Альтернативная реальность

В этой главе будет присутствовать NC-17. Без педофилии, и детальных описаний, но кусочек будет, так, чисто для напряга.

***

— … И благодаря этому, зарядка может держаться неделю, так же новый дизайн смартфона куда тоньше и куда, куда прочнее. Новое, созданное нами покрытие не позволяет телефону разбиться, экран не царапается, ему не нужно защитное стекло, а также… — Стоп. Хватит, — Тони поднимает руку, указывая что хочет тишины. Сидя в конференц-зале, за длинным столом с еще парочкой шишек, он выслушивает очередной проект, который должен «взорвать рынок». — Значит на деле, Вы создали очередной водонепроницаемый и небьющийся смартфон? — Тони в скептицизме выгибает бровь. — Дорогуша, все что вы описали конечно же впечатляет, — Протянул глава компании таким тоном, давая понять, что как бы и не очень. Девушка лет двадцати трех из инженерного отдела хмуро заправила русую прядь за ухо, впиваясь в мужчину сердитым взглядом зеленых глаз. — Но я просил что-то новенькое, а это, — Тони указал на ноутбук с презентацией. — Это уже прошлый век. — Стадо баранов, которые сидели неподалеку от него, тихо загудели соглашаясь. — Пускай это не новинка, — согласилась девчонка, не желая принимать отказ. — Но это улучшенные технологии. Согласитесь, Мистер Старк, люди сейчас без телефона никуда. — Соглашусь. — Тони сцепил пальцы, поверх папки, в которой была подетальная информация о каждой примочке смартфона. Его лицо ничего не выражало, он внимательно смотрел в лицо молоденькой стажерки, безмолвно давая ей шанс продолжить. Видимо она поняла, что это знак и ее и так смелая натура приняла немного нагловатый вид. — Знаете, по статистике, на данный момент, в день США продает по девяносто пять iPhone в сутки, — она сделала короткую и правильную (отметил Тони) паузу, позволяющую переварить информацию. — Кажется, что вы не найдете человека, который не приобрел бы этот гаджет, но тем не менее компания Apple все воспроизводит новые и новые дэвайсы, — Она немного покачала головой, закатывая глаза, будто это информация лично ей в горле стояла. Тем не менее уголки губ Тони незаметно дрогнули, наперекор его парочке подчиненных, которых видимо возмутило поведение девушки. — К слову сказать, они почти от друг друга не отличаются. Что там? Размер? Ээ, камера? Качество продукта конечно хорошее, не спорю, но вот он реально устарел. Но все же, люди все ходят и покупаю их. — Конкретно осмелев, девушка подошла к столу Старка, который так ничего и не вымолвил, тихо наблюдая. — Прямо… Как стадо баранов. — Девчонка скосила взгляд, указывая на шепчущихся сотрудников, даже не пряча ухмылку. Бровь Тони чуть вздернулась и затрепыхал кончик носа, но по глазам можно было прочесть, что он хочет продолжения. Он откинулся на спинку стула, когда стажерка облокотилась о край стола, спиной к плешивым дармоедам и боком к Старку. — Эта штучка не новая, — она вытащила из кармана, совсем новенький, плоский серебряный смартфон, с литым корпусом и экраном огибающим края. — Но она в сто крат лучше и прочнее любого телефона в мире, — она неслабо так постучала экраном по столу, держа телефон за край пальцами. — Люди, как стадо побегут за новинкой и это взорвет Ваш рынок. Я все сказала. — В завершение девушка подбросила телефон в воздух, словно это был не новый, дорогой гаджет, а скомканная обертка. Подбросить-то подбросили, а вот ловить совсем не собиралась. Просто оттолкнулась от стола намереваясь пройти к своему изначальному месту. Но неубиваемой технологии не суждено было столкнуться с поверхностью и проверить себя на прочность, как все и ожидали. Ведь всего одно ловкое движение и телефон уже в руках Тони. Никто не видел, как девчонка ухмыльнулась, закрывая свой компьютер и сворачивая проект. — Знаешь, возможно что я заинтересован, — повертев гаджет в руках, чуть задумчиво пробормотал мужчина. — Возможно? — Она скрестила руки на груди, горделиво вздернув нос. Тони она понравилась, но он не менее гордо держал лицо. — Я ознакомлюсь с информацией, — Старк потряс папкой и сложил ее в кучу заинтересовавших его работ. Тех, кстати, было меньшее количество, чем в стопке с проектами которые можно было отложить, ну или выбросить на помойку. — И проведу пару тестов, если ты не против конечно. — Миллиардер указал на устройство в своей руке. — Он Ваш, — девушка пожала плечами, скручивая огромный чертеж с «внутренностями» своего детища в трубочку. — Разберите хоть на атомы, он идеален. Пустите в продажу — не пожалеете. — Тони смотрел как она собирает свои вещи оставляя последнее слово за собой, удаляется. Как только инженер вышла за дверь, начался небольшой шум. Началось обсуждение, а точнее сплетничество. Тони все смотрел на дверь, лениво похлопывая приобретенным изобретением по костяшкам. — Нахальства молодым не занимать, не так ли Старк? — К нему подсел один из «стада», как недавно выразилась