Альтернативная реальность

      Прошло пару дней с тех пор, как Тони Старк взял к себе под крыло Питера Паркера. Их совместное сосуществование проходило достаточно тихо и размерно, они даже не пересекались.       Тони уходил рано утром, оставляя вкусный завтрак на столе, а обед и ужин в холодильнике, работал, приходил поздно вечером и убедившись что мальчишка сытый уходил к себе в мастерскую. Конечно, с таким графиком было достаточно сложно следить за тем, принимает ли пацан новые синтезированные лекарства, но на удивление Питеру понравились его смузи, так что Тони продолжил подсыпать их во фруктовое пюре, так что, проблема, в общем-то, была решена.       Питер же фактически безвылазно сидел в своей новой комнате и как и планировалось — отдыхал. По большей части в моральном плане. В физическом же, он на удивление чувствовал себя, как никогда отлично. В кои-то веки он был сытым, по настоящему отдохнувшим, но так и невыспавшимся. Кошмары, конечно никто не отменял, но было даже какое-то болезненное облегчение, когда ты просыпаешься с колотящимся сердцем в горле и ждешь чудовище, таившееся за дверью, а оно таки не приходит. Как бы Питер не прислушивался — к его комнате никто не шел. За две ночи проведенные тут, он дважды просыпался, один раз таки от шагов Старка, они неумолимо приближались, но просто прошли мимо. Тони прошел мимо его комнаты прямиком в свою, и когда его дверь тихо щелкнула, Питер почувствовал небывалое ранее облегчение. Второй раз он просто проснулся от кошмара и долго лежал без сна, прислушиваясь к каждому шороху, и снова эти страшные, тихо шаркающие шаги, которые приближались к его двери, несся собой страх парализующий тело, но как и в первый раз — они отдалились, чужая дверь щелкнула и тишина.       После этого в груди еще очень долго дребезжало, где-то глубоко внутри, в центре позвоночника, но потом, под утро, все прекратилось. С лучами солнца дыхание выравнилось и Питер успокоился. Он ворочался пару часов, до тех пор, пока голова не потяжелела и не начала оттягивать вниз.       Из-за этой головной боли, Питеру пришлось сесть на краю кровати и сонно протереть глаза, они чуть пекли из-за недосыпа и были достаточно липкими, нужно было умыться. В ванной пред ним предстало лохматое нечто. Как и ожидалось — глаза были красными, кожа бледная, под глазами мешки, а на голове длинные, лохматые кудри ниспадали на глаза, мешая нормально видеть. Питер оскалился своему отражению и раздраженно зачесал мешающие пряди назад. Он понял, что умываться ледяной водой в зябкое утро — не самая лучшая идея, но холодные капли уже стекали вниз по шее и груди. Это, конечно, взбодрило, но теперь хотелось обратно под теплое одеяло и он бы с удовольствием поддакнул своему желанию, но капризный желудок недовольно заворчал, пересекая любую мысль, которая не была связанна с походом на кухню.       Подросток сплюнул зубную пасту в раковину и вцепившись в ее края опустил голову между плеч. Все вокруг было таким чистым, удобным и светлым и он сам по середине — такой сломанный, никому не нужный, уже подгнивающий изнутри. Наверное любой ребенок, оказавшийся на его месте, молился на это все, и на Старка в целом — любой, но не он. Питер поднял голову, рассматривая себя сквозь спутанные кудри. Как же ему ненавистно это отражение, этот человек смотрящий с такой болью и ненавистью, отчаяньем и злостью, с жалостью и гневом. Питер презрительно поджимает губы и отворачивается. Он ненавидит смотреть на себя в зеркало, вечно в груди образовывается эта мерзкая жалость к себе. Словно, он этого всего не заслужил, словно, он мог позволить себе поверить, что он не маленький мерзкий ублюдок, до которого хоть кому-то есть какое-то дело, кому-то вроде Тони Старка.       Питер встряхивает головой обхватывая себя руками. Он больше не позволит глупому голосу в голове брать вверх. Никому до него нет дела, он просто заморыш из Куинса — и вот это его жизнь, а не все это вокруг. Пора возвращаться туда, откуда он пришел, он достаточно тянул кота за яйца, растягивая время, нужно перестать мучать себя иллюзиями, и стоит уже давным давно занять свое место, так будет лучше для всех, и для него, Питера, в первую очередь.

