возможно, он сказал или сделал что-то не так? Тони посмотрел на мельтешащего подростка и вернулся на несколько минут ранее, проанализировал все свои слова и понял, что в принципе не сказал абсолютно ничего. Более того, весь день он был милым и вежливым, не использовал сарказм, даже пытался не шутить. Он вроде как задницу рвет, неделю почти не спит, носится по этим судам, лижет жопу судьям и соцработникам, тратит такое драгоценное время, вместо того, чтобы прокладывать себе дорогу домой, заморачивается по каждой мелочи, даже сейчас вместо того, чтобы заняться на самом деле важными вещами, он накрывает на стол и даже собирался присоединиться к трапезе, чтоб мальчишка не ужинал в одиночестве, но взамен получает лишь это.       Тони Старк был одним из того малого количества людей, которые не ждали благодарностей за свои поступки. Он действительно был филантропом. Не потому, что так просто нужно, а потому, что делать правильные поступки — это как само собой разумеющееся. То есть, мы же не ждем благодарности за то, что вырабатываем углекислый газ, когда дышим. Тони любит представления, хорошее зрелище — ну и да, есть грешки — всеобщее внимание. Но делать что-то грандиозное из таких простых вещей, как помощь, он никогда не стремился, как и не стремился получать благодарностей за это. Помочь осиротевшему мальчику, к тому же, которого он знал и за которого он уже взял ответственность, было не то, что правильным, скорее… Обыденным? Пассивным? Должным? Это было просто одна из тех вещей, которую он делал, и пусть ему не нужны были все эти «спасибо», но вот этот леденящий душу страх в глазах этого подростка даже оскорблял его.       Тони понимал, что этому Питеру нелегко, что это все в новинку для него, что он запуган и сломан. Пусть он это осознает ментально, только на словах, но его мозг воспринимает этого подростка, как Питера Паркера из его мира и это проблема. Старк даже не представляет, как с этим ребенком обращались раньше и что такое ненормальное поведение — это нормально. Ему как-то по-своему обидно, что вот он делает все, что только может, что это по-настоящему, потому что Тони искренне беспокоится и заботится об этом парнишке, а тот только и смотрит на него, как на чудовище — дрожит и заикается. Наверное, он даже предпочел бы, чтоб мальчишка огрызался и слал его к черту, потому что сам таким был, сам посылал отца в самые низы пекла и с грохотом хлопал дверью. С таким поведением он знаком, с просто испорченным подростком он бы справился, но Тони понятия не имеет, как справиться вот с таким казусом. — Я не могу… — Старк уныло смотрит, как пацан тупит взгляд в пол, весь сжимается и ломает пальцы, вздрагивает от непонятно чего, словно его ломает и не может связать членораздельное предложение — Хватит, — Питер послушно замолкает, понимая, что его бубнеж видимо уже выбесил мужчину до белого каления, хотя, на удивление, его голос не звучал как-то строго или раздраженно. — Если не голоден, просто так и скажи, я не буду тебя ни к чему принуждать, Питер. — Но вот дело было в том, что он был голоден и он рад бы сказать, что это не так, что он не хочет есть, но его горло не может выдать из себя хоть что-то полезное, что могло бы спасти его из этой ситуации. У него уже целую неделю к ряду не было приступа и весь этот день только поспособствовал тому, чтобы он волнами накатывал на него. Бутылка просто стала последней каплей и Питер чувствовал, как его дамба дала трещины. — Ладно, — Выдохнул устало Старк. — Ладно, представим, что твое гробовое молчание это знак согласия, почему бы и нет? — Питер не понимал интонации, из-за расплывчатого гула в голове и хотел бы поднять взгляд на мужчину, но тут было слишком ярко, свет слепил его, было больно.       Тони выжидал хоть какую-то реакцию, ну или хотя бы взгляда, но Питер упорно прожигал глазами пол. В груди смешалась странная смесь жалости и разочарования, второе откуда взялось непонятно, но оно отвратно переливалось и жглось внутри. Как-то, внезапно подкатила мысль, что разочаровал-то его не Питер, а он сам. Пришлось смириться с мыслью, что ужин не удался и это первый проигранный раунд, и шестое чувство подсказывало, что далеко не последний. Когда Старк развернулся, чтоб уйти, Питер шарахнулся и вжал голову в плечи. Миллиардер сцепил зубы, но сделал вид, что не заметил. — Я оставляю все на столе, захочешь — поешь, — Питера оглушил его голос, он едва осознал сказанное. Тони даже не смотрел в его сторону, молча взял кружку с кофе. У Паркера же в голове медленно, но мучительно образовывался ад. Каждый скрежет и шаг, скрип паркета, и чужое сердце, которое с каждым стуком звучало все сильнее. — Микроволновка вон там, как пользоваться разберешься или спросишь Пятницу на худой конец, — Тони указал пальцем в сторону микроволновой печи, но подросток даже не удосужился его взгляда, только напряженно морщился и сцеплял руки, впиваясь в ладони ногтями. Тони казалось, что он должен почувствовать раздражение, но он чувствовал что-то другое. Что-то, что не поддавалось объяснению. Пока.       Питер плотно закрыл веки, когда Старк засеменил в его сторону. Все волоски на теле встали дыбом, когда он подошел слишком близко. Он вздохнул, но не выдохнул, замер в ожидании чего-то ужасного и болезненного, но он все стоял, а оно не происходило. Подросток с трудом разлепил веки, шум в его голове смешался, отдаваясь острой болью по черепной коробке, наверное из-за этого он и не услышал отдаляющихся шагов, почти беззвучным, глухим эхом уходящими вглубь коридора.       Мальчик остался в полном одиночестве, наедине со всеми своими чувствами, болью и страхами. Старк снова ушел, так и не сделав то, что, по мнению Питера, должен был сделать. И это было кошмаром, потому что все страхи и чувства одним за одним таки накапливались. Слой за слоем копились гигантскими кипами, откладывались на потом. Питер усваивает это все неправильно, заполняет себя не тем. Когда Тони в очередной раз удивляет его своим поведением, он не позволяет себе признаться, что он был неправ по отношению к Старку, он понимает это, как-то, что все те ужасные вещи, которые он представил все равно произойдут, но позже. Все до единой, просто потом.       Подросток с глухим стоном прислоняется к двери своей новой тюрьмы. Плотно ее закрывает и звонко стукается виском о поверхность. Лучше бы все происходило в свое время и место: Выговор за огрызание — в машине. Жесткие крики, ультиматумы и унижение — когда они остались в доме одни. Порка за неподчинение — сейчас. Крупная дрожь прошлась по позвоночнику. Зачем именно сейчас представлять, что все эти вещи произойдут в один момент, когда терпение новоиспеченного опекуна лопнет? Он не должен дожидаться этого дня, он должен просто бежать. Далеко, быстро и навсегда. Питер хочет добраться до кровати, чтоб пережить очередной ужас хотя бы в тепле, но ноги не держат, и он оседает, прижимается к холодной двери, привычкой выработанной в детстве, обхватывает себя руками в защитном жесте и утыкается головой в колени, прячась от света. Что, Пит, далеко убежал? Парнишка понимает, что держаться уже попросту бесполезно и позволяет очередному приступу взять свое.