девушка. Кристи кажется? Нужно будет как-то узнать. — Да, нахальство у нее в достатке. Далеко пойдет, — Тони чуть ухмыляется своим мыслям и кладет новенький телефон в карман. — Я не совсем это… — Улыбка у его собеседника чуть погасла. Он верно решил, что сможет найти у Тони расположения покрывая мусором людей за спиной. Это ведь часто объединяет, не так ли? — Она, — перебил Старк, указывая на дверь ручкой. Все вдруг замолчали обращая внимание на говорящих. — Она, одна из немногих, кто вообще внятно разговаривал и не давился слюной. Как думаете, что можно сказать о ее работе, принимая во внимание, то как относится ко всему остальному? — Тони не ожидая ответа, ответил сам. — С уверенностью можно сказать то, что она знает что делает. Я лучше пущу в продажу смартфон сделанный твердой рукой, нежели улучшенный ускоритель частиц, того парня с трясущимися руками и обильным потоотделением. — Конечно, он еще учел тот факт, что в основном люди падают тут в обмороки, потому что он пообещал всем Ад, со всеми прелестями и хардкором, и поэтому да, ускоритель частиц тоже в папке с проектами которые нужно рассмотреть. — Что ж, — он хлопнул в ладоши выводя всех из общего мозгового штурма. — Думаю, что время обеда и советую пошевеливаться ибо уйдем мы из этого зала ооочень поздно. — Тони довольный, как кот откинулся в кресле, которое покачнулось под его весом и удовлетворенно сложил кончики пальцев домиком глядя, как все эти офисные шишки, словно стая муравьев спешат покинуть конфиренц.зал, пока Старк добрый. Что, кстати, в последнее время, очень редко случается. — Вы не пойдете сэр? — Спросил кто-то, остановившись за его спиной. Тони расслабленно вынул уже свой собственный телефон, который вибрировал в кармане где-то с семи утра. — Попозже, — автоматом, пробормотал он под нос, хмурясь. Дело было в том, что по большей части звонков и сообщений было от Пятницы. Господи, неужели что-то случилось, а он просто не брал трубку. Всего лишь, из-за того, что не хотел отвлекаться от работы.       Совсем как Говард       Его чуть перетрусило из-за ироничного осознания своих действий. Оглядевшись и убедившись что тут никого, Старк вскочил связываясь с Пятницей. — Босс… — Что с ним? — Тут же жестко перебивая и мертвой хваткой вцепляясь, в край подоконника у окна, подле которого Старк стоял. — Он сбежал. — Без промедлений сообщила Пятница. — Черт! Пятница, ты можешь его отследить? — Тони прикрывает глаза и до боли сжимает челюсть. Новость сразила его какой-то волной облегчения, а после легким волнением, которое осадком попало в желудке. — У Питера не было никаких средств связи, благодаря которым, его можно было отследить. — Блядсво! — Тони ущипнул переносицу. Как? Как можно было забыть, что у ребенка нет даже элементарно телефона?! Тони не вспомнил об этом, пока это ему самому не понадобилось. — Может он взял что-нибудь с собой? Компьютер? Или же, что-то, что можно было бы легко продать? Что угодно! — Тони начал расхаживать по пустому залу. Он был немного больше раздражен нежели взволнован. Просто, то что Питер сбежал это не такая уж и неожиданность, но черт! Как невовремя-то. Тони правда не может сейчас все бросить и летать по Нью-Йорку в поисках трудного подростка. — Нет, сэр. У Мистера Паркера только его вещи, ничего более. — Тони потер лицо руками, тяжело выдыхая. Ну, почему сегодня, а? — Подключись ко всем камерам в городе, запусти программу распознавания лиц, отследи его. — Чеканит Старк тучно. — Сию же минуту босс. Мне понадобится немного времени, сэр. — Хорошо, — Тони разочарованно выдыхает и плюхается в кресло. Отследить он его отследить, а что делать-то? Кинуть все и за ухо привести домой? Посадить в угол? Читать нотации, что уходит из дома плохо? Гений горько усмехается. Сколько раз Тони сам сбегал из дому? Бессчетное количество раз. И ему читать нотации? Тем более, если память конечно не изменяет, они никогда не помогали. Сколько лекций он выслушал от отца? От матери? Иисусе, от Джарвиса! Не сказать, что они все были неправы. Вот даже прямо сейчас, Старку ой, как хочется повторить все разом только уже в лицо Питеру. Да, только бесполезно все это. Взрослые могут быть бесконечно прав и ты даже можешь понимать это, но все это бесполезно, если ты упрямый подросток обозленный на весь мир.       12:48 — скоро закончится обед. — Я нашла его босс! — Тони встрепенулся и провел пару манипуляций со своими электронными часами. Теперь на небольшом квадратном экранчике виднелась разноцветная карта полная дорог и кварталов. Красная движущаяся точка, то мелькала, то исчезала. В зависимости возникновения подростка на камерах. Тони уже понял где прячется его Паучок, стоило и раньше догадаться. Хотя, надень он костюм и отправится на его поиски, это место, то куда бы Старк пришел в первую очередь. И хотя он и так уже все разузнал, Пятница решила озвучить ответ. — Он в Куинсе.

