Альтернативная реальность

      Заранее прошу прощение за ошибки. Прода была готова еще несколько дней тому назад. Я ждала редакции, но Беты не отвечают, наверное что-то стряслось. ПБ к вашим услугам. :*       День близился к сумеркам. Дождь уже перестал лить, но его капли все еще мрачно бились о стекла.       Питер как раз прислонился к такому. Голова была чуть набухшая и такое ощущение, что полная. Серый Нью-Йорк проносился за окном и лишь разноцветные зонтики разбивали серую палитру скукоты и осенней мрачности.       День был… Насыщенным. Он еще не закончился, было около четырех часов, но Питеру казалось, что он с утра до ночи мотался туда-сюда, беспрерывно. Погода была сонливой, и Питер был сонливым. Он бы рад подремать, да какой там? В машине, с его супер-чувствительным слухом еще и с Мистером Старком с боку. Его паранойя и глаза не даст сомкнуть. — Не спишь? — Раздается справа голос, на который Питер даже не реагирует. — Нет.       Подросток скрестил руки на груди, шелестя новой курткой, которую он, кстати, чуть не забыл в том кафе из которого они уехали совсем недавно, если бы Тони не окликнул его и не указал на вещь, которая сиротливо осталась лежать на кафешном диванчике.        Это, конечно, ни о чем не говорило, но кажется Тони догадывался, как именно Питер остался без куртки, хотя это не факт. Ведь странно представить, что ребенок под самую зиму щеголял по холодному городу, в одном батнике, только потому что забыл где-то свою старую курточку. — Эй, не спи. Мы почти приехали, — Мистер Старк толкнул его в плечо, и Питер расдосованно поморщился, зыркнув на своего опекуна.       И ничего он не спал!        Просто пытался сосредоточиться на своих ощущениях. Это, вообще-то не так-то просто — контролировать эти приступы чертовски сложно и почти всегда безуспешно. Сегодня как-то повезло, но это не значит, что ему нравится скрежет колес, трущихся об асфальт, все эти остальные звуки, яркость и дурацкие прикосновения. Вот чего Старку приспичило его трогать, а? Еще и посадил возле себя на переднее сидение, заставил пристегнуться. Какой заботливый. Между прочим, ему и на заднем неплохо бы сиделось. — Нехорошо себя чувствуешь? — Нормально, — раздраженный выдох подавить не удалось. И к чему этот обеспокоенный тон?       «Как ты себя чувствуешь?», «Голова еще болит?», «Ты наелся? Заказать еще что-то?», «Застегнись, холодно», «Зачем ты садишься назад? Садись со мной», «Пристегни ремень безопасности, Питер, иначе я не сдвинусь с места…»       И так далее, и так далее, и так далее. Ну вот к чему все это, а?! Зачем он так делает? Мало Питеру своих… странностей, так еще и от этого всего что-то внутри сжимается и щемит, а что к чему не разберешь.       Они уже поднимались в лифте на жилой этаж, не забыв прихватить свои покупки. Тони честно пытался завести какой-то разговор, но Питер только тихо ворчал, давая односложные ответы. И что творилось с этим ребенком?       Единственным желанием Питера было закрыть все двери, зашторить окна и зарыться с головой в одеяло и пролежать так до самого понедельника. Но, как назло, Мистер Старк наказал идти в свою комнату, разложить вещи в шкафу (которым он доселе не пользовался) и вернутся к нему. При всем при этом, он как-то странно ухмыльнулся. Паркер пытался дать этому какое-то значение, но был слишком отвлеченным, чтоб разбираться в этих нечитаемых жестах. — Пятница, это что? — Осипшим голосом спросил Питер, когда зашел в комнату, а та оказалась завалена гигантскими пакетами, в двое большим количеством, нежели они сегодня купили. — Заказ босса, для тебя Питер, — просто ответил ИскИн. — Какого черта, мы только были в магазине, — бормочет сам себе подросток, осторожно, словно в пакете могла быть взрывчатка, открывал и заглядывал вовнутрь. — Не выражайся, — слабо улыбнулся Тони, облокотившись о дверной косяк. Питер резко обернулся на голос и шокировано уставился на Мистера Старка. Он не услышал, как тот пришел.       Он, его блять, не услышал.       Как? Как он мог не услышать приближающихся шагов? Это единственное, на что он может надеется. Единственное, что дает ему спать по ночам. Знание того, что он услышит шаги, приближающиеся к его комнате.        Вдруг Старка все же перемкнет и он придет ночью, а Питер не услышит. — Что… Что это все такое? — Питер был не на пределе, нет. Но он точно был близок к этому. — Я взял на себя вольность прикупить кое-что еще. Так, по мелочам, самое необходимое. — Тони легко пожимает плечами и без приглашения заходит в комнату. — Я… Я думал, что мы уже, то есть, зачем было ходить если Вы и так все уже… — Питер неопределенно покрутил пальцем над покупками, не высказав этого — «Вы и так, уже все за меня решили.» — Я не хотел покупать через интернет, — признался Тони. Он вальяжно открыл гардероб и цыкнул не найдя там даже моли, не то что одежды. — Но ты не оставил мне выбора. Не бойся, ничего колоссального там нет, что не понравится просто выкинь, хотя на мои вкусы еще никто не жаловался. Поможешь? Или предпочитаешь, чтобы все валялось на полу? — Питер не то, чтобы слишком с энтузиазмом начал помогать раскладывать свои новые вещи в шкаф. Хотя, не то чтобы у него был выбор.