***

— … Да, я хочу чтоб они предоставили мне все, то над чем работали, им придется постараться, чтоб впечатлить меня, я хочу взорвать рынок чем-то новеньким. — Тони удерживал телефон между ухом и плечом. Одним ловким движением он смахнул нарезанные фрукты и шпинат в блендер, и выудив красно-белую пилюлю, высыпал содержимое сверху. — Нет, никаких сроков, сегодня после обеда инженерный отдел устроит мне маленькую конференцию и клал я на то, сколько времени это займет, выступят все! — Тони хмуро придерживал крышку блендера, который тихо жужжал, под его широкой ладонью.       Когда содержимое внутри стало кашеобразной массой, Тони выключил блендер, пытаясь не закипать из-за бесполезных оправданий и попыток оттянуть момент сегодняшнего собрания. Пока Старк переливал смузи в большой стакан, неуверенным шагом, в кухню зашел Питер — босый, с помятым лицом и гнездом на голове. Мальчик услышал Тони еще в коридоре и долго метался туда-обратно, не зная что лучше предпринять — вернуться к себе в комнату или все же что-то стащить со стола? Голод, как и всегда впрочем, выиграл здравый рассудок и Питер решил рискнуть, тем более он всегда может притвориться, что пришел попить воды, а затем вернуться к себе, и, вообще-то, услышав рассерженный голос Старка, он так и намеревался сделать. Питеру вовсе не хотелось, чтоб он срывал всю свою злость на нем, хотя это было достаточно привычным делом. Но все же небольшое беспокойство охватило его, когда он зашел, поэтому инстинктивно обхватил себя руками в защитном жесте, когда появился в поле зрения своего опекуна.       Тони неслабо так удивился, когда поднял глаза и увидел мальчишку посреди кухни. То есть, сейчас шесть тридцать утра, с чего бы ему не дрыхнуть в это время? Немного опешив, он хотел что-то сказать, но бубнеж на той линии привел его в чувства, его лицо вновь приняло не самое добросердечное выражение и он молча указал мальчику на один из свободных стульев. Питер вообще намеревался отказаться, но вместо того, чтоб это сделать, он просто сел на указанное место. Не надо злить и так уже раздраженного дракона. Он чуть с опаской наблюдал, как Тони перемещается по кухне, в своем черном костюме, пиджак которого висел на другом стуле. Как в своей белоснежной, накрахмаленной рубашке, Старк не боялся испачкаться?       Питер немного опасливо рассматривал его. Вещи были идеально выглажены и отлично сидели. Синий галстук небрежно был переброшен через плечо, манжеты были расстегнуты, что позволяло закатать рукава до локтей, ровные, достаточно длинные брюки удерживались на коричневом кожаном ремне. Питер поспешил отвести взгляд. Как раз таки ремень с блестящей пряжкой ему не очень понравился. Из размышлений его вывел яростный хлопок дверцей холодильника, он испуганно посмотрел на злого Тони Старка. — Полгода! У них было полгода, чтоб что-то придумать, построить и предоставить! Мне плевать на оформление, презентация будет сегодня же! Работники, стажеры — если хоть кто-то не представит хотя бы один проект, они могут попрощаться со своим местом, можешь так и передать! — Тони яростно нажал на кнопку отбоя и бросил телефон в карман. Повисла тишина. Старк в своих тучных мыслях продолжал делать сэндвичи с ветчиной и сыром, а Питер сидел словно воды в рот набрал не зная, что делать, но он определенно знал, что не надо делать, а точнее не бесить Старка.       