***

— Гадство! — Тихо ругается Питер, закрывая крышку старенького телефона-раскладушки. Маленькое и единственное средство связи, пожертвованное Гремучим Змеем, чтобы Питер мог принимать сообщения и появлятся по первому зову, а так же отправляться туда, куда его пошлют. Сейчас же там было около сорока СМС и около шести пропущенных. Он явно не хотел читать содержимое сообщений. Паркер очень редко таскал его с собой — предпочитал прятать в стене полу-разрушенной, разваленной пятиэтажки. Он задумчиво постукивал по треснутому экрану крышки, на котором высвечивалось время.       13:13 — счастливо число, ничего не скажешь.       Питер знал, что перезванивать или слать ответные СМС нельзя. Если он выполнил все поручения нужно было прийти и лично отчитаться. А сейчас он отсутствовал больше недели, игнорировал сообщения и звонки и соответственно получит за это, вне зависимости от оправдания. Так, ладно — Тяжко вздохнуть, встать с корточек, хмуро сунуть телефон в задний карман и смиренно идти получать по жопе. Жизнь, как она есть, Питер. Добро пожаловать домой.

***

      Тони жует губы, покачивая коленом, смотря на часы под столом. Нет красной точки. Питер стремительно направлялся в самые трущобы Куинса, где хорошая камера наблюдения — большая редкость. В груди что-то неприятно шевелится. Злость немного поутихла, оставляя за собой только переживания, хотя Старк все никак не мог выявить их источник. Мальчишка вернулся в свой район — себе домой. Это самая предсказуемая вещь, которую он мог совершить. Настолько ожидаемая, что не должна была вызвать никаких чувств кроме очевидности. Но в груди совсем тихонько что-то трепещет, почти даже не отвлекает, но постоянно заставляет поглядывать на часы и задумчиво хмуриться. -… И таким образом, мы сможем подняться на десять пунктов… Мистер Старк, Вы слушаете? — Все присутствующие обратили свой взор на него, чуть притихшего и на своем уме. — Да, сбить цены акций, чтоб поднять на них спрос. Может быть сработает, но звучит дешевенько. Меня беспокоит репутация СтаркИн, как самой прибыльной компании в с стране. — Тони кладет руку на подлокотник, и упирается указательным и средним пальцем о висок головы, тихенько благодаря отца, за то, что в свое время научил слушать всеобщую болтовню и думать одновременно. Руководитель кадрового отдела, все плясал возле графика функций, который поднялся на несколько миллиметров, но все еще указывал вниз. Тони тоже взглянул вниз. На часы. Красной точки все нет. Придется ждать.

***

      Питер все мнется у входа в малоэтажный дом. Боится. Переминается. Это местечко снаружи выглядит немного ущербно, потрепанно. С лопнувшей краской и штукатуркой, но это только прикрытие, блеф. У Змея денег на весь район хватит, но ему нравится здесь — в родном Куинсе, в своем гнездышке полным ядовитых змеек, в месте где он вырос и стал собой. Питер и сам любит Куинс, до боли в черепе любит — единственное место, где были хорошие воспоминания.       Питер до дрожи в коленях боится, но идет. Переступает ступеньки и движется вперед. Питер ненавидит себя за эту трусость, ненавидит это навязчивое чувство страха преследующее его с детства. Страх, такой липкий и мерзкий, вечно обволакивает, заставляет выглядеть жалко, заставляет дрожать поджилки, лезет своим противным языком прямо в горло, душит — подчиняет себе. Питер считает себя жалким трусом, вечно трясущимся при виде чего. Не понимает глупый, что боятся все, но только единицы идут вперед навстречу ужасу и своим проблемам. Не понимает, что многие бегут, только от предположения что, что-то плохое случится, а Питер точно знает и все равно идет. Упрямо, уперто, чувствую собственное сердце в горле и все равно через него. Питер называет себя тупым, глупым, никчемным. Кто-то другой, узнай его — назвал бы храбрым. — Эй, малыш, ты потерялся? Ищешь свою мамочку? — Питер поднимается по старой, скрипучей лестнице. Коридор темный, пролеты пыльные, этажи грязные и кажутся заброшенными, только лишь отдельные звуки из закрытых комнат, говорят, что тут кто-то живет. Весь общественный мусор, если точнее: воры, некоторые бездомыши, наркоманы и шлюхи.       