***

      Иногда, в твоей голове, откладываются вещи, о которых ты даже не подозреваешь. Просто твои глаза видят что-то достаточно часто, и мозг сам откладывает это на какую-то дальнюю полку и если тебя спросят, ты даже ответишь что понятия не имеешь. Но, оно все равно где-то отложено, до тех пор, пока что-то похожее не мелькнет перед глазами, вызывая в тебе чувство дежавю.       Тони бы ни в жизни не признался, что заметил, что-то такое не примечательно, как вкусы пятнадцатилетнего пацана. Но когда это чудо врывается в твою жизнь, с энтузиазмом в глазах, бедламом на башке и придурковатых футболках, ты да нет, но что-то да подмечаешь. Тони неожиданно вспомнил те частые, но достаточно разные футболки с математическим беспределом. Вспомнил эту нездоровую любовь к клетчатым рубашкам, к кедам и удобным батникам с логотипами фильмов или каких-то крупных предприятий типа NASA и подобному.       Ему самому стало смешно, от того, что он это все вспомнил, но даже на этом не остановился — докупил то, на что пацан откровенно забил, но что по мнению Тони было необходимо. Что-то такое, например, как пижама, или спортивный костюм, какие-то более-менее домашние вещи, или парочка белых рубашек. Даже несколько галстуков, так на всякий пожарный. Приобрести парочку-вторую хороших костюмов, тоже не повредило бы, но это дело надо отдельно шить, у хорошего портного. Тони был уверен, что они и до этого дойдут. Только не прямо сейчас.       Единственное, что смущало Тони — это настроение пацана. Вроде бы они болтали болтал исключительно Тони, и вдруг это угрюмое настроение. Это уже не было похоже на стыд. Что-то более… Маниакальное.* Так говорить, конечно, не хорошо, но Питер был уж слишком дёрганным и нервным. Тони пытался развеять это напряжение, но казалось, что подросток только сильнее бесится. — Давай фильм посмотрим? — Предлагает Тони. Питер зыркает на него, как на врага народа. — Как хотите, — ворчит подросток. Старк бы хотел спросить, а чего хочет сам Питер, но какой-то внутренний предохранитель его остановил. Глубина отчаяния в душе мужчины стала с размером в Марианскую впадину.       Впервые в жизни Тони Старк, готов так позорно завыть.