Питер тихо, как только мог, чуточку отодвинул стул, постоянно поглядывая на спину Тони Старка. Он хотел по-тихому уйти в комнату, от греха подальше, и когда он уже был в полустоячем состоянии, что-то звякнуло и Паркер зажмурился. Он думал что, что-то уронил, но когда открыл глаза понял что это микроволновка оповестила хозяина о готовности. Когда Тони развернулся с двумя тарелками в руках, он вскинул брови. — Ты куда? — Питер немного замешкался. Мужчина не выглядел злым и раздраженным, как пару секунд назад. Питер поспешил сесть на место. — Никуда, — Тони едва разобрал бубнеж мальчишки и поставил перед поникшей фигурой тарелку картофельного пюре с мясной подливой, а рядом положил треугольные сэндвичи. Старк включил чайник, поглядывая на всего сжатого паренька, который так и не решался притронуться к завтраку. Немного пораскинув мозгами и догадавшись в чем дело, он заговорил: — Я напугал тебя? Прости, просто работа иногда выбивает меня из колеи, не обращай внимание, хорошо? — Все в порядке, Мистер Старк, — Питер немного расслабился и подхватил вилкой кусочек куриного филе, густо политого подливой. Он все еще не понимал, как настроение этого человека может меняться так быстро. Если люди сердятся, то они обычно сердятся очень долго и зачастую срывают злость на нем. Питер все с опаской на него просматривал и Мистер Старк и вправду выглядел немного напряженным, но с Питером он обращался все еще хорошо. Это дезориентировало, немного. — Уверен? — Тони поставил перед ним дымящуюся кружку чая, отдающего ароматом черники. — Ты выглядишь немного… Уставшим. — Питер знал, что Тони деликатно подметил, что он больше похож на жмурика, нежели на пятнадцатилетнего подростка, но решил позволить ему быть «деликатным». — Я в порядке, Мистер Старк, — заезженной привычкой протараторил он, впихивая в себя сэндвич, чтоб больше не отвечать на вопросы. Пристальный взгляд Тони до ужаса давил и Питер старался есть медленнее, потому что было чувство, что еще немного и он подавится. — Ладно, — в конце концов ответил он, чувствуя себя неловко и больше чем бесполезно. Тони отвернулся к кофемашине и не увидел, как подросток облегченно выдыхает, прикрывая глаза. Мальчик был определенно не в порядке. Он был немного дерганым и сжатым, словно от холода, хотя в доме было достаточно тепло. Глаза были измученными и уставшими, с лопнувшими капиллярами и мешками под веками. Тони это беспокоило, он прекрасно знал, что такое бессонница — что она вызвана страшнейшим стрессом и то, что ей страдает Питер, было ужасно. Тони должен был что-то с этим делать, теперь это его обязанность. Он, как бы не хочет впихивать в пацана снотворное или какие другие препараты, конечно, это самый легкий и действующий способ… Но это халтура. Проблемы со сном, они там, совсем глубоко, с ними не так просто справиться, но Тони может попытаться, не так ли? — Так… Почему ты так рано встал? — Тони облокотился о столешницу, вдыхая ароматный кофе. Он мог бы сесть с ребенком за один стол, но Питер и так не слишком хорошо на него реагировал, пусть спокойно поест. — Эм, я не знаю. Просто проснулся, — Питер схватил горячую кружку чая и громко сербнул. Тони с каким-то унынием смотрел на все это. Кошмары — очевидно. Он закусил внутреннюю сторону щеки, не зная, как к этому подойти. Вряд ли мальчишка просто все выложит на духу. Ему чтоб справиться со своими кошмарами буквально пришлось сражаться со своими демонами. Процесс кстати изнуряющий и долгий, но действенный.       «Может отвезти его в Теннесси?» — В отчаянии подумалось Тони. Он правда не знал чем это поможет, но местечко убойное, хочешь не хочешь, а дерьмо из тебя вытряхнет. — Ты плохо спишь. — Это был не вопрос. Питер посмотрел на Старка и опустил глаза, предпочитая гипнотизировать кружку с чаем, о которую грел руки. Ну, и чего он прикопался? — Знаешь, ты ведь можешь все мне рассказать, мы могли бы поговорить об этом, — Тони легкомысленно пожал плечами делая свой голос легким и обыденным, чтоб мальчишка не думал, что Старк давит на него. Питер тупо моргнул и уставился на Тони, да так, что тому стало неловко. Обычно так смотрят на людей, когда они сморозили несусветную глупость. — Поговорить о чем? — Немного с нажимом спросил мальчик. Питеру показалось, что Тони знает больше чем следует и инстинктивно выпустил иголки. — О чем