Питер пытается обойти кудрявую блондинку, слабо балансирующую на ступеньках, кое-как держась за шаткие, как и она сама, перила. Она в одних трусах и розовом топе спускается вниз, он же идет на самый верх. — Ну куда же ты? — Она наваливается на него, зажимая у холодной стены между пролетов. Питер упрямо и раздраженно поджимает губы. — Пусти, — Отзывается мальчик, совсем не в настроении стыкатся с обдолбанными особями. — Ооо, я тебе совсем не нравлюсь? — Ее речь была невнятной. Лицо совсем близко к его собственному, приобрело грустный вид, с наигранными распухшими губами. Руки скользили по плечам и голой шеи, пытались пробраться под кофту, что Питер пытался предотвратить. Он уже почти задыхался, от этого перегара, котором она обожгла ноздри. Эта женщина была близко, слишком близко. Слишком мерзко. — Меня ждут наверху, отвали от меня. — Питеру было плевать, на ее возраст и то, что она была выше. Он вжался в стену, отводя подбородок чуть вверх и в сторону. Она улыбнулась, показывая ряд белых зубов. Смеялась над ним, терлась, лапала. Питер присмотрелся к ней. Она далеко не здешняя — слишком чистая. Скорее всего заказная, но видимо потрепать ее успели.       Мелкие кудряшки были спутанными, совсем недавно красивый макияж поплыл, размазался. Глаза были полуоткрытыми, затуманенными, темными, под ними была размазанная потекшая тушь, лицо было чуть потным, особенно у висков. Своим зорким оком, Питер видел каждую испарину с потекшей тоналкой, красная помада была некрасиво размазана, и точно уж не от страстных поцелуев. Серые глаза, с расширенным зрачком чуть блестели и Питер заметил, что над блестящей верхней губой был плохо вытертый белый порошек. К горлу подступила тошнота. — Наверху? Да я же только что оттуда, — она провела носом по щеке, от чего Питер брезгливо поморщился и попытался увернуться. — Мы хооорроошооо повеселились. — Она легко и мягко прорычала ему на ухо, проведя языком по раковине и уже хотела засунуть кончик языка в само отверстие, как Питер дернулся всем телом попытавшись выбраться. Совсем слабо и жалко. Шлюха хрипло, обкуренно рассмеялась. По бледному, словно мел лицу прошла тень. — Отъебись от меня! — Рявкает Питер, но попытки выбраться такие же жалкие, как и он сам. — Какие мы напряженные, — воркует она. Ее глаза, с темными потекшими кругами нездорово блестят. Кажется что смотрит насквозь. — Я могла бы тебе помочь расслабиться, хочешь? — Она сжала его промежность в руке сквозь джинсы и Питер не выдержав с силой толкает женщину в грудь. Сильно, неконтролируемо. Она ударяется о гипсокартонную стену. Та ломается, вверх к потолку тянется трещина. Женщина сконфуженно оседает.       Питер не знает ударилась она только спиной или головой тоже, в собственной голове слишком много шума. Она пульсирует, руки трясутся, в горле встает ком. Питер смотрит на качающуюся фигуру, осевшую на корточки и дает деру. Перепрыгивает ступеньки, игнорирует гул в ушах, пролеты, просто бежит не жалея дыхания. На нужном этаже все же останавливается. Тяжело дышит, сердце выскакивает, скачет как проклятое. Трясущиеся руки упираются в колени, Питеру страшно, он уже жалеет что убежал от Старка. После полторы недели спокойствия, такой скачок адреналина ударяет в голову, раскалывает ее на части, а это он еще не дошел до пункта назначения.       Подросток пытается сглотнуть, но слюны во рту не находится. Делая последние судорожные вздохи, он разгибается, одергивает себя от того, чтобы защитно обнять плечи руками. Питер тянет длинный батник на пальцы, слаживает руки в карман, и внутри их выламывает, хрустит косточками, отрезвляет себя легкой болью. Собирая разум по осколкам движется в нужном направлении. Тут коридор не такой темный, почище, посветлее, отремонтированной. Питер не стучится, просто заходит и оказывается в другом мире. С новой мебелью, коврами, плазменным теликом и кокаином на любой горизонтальной поверхности. — Охохо! Посмотрите кого нам занесло! — В комнате три мужчины, тот который обратил на Питера внимание — узкоглазый, с острой челюстью, забитыми рукавами и двухдневной щетиной, сидел на диване выкуривая очередную шмаль. Двое других, сидели за столом играя к в карты. — Хлыст, гляди, это же наш «стажер» явился. Мы уж боялись что тебя где-то в переулке прирезали. — Гоготнул, самый крупный, с круглым животом и пятном на черной футболке. — Ты должен мне пять сотен, Атас, — выкрикнул Хлыст, кидая карты на стол, и видимо выигрывая партию, потому что Кабан зло бросил свои карты и приложился к своему пиву. — Так, каким тебя сюда ветром, Пити? — Проворковал довольный Хлыст, собирая свой выигрыш. У него было красивое лицо и мексиканский акцент. Он опасно скалился, его черная шевелюра ниспадала на плечи тонкими кудрями, а черные в цвет волос глаза сочетались со смуглой от рождения кожей. — Змей тут? — Все же подал голос подросток. Его все еще немного колотило, страх никуда не пропал, а проклятые паучьи штучки заставляли мурашки ходить ходуном. — Он звал меня. — Словно в подтверждение, мальчик вытащил телефон из кармана и неуверенно потряс им в воздухе. — Да, звал. — Тот, который Атас, встал с дивана и хищным шагом начал надвигаться на Паркера. — И представь его «огорчение», когда ты не откликнулся ни на один звонок. — Питеру стало не по себе, краем глаза он заметил как двое других встали со своих мест, окружая его.       «Не показывай свои слабости» — Питер старается, борется, огрызается хочет быть храбрым, но это с трудом удается. — Я отчитываюсь перед Змеем, а не перед Вами. Если его здесь нет, я уйду. — Конечно грубить головорезам это ооочень храбро, но не очень умно — неа, ни разу. — Глядите-ка, парни, у нашего щеночка зубки прорезались! — Гоготнул Кабан. Питер почувствовал как все закипает. Он оказался в центре круга, даже не замечая, как это произошло. Он начал озираться в поисках хода отступления, но такого не нашлось. — А ты осмелел, Пити, — словно с уважением сказал Атас. Двое других в непонятках переглянулись. Сам же Питер ему не поверил, так и стоял в центре насупившись. — Только что-то нервный какой-то, бледный. — Он сделал пару шагов ближе к нему, Питер же напротив отступил, скосив глаза в пол вспоминая инцидент на лестнице. — Может расслабиться хочешь, налить тебе выпить? — Чувство угрозы сбило с него всю спесь. — Н-нет. — Все больше хмурясь и дальше отступая пробормотал мальчик. Видимо остальные с его ответом небыли согласны. Питер только почувствовал что, что-то его душит, как ощутил сзади движение и уже чужой локоть, в который он вцепился сдавил ему шею. — Нет! Отпусти меня! Пусти! — Питер пытался биться и извиваться, но то и дело что пытался. — Ты выглядишь очень напряженно Пити, ничего, мы тебе поможем. — Появившийся с боку Хлыст передал Атасу бутылку с пивом и Питера захлестнула паника. — Нет! Не… Пожалу-хст… — Сильный локоть запрокинул его голову вверх, в то время как другая рука держала челюсти, чтоб можно было заливать. Питер почувствовал как горькая, шипучая жидкость полилась в глотку. Он забился в конвульсии вертя голову, из-за этого Кабану пришлось сильнее сдавить его горло и больно вытянуть подбородок, чтоб зафиксировать голову. Атас что-то причитал, да приговаривал. Насмешливо, совершенно спокойно, будто не пытается его сейчас убить. Давление на кадык мешало нормально дышать, вызывало приступ кашля, как будто было мало беспрерывной струи, которой он давился. Когда горло попыталась избавиться от давления снаружи и жидкости внутри, все пошло носом окончательно перекрывая кислород. Питер думал что захлебнется, что так он и умрет — залитый по уши пивом, под насмешливые взгляды и улюлюканье головорезов и в голове что-то щелкнуло. Какой-то давно забытый защитный инстинкт, который Мистер Лойд так тщательно из него выбивал.       Питер, неудобно, как может, бьет локтем, туда куда попал. Наступает своему душителю на ногу и одним точным движением выбивает почти пустую бутылку. Если бы все не были так ошеломлены, то точно заметили, что стекло разлетелось на части в момент соприкосновения с рукой, а не с полом. Питер отталкивает обеих мужчин от себя прежде чем, они успевают что-то предпринять. Слишком сильно толкает для своего телосложения и возраста, еще учитывая то, что один из них в три раза больше Питера.       Гробовая тишина нарушена только громкими и частыми вздохами. Питер дышит не надышится. Его грудная клетка ходит ходуном. Лицо красное, мокрое, с него всего стекает — с волос, подбородка, ресниц. Толстовка обильно впитывает в себя спиртной напиток, кажется Питер весь и пропитался. Его тошнит, носоглотка першит, и мальчишка кашляет через раз пытаясь толи очиститься от остатков пива, толи органов. У Питера трясутся руки — от страха, гнева, адреналина. Его всего колотит и он не знает сколько выдержит еще. Он осознает в какой опасности — боится даже двигаться, словно если ты замер, то хищник тебя не замет. Но зато Паркер смотрит: страшно, ненавистно, загнанно и упрямо — прямо в глаза. Мол гляди — я еще не сдох, я здесь и ты меня блять не сломаешь. И Атас морщится, словно ему подсунули под нос лошадиную мочу. — Отведи его к Змею или же я пущу пулю ему меж глаз, — мужчина отворачивается и садится на свое прежнее место, снова закуривая косяк. — Но он там… — Пытается возразить Хлыст указывая себе за спину большим пальцем, но его беспринципно перебивают. — Сука! Не беси меня! Отведи, и пусть сам разбирается. — Атас указывает головой на дверь и всего трясущегося мальчишку выводят за пределы комнаты.