***

— Что хочешь посмотреть? — У Тони в руках прозрачный прямоугольничек, который он именует телефоном. С виду обычное стеклышко, с темно-синей оборкой снизу. Один взмах этим прибором и все что обычно блистают на экранах мобильных, уже весит в воздухе и гений управляет этим как голограммой. Названный «телефон» играет роль проектора.       Сказать, что Питера съедает любопытство — ничего не сказать. Но с горьким опытом, в сознание мальчика въелось то, что свою любознательность нужно запихивать так глубоко, чтоб аж до самого упора. И хоть Мистер Старк, казалось был даже рад вопросам, сущность Питера его всякий раз тормозила. Мол, снова хочешь нарваться? Мало тебе, да? И Питер покорно молчит, не задает вопросы — только отвечает на них. — Мне все равно, — пожимает плечами подросток. Он не привык, что с ним считаются в таких вопросах. Более того, он вообще не мог вспомнить, когда в последний раз его приглашали посмотреть кино. Было конечно пару хороших фильмов, которые Питер заметил, пока Мистер Старк крутил киноленту. Типа «Индианы Джонса», любимый фильм дяди Бена, или «Путешествие к центру земли», показался Питеру очень привлекательным, но Мистер Старк их пролистал, это значит, что смотреть он это не хочет. — Не хочешь устроить марафон «Звездных Войн»? — С энтузиазмом спрашивает Старк, думая, что вот тут-то он в точку попал. Питер был без ума от серии этого фильма. У него слово было через отсылку. — Нет, — буркает Паркер, и только сильнее вжимается в диванные подушки. Вот почему именно «Звездные Войны?». Этот проклятый фильм, на премьеру которого он затащил дядю Бена и тетю Мэй, в тот проклятый, дождливый день. — Нет? — Не скрывая удивления в голосе, поворачивает в сторону подростка голову Тони. — Я думал, что дети без ума от Дарт Вейдера и Скайуокера. — Питер выглядящий мрачнее тучи, со скрещенными плечами, мрачно пожимает плечом, смотря себя куда-то под ноги. — Включайте, если хотите, — безразлично отвечает он. Питер еще с пару секунд чувствует на себе прожигающий взгляд, но упрямо не поднимает головы. Он не хочет, смотреть фильм и вспоминать, как им было весело в кинотеатре. Как Бен купил ему гигантский, сырный попкорн и чашку со спиральной трубочкой в стиле фильма, которую тогда щедро залили газировкой. Это был их последний день, и Питер обожал его и ненавидел одновременно. — Хочешь посмотреть «Трансформеров»? — Выдает Тони, вместо вопроса крутящегося на кончике языка. Питер вскидывает на него голову и коротко кивает. Было в его взгляде что-то благодарное, хотя Тони могло с дуру и показаться. Он никогда не разбирался в таких штуках. — Пятница свет. — Фильм начался. Комната погрузилась во тьму.