захочешь, — мужчина глотнул горячий напиток, все еще пытаясь заразить Питера своим спокойствием. — Я просто имею ввиду, что если тебя что-то беспокоит… — Меня ничего не беспокоит, сэр. Спасибо, что поинтересовались. — Питер вернулся к своему завтраку вырывая на корню попытки продолжить этот разговор. Тони попал в точку, задел нерв, потому что Питеру было что обсудить, а если начать перечислять то, что его беспокоит, то они бы застряли на этой кухне до самого ужина. Вот только Питер очень прямо дал понять, что ничего с ним обсуждать не намерен. Это было достаточно предсказуемо. Даже до того, как в жизни Тони Старка появился Питер, он уже заранее знал, что подобные разговоры обречены на провал, он знал что облажается, еще задолго до этого дня, даже до рождения самого Питера, поэтому он не очень сокрушался по этому поводу. Чувство, что он облажался никуда не делось, но это было не смертельно. Так, всего лишь отразилось жалостливой фантомной болью в области груди. — Хорошо. Я не хотел давить на тебя, просто хочу, чтоб тебе было достаточно комфортно прийти ко мне, если это понадобится, — Тони прожигал этим тихим, добросердечным взглядом, и Питеру хотелось просто встать и уйти.       Каким образом ему должно быть комфортно самому прийти к своему мучителю, чтоб поплакаться в жилетку, а потом получить в лицо гору насмешек и презрительных взглядов. Зачем Старк это делает? Скучно что-ли? Заняться ему больше нечем, как психологические речи выдвигать? — Я Вас понял, Мистер Старк, спасибо. — Будь вежлив, по чаще проси прощения, всегда благодари. Питер использует это как мантру. Он благодарит не чувствуя благодарности, просит прощения, даже если не виноват. Это услаждает людей, которые стоят над ним, а ему позволяют быть целым. Так уж заведено. Вот только прямо сейчас, как-то по другому, не так как раньше, хотя благодарности за заботу он все еще не ощущает. Просто не знает как. Просто не умеет. Не понимает как относится к человеку, который о тебе заботится. Не помнит.       Тони поджимает губы, зная что ребенок сказал это на «отъебись», уже заранее выученным текстом. Он понимал, что это не нормальные отношения — спросить что-то для галочки, просто потому что так принято, услышать приготовленную ложь о которой знают оба и принять ее. Так происходит во многих семьях, в сотнях семей у настоящих, точно таких как он бизнес-родителей и их родных детей, это удобно, практично. Никто тебе не скажет, что ты не интересуешься своим ребенком, а у самого ребенка свободы хоть усрись, и эмоциональной груз, с целую цистерну, так в придачу, чтоб жизнь малиной не казалось. Жаловаться на что-то же надо.        Так было и в семье Тони. Да, конечно, родители всегда спрашивали, интересовались им, но слушать его подростковый мусор не хотели. Тони лгал, они принимали эту ложь с чувством выполненного долга и уходили работать, а сам Тони оставался с червоточиной внутри, понятия не имея чем ее заполнять.       Старк не хотел ничего подобного для Питера. Для любого подростка во всем мире. Он не хотел принимать это -"Со мной все в порядке, но внутри я кровоточу». Он тоже мог бы с чувством выполненного долга, улыбнуться, притвориться что у них все хорошо и уйти на работу. Вот только к счастью или сожалению, Тони Старк был слишком умен для этого дерьма. Он знал что так это не работает и что за этим «все в порядке» скрываются самые сокровенные страхи, душевные страдания, боль и агония сжирающая тебя изнутри, и чтоб раскрыть все это, заставить мальчишку доверится, нужно было что-то сказать. Что-то, что разрушит эту платину, собранную годами из тысяч «все в порядке». Вот только проблема заключалась в том, что Тони понятия не имел что нужно сказать.       А хороший родитель знал бы.       