***

      Питер не помнит, как и куда они шли, он только помнит, как дверь за его спиной захлопнулась и защелкнулась и в один момент его заливают пивом, а другой он уже стоит в полумраке и отчаянно дергает непослушными пальцами золотую ручку, пытаясь выбраться из этой комнаты, но все безуспешно. Питер ударяет дерево кулаком и прислоняет к нему горячую, мокрую голову. Он жмурится, сдерживает в себе рвотные позывы и тянет ворот горловины. Мало, воздуха. Мало. Мальчик чувствует себя загнанным, грязным, с пылающей шеей и щеками, пытается изо всех сил абстрагироваться, быть не здесь. Он не должен быть здесь. Он хочет обратно в башню Старка, запереться в выделенной комнате и просто посидеть в тишине и не слышать хлюпающие звуки плоти вбивающую тело в матрас.       Питер дрожа, медленно пытается двигаться, облокачивается плечом о дверь, смотрит в пол, кусая костяшки пальца. Он не хочет слышать, как ритмично пружинит матрас и как Змей вбивается в рыжеволосую девушку удерживая ее за густые локоны лицом в подушке. Питер увидел немного, сначала даже не понял что именно, но этого ему с головой хватило. Но, вот зато слышал он каждый проклятый звук. И как девушка тихо мычит, как выдыхает с короткими стонами наркоторговец, как его член с пошлым хлюпаньем заполняет свою партнершу, а тело о тело шлепается с такой скоростью, что кажется, что мужчина хочет пробиться в девичий живот сквозь влагалище.       Питеру сводит зубы. Хочется закрыться от всех. Вымыться. Не слышать эти стоны. Питер жмурится до боли в переносице. Впервые в жизни он так яро мечтает, чтоб сейчас в нескольких метрах от него, была какая-то шлюха. Самая обычная шлюха, которая пришла сама, которой заплатят за работу — не какая-то невинная девушка, которую обманули или привезли силком. Питер силой заставляет себя посмотреть на нее краем глаза. Ее тело выбивает вперед, мужчина усиленно пыхтит пытаясь удержать ее за патлы. Лица даже не видно, неужели оно в подушке? Он же ее так убьет. Она же задохнется…       Подросток жмурится и утыкается лбом в дверь. Волны воспоминаний накрывают его. Он помнит, как сам лежал животом на кровати и как его прижимали щекой к подушке обездвиживая. Как мерзкие мясистые руки прикасались к телу, оглаживали и лапали. Питер помнит дыхание над своей шеей, и приглушенные стоны, короткие звуки надрачивания за спиной и хлюпающий язык в ухе.       Мальчик прижимает ладонь к лицу — его вырвет, вывернет на изнанку. Он не выдержит этой пытки. Он готов был молить, чтоб Атас забрал его отсюда и выбивал из нутра всю дурь. Пусть поливают его пивом, душат, бьют, измываются. Там были физические страдания, но он мог сопротивляться, хотя бы думать, что он может сопротивляться. Мог терпеть и бороться, хоть смотреть загнанным зверем — А…а здесь он просто маленький мальчик задушенный собственными всхлипами и воспоминаниями, молящий, чтоб хоть кто-то пришел и вытащил его отсюда, потому что сам он не в силах.       Питер понял, что все закончилось, когда последние, самые громкие стоны слетели с уст тех двоих и пружинистый матрас перестал ритмично кряхтеть. Честно сказать, подросток только и мог молится, чтоб все закончилось, а вот что делать, когда это случится, он не знал, как и не знал в какой такой момент его заметили подрагивающего у двери, сдерживающего рвотные порывы рукой. — Какого…?! — Питер не успел прийти в себя, как сильные руки вздернули его за грудки и прижали лопатками к стене. — Паркер! Какого хуя ты тут делаешь?! — В голосе мужчины было больше удивления, чем ярости. Он был достаточно высоким, с острым крючковатым носом и вытянутым лицом. Каждый миллиметр тела был покрыт сухими, рельефными мышцами. Не сказать, что он был качком, мужчина был поджарым, подтянутым, с рельефными руками и прессом, покрытым сотней шрамов и ожогов. Нагое тело, которого он не стеснялся покрывали татуировки. Вокруг предплечья обвивалось туловище толстой, черной змеи. Она ползла вверх по руке, обвивая ее, выгибаясь кольцом на плече и ключице скручиваясь на шее разевая свою ядовитую пасть, под самой скулой. — Я… Я-я пришел, ты зв-вонил и я пришел… А они там меня… Атас, он, он… Меня сюда. Дверь заперли… И… И… — Ладно-ладно, я понял, заткнись. — Змей передернул плечами, отпуская ошалелого мальчишку. Звездец конечно, ничего не скажешь. Питер судорожно выдохнул и отвел взгляд, когда мужчина развернулся отдаляясь сверкнув голой задницей. — Насолил ты им видимо, что они тебя сюда. — Усмехнулся наркоторговец, накидывая на себя халат и почти даже не удосужившись завязать его как следует. Пах кое-как прикрыт и на том спасибо. Питера все еще нехило так потряхивало, голова кружилась от нехватки кислорода и волоски на затылке встали дыбом, когда мужчина плюхнувшись в кресло налил себе бурбона. Довольно таки иронично, что под пристальным взглядом карих глаз — голым себя чувствует Питер. Змей же смаковал свой янтарный напиток и лишь одним своим присутствием наводил на расшатанную психику мальчика ужас. — Объясниться не хочешь, нет? — Подросток сглотнул. Горло все еще першило и болело, запах спиртного словно застрял в носу, хотелось высморкаться, пульсирующий ком застрял в горле. Питер хотел объясниться, но дело в том, что не мог. — Видимо не хочешь. — Слова были произнесены на усталом выдохе, даже с какой-то печалью. — Я… — Ты видимо считаешь, что меня можно игнорировать. Меня. — Сердце пропустило удар от этого ровного, хищного тона. — Нет, же! Я же говорю… — Замолчи, — шипит Змей. Питер испуганно замолкает. Глаза этого человека опасно сверкнули и Питер почувствовал холодок пробежавшийся по шее.       