***

      Нельзя было сказать, что Питер наслаждался фильмом. Это скорее было мучением, чем наслаждением. Его, то трухало, то дергало. Сидеть в погруженной в темень комнате, рядом с мужчиной, являющегося его, Питера, опекуном — было пыткой. Мысли были гадкими и нехорошими. Самое противное, что повод быть таким у Питера есть — далекий, уже пережитый в несчастливом детстве, но есть.       Питер честно пытается смотреть фильм, даже не моргает, но он слышит чужое дыхание и сердцебиение, и возможно будь это какой-то другой день, день, когда его организм решает не сводить его с ума, у них бы получился неплохой вечер. Но в этот день, Питер потратил всю энергию на то, чтобы не паниковать в слишком людном месте, и не дать его паучьему приступу взять свое. Да, Питер смог, он держал свое тело в руках, переборол себя и наверное это можно считать каким-никаким прогрессом, но к сожалению это все на нем слишком сказалось. Сам по себе Питер был, как оголенная мышца, чистый нерв: нутро было на взводе, развилась паранойя, движения были резкими и быстрыми. Питер был словно в кругу своих демонов, они окружили его, а он готов отбиваться.       Ну, просто потому что, не может быть все так хорошо! Они сходили по магазинам, поели в кафе, Тони рассказал ему интересные истории, отвечал на его вопросы, был таким внимательным, шутил и заботился о нем, а сейчас они сидят и смотрят клевый фильм и скоро они станут настоящими отцом и сыном.       Да, как бы не так.       Это определенно не жизнь Питера, и никогда ею не будет. И все чувства, которые обострились до предела просто вопили, что случится нечто ужасное, что-то страшное, что-то такое плохое, что… что… — Попкорна хочешь? — А-а? — Питер сглатывает вязкую слюну и чувствует каждую неровность в своем пересохшем горле. — Попкорн, — еще раз повторять Тони. Он ставит фильм на паузу и встает со своего места. — С сыром или с беконом? — Без разницы? — Получилось неуверенно и как вопрос. Тони возвышался над ним и на половину его лица падала тень. Ну, да. Это совсем, блин, не жутко! — Ладно, — обреченно выдыхает миллиардер и плетется на кухню, думая что смешает в миску и того и другого. Ну, почему этот ребенок не может просто сказать, чего ему больше хочется? А хочется Питеру остаться где-то в глубинном одиночестве, где ни одна живая душа не смогла бы его достать. Спрятаться, убежать, где-то зарыться, только бы голова стихла, а органы перестали дребезжать от каждого неровного дыхания его опекуна. Питер плотно зажмуривает веки.       Это Тони Старк — нормальный человек, без извращенных заскоков к несовершеннолетним мальчикам. Он не будет этого делать, он не будет этого делать, он… не будет… этого… дела… — Вот держи… — Тони плюхается слишком резко, слишком близко. Питера перетряхивает до того, как он успевает взять себя в руки. — Ты чего? — Старк выразительно выгибает бровь, так и оставшись с миской в руках. Питер нервно сглатывает. Теперь он нервничает, потому что Мистер Старк заметил, что он… нервничает. — Питееер, ау? — Тони протягивает к нему руку и щелкает перед глазами. Жест совершенно не раздражающий и обычный, но только не тогда, когда твои зрачки расширены настолько, что в темноте ты видишь отпечатки пальцев на шелушащийся коже. Глазам не приятно, и Питер ударяет Старка по тыльной стороне ладони, тем самым отталкивая от себя раздражительный фактор, прежде чем успевает осознать свое действие. Повисла гробовая тишина. Тони бегает глазами по сторонам, думая, что блин за нахрен, а у Питера кажется холодеют уши. — Ам… Ну, ладно. — Медленно проговаривает Старк, осторожно кладя миску на журнальный столик. Подвижность Старка сподвигло Питера двигаться самому. Поэтому он медленно, словно мужчина перед ним хищник, отодвигается назад, не сводя с опекуна взгляда.       Тони бы хотел просто на все забить и продолжить смотреть кино. Все же у этого Питера свои заскоки, а вообще, почти всем людям на планете Земля, не нравятся, когда им лезут руками в лицо. Хотя, не то, чтобы Тони прямо-таки слишком уж близко приблизился… Но тем не менее это стремное отодвигание назад, заставило его обратить чуть больше внимания, чем бы он хотел. То есть, вот это перепуганное до смерти лицо было бы трудно игнорировать. Из-за отблеска телевизора, почти вся половина лица мальчика была желто-оранжевой, но Тони мог поклясться, что включи он свет и кожа его протеже будет нездоров бледной. — Эм, Питер? — Осторожно начинает Старк, немного пододвигаясь вперед, но Питер только испуганно качает головой и отдаляется еще больше назад. — Н-не надо, — не своим голосом выдавливает он. Шестеренки в голове гения крутятся с интенсивной активностью. Тони пару раз моргает анализирую ситуацию, как таковую. — Не надо чего? — Тони что-то пропустил? Он ведь на минуты три отошел, чтоб попкорн в микроволновку положить. — Питер, у тебя шутки такие? Это прикол?       — Пацан, у тебя шутки такие что ли? Я предупреждаю, я такую херь не люблю. Отдай мне пиво и вали нахрен с моих глаз.       — Я повторяться не буду, со мной такие шутки очень плохи, отпусти банку или я просто сломаю тебе руку и не посмотрю, что ты малолетний ублюдок.       Последний день в доме его предыдущего опекуна, как-то сам по себе вспомнился, все очень плохо закончилось, и при всем при том его еще не так и сильно контузило. — Я случайно, пожалуйста, не трогайте меня, — Питер почувствовал, как уперся поясницей в подлокотник. В прошлый раз он тоже просил, клялся, что это случайность, что такое больше не повторится, но это никого не остановило — Старка тоже не остановит, в эту минуту Питер был просто убежден в этом. — Ничего не понимаю, — бормочет себе под нос шокированный мужчина. — Свет. — Приказывает он. Контроль к своей суперчувствительности Питер потерял давно, так что ослепительная яркость была, как раскаленный песок в глаза. Питер рыкнул от боли зажмурившись и закрыв ладонями веки. Потеря обзора происходящего напугала его куда больше, чем если бы он потерял слух или чувствительность. Так что когда какофония звуков вместе с голосом его опекуна смешалось в одно, а сильная тяжелая рука накрыла его колено, Питер просто поддался своему телу. Он ударит туда куда попал и в один прыжок перемахнул через диван, движимый одним только инстинктом. Наверх. В безопасность. Ну, или хотя бы в некое подобие безопасности. Дом принадлежит Старку, он слушается его. По сути у Питера безопасного места здесь нет.       С колотящимся сердцем и точной уверенностью, что за ним погоня Питер врывается в свою комнату, первое что приходит в его больную голову подпереть дверь стулом, но ручки здесь автоматические, их может закрыть и открыть Пятница. Питер не находит ничего лучшего чем перекрыть выход тумбой. В порыве адреналина он и не замечает с какой легкостью поднимает широкий, тяжелый предмет, роняя на пол все его содержимое. Так, теперь под кровать, нет в шкаф! Нет… Нет… Все не то. Питер устремляется в ванную, защелкивает двери и даже не думает включать свет. Он прислоняется к двери плечом и головой, готовы, если придется удерживать дверь от выламывания. — Питер… — в голове такой гам, что не сосредоточишься ни на шагах, ни на чем-то еще. Голос компьютера скрежетящий, раздражающий. Словно он слышит каждый пиксель по отдельности. — Заткнись, заткнись, просто заткнись, — хнычет он оседая у двери. Питер не знает, сказал ли он это в слух или в своей голове. Он чувствует буквально все и этого слишком много, и оно повсюду. Но благоговейная тьма не забирает его в свои объятия, давая перенапряженному, как оголенный провод телу, долгожданного отдыха. Она оставляет его мучиться, переполненного страхами и страданием, с ощущениями будто по голым мышцам проезжаются наждачкой. Питер будет трястись на холодном кафеле, до самого рассвета, дожидаясь того, чего больше за ним никогда не придет.