Тони раздраженно стискивает зубы, помешивая остатки кофе в кружке. Он незаметно глянул на Питера — тот был поглощен своим завтраком. Видимо решил, что Тони удовлетворил его ответ и взрослый со спокойной душой мог уйти в себя, забив на худощавого подростка. Тони забивать не собирался, вот только Питер об этом еще не знал. — Да, алло. — Тони с тихим вздохом ответил на телефон, который позвонил, как только он собирался что-то да сказать. И хорошо, наверное, что позвонил. Он наверное бы ляпнул какую-то несусветицу, отпугнув мальчишку еще больше. — Да, выхожу. — За ним приехала машина. Нанимать нового водителя приходилось скрипя сердцем. И конечно он уже был на кладбище, но приехал туда своим ходом, не смог бы Старк прийти на могилу Хэппи, сам сидя на заднем сидении с новым водилой за рулем. — Питер. — Позвал он. Мальчик вскинул голову. — Я уезжаю, мне нужно встряхнуть парочку ленивых задниц и боюсь это займет больше времени чем мне хотелось, так что вернусь поздно. — Хорошо, Мистер Старк. — Питер понятия не имел зачем Старк ему отчитывается, скорее всего, чтоб предупредить, что когда он придет дом должен быть целым и невредимым, но к тому времени когда Мистер Старк вернется самого Питера дома не будет. — Я буду тихо сидеть в своей комнате и ничего не трогать. — Он правда хотел избежать лекции о том, что одна здешняя тарелка стоит больше чем его почка. — Да, оке… Погодь, что? — Тони моргнул, сначала не совсем поняв смысл предложения. Проанализировать сказанное и остановившись на худшем из вариантов, он выдал — Питер, ты же понимаешь что ты можешь трогать, что захочешь и ходить по дому, так ведь? — Теперь уже сам Питер выглядел немного смущенно и как-то неуютно под пристальным взглядом Старка. Было очевидно, что мальчик не понимал, и из-за этого осознания Тони уже мысленно раздробил свою голову об стену. Подавив в себе отчаянный стон гений потер пальцами глаза. — Ладно, ладно. — Торопливо выдохнул он. Питер смотрел на него с какой-то гримасой на лице, словно ему стало его, Тони, жалко. — Мы… Мы поговорим об этом когда я приду, окей? Просто не прямо сейчас… И Питер, тебе не нужно постоянно сидеть в своей комнате, я даже не подумал… Ладно, мы поговорим еще об этом. Завтра. И-или когда я вернусь, хорошо? — М-да? — Питер искренне почувствовал неловкость. Разговор Старка был немного торопливым и сбивчивым, обычно так говорят люди когда оправдываются или пытаются что-то объяснить. Питер не понял поведения мужчины и ему стало как-то не по себе. Тем более этого разговора «не о чем», как бы и не будет, потому что выйди Старк за порог и следа, его недолгого здесь присутствия, не останется.       Не сказать, что Тони удовлетворил его ответ, но ему правда нужно было выходить. Перед тем, как уйти, он положил перед ним большой стакан со смузи, наказав выпить после завтрака и быстро удалился.        И что это было? Питер поторопился закончить, убрать за собой и помыть посуду. Схватив большой ярко оранжевый стаканчик, пошел в свою комнату. Да-уж, если он и будет по чему-то скучать (помимо тепла, тишины и кровати), то по этим афигительным смузи. Что это сегодня? Манго? Он довольно сильно пристрастился к ним за эти два дня. Да и из-за того факта, что Старк лично готовил их для подростка, заставляло внутри что-то екать, но по правде сказать, Питер понятие не имел что. Но ему нравилось, да.       Мальчик осторожно, не торопясь складывает вещи. Он ничего не раскладывал, все осталось в сумке, но он складывает комиксы, которые читал ночью и скинутую домашнюю одежку, которую сменил на синие джинсы и толстовку. Вот и все. Сборы были недолгими. Питер садится на кровать, сумка лежит между ступней. Нужно уходить, а уходить и не хочется. Едва ли он что-то чувствует к этому месту или к новому опекуну, просто из тепла в холод никому не хочется. Мягкую кровать на промерзлый асфальт в здравом уме еще никто не менял. Это не привязанность, обычные инстинкты. Ты всегда хочешь остаться в теплом, светлом месте, даже если ты этого не заслуживаешь.       