Беги отсюда, беги. Чего же ты стоишь, убегай прочь! — Ты хоть представляешь, на какой я пошел риск, беря под себя мальчишку, которого вечно ищут копы? Я поверил в твои заверения, увидел в тебе что-то от самого себя. Принял, собирался обучить. — Подросток почувствовал, как кадык дернулся, когда он попытался сглотнуть. Взгляд все метался от жидкости в бокале, к человеку, которую ее помешивал. — Ты знаешь на чем у меня тут все держится. Мне поставляют качественный товар, мои клиенты не какие-то жалкие торчки, готовые продать родную мать за дозу — это уважаемые люди, с высокими потребностями и завышенными стандартами и эти люди платят хорошие деньги, чтоб их заказы выполнялись в срок, включая поставку наркотиков. — Питер знал, что это не основной бизнес, но не менее прибыльный. Наркоторговец сделал паузу, чтоб достать сигарету и прикурить. Он немного прищурился, выдыхая облако дыма вверх, так и не сводя взгляда с мальчишки. — Ты понимаешь это? — Да, конечно понимаю. — - Смиренным голосом произносит Паучок. Он понимает, что если хочет объясниться, то придется собраться и контролировать себя, но здешняя обстановка нагнетала. Он был в ужасе, на грани обморока. Сам держался только на честном слове. — Значит ты понимаешь, что подчиненные в самоволке мне не нужны, — Питер в ужасе раскрыл глаза и дернулся собираясь выкрикнуть оправдания, но ему это не позволили. — Я нашел тебе замену в тот же день, как ты пропал. Стоит учесть, совершеннолетнюю замену, с которой у меня куда меньше проблем. Единственная причина, по которой ты здесь, — это то, что я потерял часть прибыли из-за не вовремя доставленного товара. Ты попал на бабки малыш и я не думаю, что у тебя есть достаточно веское оправдание чтобы я… — Меня избили. — Слетает с губ на одном выдохе. Змей видимо даже не совсем понял, что его перебили. Он лишь выразительно выгибает бровь, а-ля: «Ты думаешь меня это должно волновать». — М-мой опекун, — чуть с меньшим напором продолжает Питер, хватаясь за возможность, пока его слушают. — Я пришел домой поздно, он был очень пьян. Он и-избил меня. Я отключился. Проснулся в больнице. Сказали, что соседи услышали, вызвали копов, те скорую. — Мужчина хмуро барабанил по подлокотнику, склонив голову. На нижнюю часть лица упала тень. — Я попытался сбежать оттуда, но смотрительница приюта знала что я захочу уйти и меня поймали. Я провалялся там неделю. — Продолжил Питер угнетенный тишиной. Он сжимал в руках свои джинсы, судорожно сглатывая, не сводя взгляда с темного лица. — Сюда подойди, — Питер, совершенно не смело, с раскалывающейся головой и взмокшими ладошками, подошел вплотную к вставшему головорезу. Халат совершенно не закрывал его грудную клетку. На ключицах виднелись старые, уже зажившие ожоги от сигарет. — Ты хоть представляешь, что я с тобой сделаю если ты мне лжешь, — он грубо хватает ребенка за челюсть, впиваясь длинными пальцами в щеки. — Я не лгу, — твердо отвечает он, силясь не думать, где эти пальцы побывали и что трогали, недавнее время назад. Питер хочет отвести взгляд, но не позволяет себе. Он боится, страшно боится, хочет свернуться калачиком в углу от этих страшных глаз, от этого давление на затылок, но стойко и уперто выдерживает и побеждает. Гремучий Змей, шумно выдыхает через нос и отпускает его. — Будь на связи. Если я звоню, то ты берешь трубку, если же нет, то я отрезаю тебе пальцы за ненадобностью, все понял? — Питер кивает, не в силах проглотить ком, но этого видать мало. — Я задал тебе вопрос — ты понял? — Д-да. Да, я все понял. — От животного страха внутри живота начало покалывать кончики пальцев. Питер облизнул пересохшие губы, силясь не впиться ногтями в предплечье раздирая кожу розовыми полосками. — Свободен. — Бросает Змей сухо, и идет к кровати, к все еще лежащей и забытой всеми девушки. — Ты еще здесь? — Он нетерпеливо кидает взгляд через плечо, на мальчишку переминающегося с ноги на ногу, с поникшей головой. — Я хочу остаться здесь, — не слишком внятно выговаривает он, но мужчина разбирает этот бубнеж. — Что, понравилось? Или хочешь присоединиться? — Конечно он понимает, что ребенок не это имел виду, но откровенно веселился, смотря на полный паники взгляд резко вздернутой головы. — Н-нет! З-здесь — в банде, — поясняет он. Девушка на кровати заметалась. Рыжие волосы рассыпались по подушке. Видимо крики мешали ей спать. — Мы это обсуждали. Я сказал — нет. — Уже без тени веселья в голосе. У Питера екнуло под ложечкой. Не может он отступить, не может. Ему нужно хоть какое-то пристанище, он же загнется зимой под слоем снега. После укуса чувствительность к холоду стала почти невыносимой, до боли в суставах. Питер знал, что как только осень закончится он не жилец. У него не получится спать в подвалах или где-то на промерзлой картонке, как иногда приходилось летом вместе с другими бомжами. Питеру холодно постоянно, до ломки в костях и это еще в хорошую погоду. Нужна какая-то крыша над головой, хотя бы зимой, но Змей этого не понимает. — Тебя ищут копы, чтоб вернуть в приют, я не собираюсь подставлять своих ребят из-за тебя. Придешь, когда исполнится восемнадцать, а до тех пор не приближайся к Гнезду. Вон. — Нет. — Ты сказал мне «нет»? — Нет… — Повторяет Питер и чувствует, как желудок рухнул вниз. Пальцы выламывают сами себя и Паркер в ужасе отступает, когда мужчина опасно сверкнув глазами наступает на него. — Стой на месте, — рявкает он и Питер подчиняется, не в силах сопротивляется, когда сильная рука сжимается на его шее, под скулами. — Ты видимо в конец ошалел. — Шипит он в лицо мальчика. Смешанный запах спиртного и табака бьет в лицо и Питер задыхается. В голове поднимается гул и внутреннее чутье, которое так отчаянно ныло, когда он своим шагом шел сюда — сейчас в припадке истерики било тревогу во все звоночки. — Я не уйду отсюда! М-мне н-некуда. Мой новый опекун… Я убежал, он…он меня… — Меня это не волнует, — Змей морщится, слыша надрывной голос пацана. Ему кажется, что еще чуть-чуть и ребенок перед ним расплачется. Он и не представляет что Питер не пролил ни одной слезы за последние пять лет. — Хватит ныть, ведешь себя жалко. — Он брезгливо отталкивает дрожащую фигуру, словно ему было противно даже от осознание, что кто-то настолько жалкий находится поблизости. — Думаешь единственный, кого с пьяну били? Мой отчим выбивал из меня дерьмо с поводом и без: тушил об меня сигареты, разбивал бутылки, делал все что взблагоросудится, только потому что мог.       Он пристально смотрел на продрогшего, худого паренька, но видел себя самого — такого же побитого и истерзанного всеми муками человечества. Вот только он сам был куда злее, куда остервенелые и куда безжалостнее. И это то, что ему еще предстоит сделать с Питером. Чтоб вылечить, чтоб выбить всю оставшуюся жалость, чтоб сделать из него такого же грязного ублюдка, как он сам. — Боль может сделать тебя сильнее, нужно только позволить ей это. — Питер поднимает в темноте голову, его плечи трясутся, но спокойный голос заставляет поднять глаза. — Мне придется наказать тебя, Питер. Ты проявил неуважение и прямое неподчинение моим приказам. — Мальчик широко распахивает глаза, впивается ладонями в кожу. Это не первое в жизни наказание, и он был готов к нему, когда сюда шел, но получать его совершенно не хотелось. — Подойди ко мне. — Питер не хочет подходить, он знает, что нужно убегать. Выломать дверь и нестись отсюда на всех парах, перепрыгивать пролеты лестниц, сбивать все на своем пути. Картинка в голове четко вырисовывало каждое действие, он почти физически ощутил как выталкивает двери и оказывается на улице, но на перекор своим же мыслям, дрожащие коленки подгибаются при каждом послушном шаге в сторону мужчины, стоящего подле громадской кровати. То были минуты, может секунды, но он уже возле Змея, ноги сами послушно принесли. Мужчина смотрит на него сверху вниз, прижимая взглядом к полу и Питер не выдерживает этот взгляд, не на этот раз. — Я забочусь о тебе, ты же знаешь об этом? — Питер способен только кивнуть не имея сил поднять глаза, все уходит на контроль над дрожащими пальцами, которые неуклюже пытаются расстегнуть неподдающуюся пряжку. Питеру кажется, что это самая тяжелая часть наказания — вложить потрепанный ремень в чужие руки, которые будут его пороть. Зубы больно царапают язык, когда его берут за загривок и кладут животом на мягкий матрас. Питер тяжело дышит, и отворачивает голову, словно так он сможет отвернуться от унижения. Взглядом встречается с той самой девушкой. Питер в отчаянии широко распахивает глаза, впивается в нее цепким взглядом словно она могла бы его спасти, но ее затуманенная стеклянная радужка смотрит в упор и сквозь него. Позвоночник напрягается до самой дрожи в пояснице, когда твердая рука ложится между лопатками вдавливая его в кровать. — Ты единственный человек, Питер, к которому я проявляю столько снисхождения. Надеюсь ты благодарен за это. — Питер страшно жмурится, когда внутри с треском что-то ломается — что-то, что заставляет покорно подчиняться без попыток сопротивления. Прежде чем его настигает первый удар, с покусанных уст слетает тихое «спасибо»       Потому что нужно всегда быть благодарным за заботу.