Питер последний раз проводит по теплому одеялу рукой, борясь с желанием забрать его с собой. Единственное, что он захватил из этого дома — это пара сэндвичей, специально недоеденных и завернутых в лист бумаги. Скорее всего, кто-то, кто мог бы оказаться на его месте вынес отсюда что-то поценнее сэндвичей. Парочку старковских финтифлюшек — которые поместились бы в полупустую сумку — и он бы был сыт с неделю, а то и больше. Но Питер оставил даже новую зубную щетку. Воровать ему не впервой, но он никогда не воровал в домах, в которые его забирают. По большей части из-за леденящего душу страха, что если его поймают, то головы ему точно не сносить. Но и еще была одна причина. Он может прятаться сколько и где угодно, но все равно есть шанс, что он встретится с этими людьми хоть где-нибудь. Пускай в полицейском участке или же в приюте куда и сдадут обратно или же через лет пять у какого старого, случайного ларька.       Питер не считал себя хорошим человеком и поэтому справедливо думал, что все, что с ним происходит — это заслуженно. Но все же ему бы никогда не хватило духу, хоть мельком взглянуть на человека и прочитать в его глазах — «мы тебе крышу над головой дали, и как ты нас отблагодарил?»       Нет, подобного он бы точно не выдержал. В свое время дядя Бен вложил ему мысль, что нужно быть благодарным, если люди добры к тебе, даже если их помощь неуклюжая или тебе совсем не помогла, но хотя бы за попытку, нужно сказать спасибо. Да, дядя попытался вложить ему это в голову, а вот Мистер Лойд будучи почти таких же взглядов решил, что благодарность нужно в него вбить. — Неблагодарный паршивец! Мы кормим тебя, держим в своем доме, а ты даже не хочешь меня как следует отблагодарить, только и делаешь, что ревешь! —  И удар. Удар. Удар.       Питер резко вскакивает, хватает сумку и вылетает из комнаты метеором. Нет. Не готов он быть благодарным, не готов он платить. От него всегда требуют эту проклятую благодарность, словно он напрашивался кому-то в семью. Куперы за свою щедрость, просили только не мешаться под ногами, хорошие оценки, и счастливые взгляды на фотографиях, не так уж много за то, сколько давали. Лойды за свою крошечную, вонючую каморку требовали уж слишком много благодарностей, а Леджер только и хотел от него денег и возможность выливать на него мусор и срывать злость.       Питер уходит, стремительно и не оглядываясь, он не хочет знать, что от него будет требовать Старк. Такие, как он — с завышенными стандартами, богатые и всегда на своем уме. Он может дать Питеру, что только заблагорассудится и даже не почесаться, но что он потребует взамен?       Питеру сворачивает горло. Он садится в лифт, перехватывает сумку поудобнее и закрывает глаза. Бежать. Надо бежать — от проблем, от мыслей, от себя самого, но главное от Мистера Старка. — Куда ты идешь, Питер? — Он подпрыгивает вздрагивая всем телом. Импульс ударяет его, вскакивая с середины позвоночника и прямо по затылку — П-Пятница! — Как же он забыл про Пятницу! Она же управляет всей башней, выполняет приказы Старка. Он же наверняка сказал ей сообщать, если он выйдет за порог дома. Нужно срочно что-то придумать. — Ты меня напугала, — выдыхает подросток, смотря как пролет за пролетом он спускается вниз. Уже пролетел тридцать второй этаж. До первого нужно сделать так, чтоб она не опечатала периметр и не вызвала Старка. Потому что, если мужчине придется уйти с работы, чтобы вернуть его в свою комнату, то порки уж точно не избежать.       …Тебе не нужно постоянно сидеть в своей комнате… — Прости. Так, куда ты собрался? — Питер встряхивает голову и судорожно мечется. Девятнадцатый этаж. — Я… Я хочу погулять. Мне нужен свежий воздух. — «Угу, а окно тебе для чего, Паркер? Идиот» — Мистер Старк не говорил, что мне нельзя выходить! — Торопливо добавил он, прежде чем ИскИн могла бы запротестовать. — В базе данных нет протокола запрещающего тебе гулять, — согласилась она, и Питер облегченно выдохнул. Слишком уж торопливо. Тринадцатый этаж. — Но зачем ты собрал вещи? — Питер резко распахнул глаза. Он испуганно озирался, облизывая пересохшие губы. — Т-там… Там не все вещи, — собравшись выдохнул он. — Я взял только то, что мне нужно и они мои, я могу с ними делать что захочу! — Питер попытался набраться злости, быть решительным. Это всего лишь компьютерная программа, хоть ей он может дать отпор? Но вот дело в том, что это программа Тони Старка. Питер знал, что она сообщит гению, что он сбежал, прежде чем он вернется домой, и до того времени Питер должен быть уже достаточно далеко и залечь на дно.       Питер реально боялся наткнуться на Тони где-то недалеко от башни. Нужно было выждать немного, и куда он так торопился? Старк же сказал, что вернется поздно ночью, а сейчас и девяти нет. Глупый, глупый, глупый! Старк с него три шкуры сдерет, даже если бы он был без сумки. Когда он жил с Леджером условия были просты — он мог шляться где хочет, но на ночь всегда возвращаться, чтоб не было проблем с соц.работниками. Ну, у Лойдов он был довольно мал и забит, чтоб самостоятельно шляться по Нью-Йорку, разве что, где-то во дворе. А вот с Куперами, был вообще шикардос. Питер мог уходить и приходить когда взблагоразумится, даже не ночевать дома, при условии, что он не пропускает школу, это не влияет на оценки, но всегда с разрешения. Достаточно было сообщить, что он идет погулять после школы или останется у друга, чтоб сделать домашку и проблема сама собой решена. Они никогда не названивали и не наседали вопросами, верили ли они в этого воображаемого друга — неизвестно, но это была кое-какая идиллия и даже гармония в жизни подростка. До укуса паука, конечно, потом-то все пошло к херам.       Старка он же еще изучить не успел, никаких условий своего совместного проживания они обозначить не успели, но тут и ежу понятно, что чтобы выйти «погулять», нужно спросить разрешение, а не уходить в самоволку. Но вот только Питер далеко не гулять собрался. Восьмой этаж. Пятница, на удивление, на его выпад никак не отреагировала. Молчала. А возможно уже, в данный момент сообщала Мистеру Старку, что пацан пытается сбежать. Питер почувствовал, как по позвоночнику струится капля пота. Может попросить у ИскИна, чтоб она не рассказывала Старку, что он уходит? Или же именно это подтолкнет ее сообщить о нем? Если, она, конечно, не делает этого сейчас. Питер нервно жевал губу, думая что делать и встрепенулся, когда кабинка мягко звякнула оповещая о прибытии на этаж. Двери лифта открываются и Питер вылетает оттуда, стремится к выходу и, о Боже, двери без сопротивления поддаются и мальчик оказывается на улице.       Такое ощущение, что Нью-Йорк выбил из легких воздух. Такой необычный контраст, как будто он вышел из изолированной капсулы наружу. Вот же она — безграничная серая улица, с кучей людей завернутых в пальто и такими контрастными деревьями, оранжевые листья которых так сильно выделяются на сером пятне осени. Питер оборачивается, смотря ввысь, он впритык башне. Под таким углом она немного огибается и стремится прямо ввысь. Конца не видно. И он, Питер, был так высоко? Мальчик вздрагивает, когда слышит протяжный сигнал. Черный седан только что подрезал и обрызгал чистенькое, ярко желтое такси. Водитель автомобиля резко затормозил и вышел в окно, матеря нерадивого водителя, который уже поспешил скрылся за поворотом. Питер последний раз проморгался и решил, что ему тоже следует поспешить, а не стоять тут и ждать Рождества. Подросток поудобнее перехватил свою ношу, немного параноидально огляделся по сторонам и вошел в поток однообразных, унылых людей, смешиваясь с толпой, а потом и вовсе исчезая из виду.