***

— Какого хуя?! — Шипит Тони потирая ключицу, которую так любезно пнул Паркер. Как он ее сдуру еще не сломал. Тони держит часть футболки, оголяя торс и часть плеча, смотрясь в зеркало. Да, синяк останется знатный. Синий такой, наливной. Хмуро поморщившись миллиардер продевает руку в рукав и натягивает вещь обратно. Ну, вот и посмотрели кино. — Пятница, что он там делает? — Тони недовольно кривит мину и прикладывает синий пакет со льдом, плюхаясь на диван. — Он заперся в ванной, я не вижу его. — Чудесно, а спросить никак? — Неужели он должен обговаривать каждый шаг? Вроде бы ИскИн создавался, чтоб этого не делать. С тем же успехом Тони мог бы приобрести себе «Умный Дом». Аж передернуло. — Я попыталась спросить — с такой интонацией ответила Ница, будто говоря «ты за кого меня тут принимаешь?» — И каков ответ? — Без особого энтузиазма интересуется, уже заранее зная, что наткнется на ответ «нормально». — Он приказал мне «заткнуться». — Тони вскинул удивленный взгляд. — Он… Он что сказал? — Заткнуться, — повторил ИскИн, таким голосом, будто это ее совсем не задело. — Ну, ахринеть, — шипит мужчина намереваясь встать и наконец-то разобраться с этой чертовщиной. — Если вы собираетесь к Питеру, то могу с точностью до 93% сообщить, что это плохая затея. — Да, что ты говоришь, и с чего это ты взяла? — с явным сарказмом в голосе съязвил Старк, потирая ключицу. Если бы Питер намеревался ударить его по настоящему, то сейчас бы его везли в белой машинке с красным крестом, с переломом ключицы и явным вывихом плеча. Но он слава Богу, только отпихнул — не ударил. Со способностями парня надо разобраться и срочно, иначе Тони не сносит головы. — Я воспользовалась отключенными камерами, в комнате Питера, сэр. — Подглядываешь за несовершеннолетними? Какая извращенка, — мурлычет себе под нос Тони. Конечно рабочие камеры были везде, но в личной комнате Питера он их отключил, не без возможности включить конечно. То, есть, это подростковая комната, Тони не нужна трансляция на компе, где Питер смотрит порно или еще чего подобное. — Вся в создателя, — не смогла упустить шпильку Ница, Тони не сдержал ухмылки. Он уже был почти у комнаты пацана, как она продолжила. — Он забаррикадировался — перекрыл вход тумбой, Вы не войдете. — Тони остановился на полпути. Так, ладно это уже не смешно. Тут, явные признаки паранойи или чего похуже.       О «чем по хуже», Тони пытался не думать.       Тони, конечно, мог силой войти в комнату, и принудить Питера к помощи, но посчитали это негуманным. — Его показатели. — Тони направился в свою лабораторию. Игнорирую тупую боль, плюхнулся в кресло и уставился на полупрозрачный квадрат, с показателями ребенка. Его сердцебиение было учащенным, как и пульс. Сканирование очертило красным лобную и затылочную доли черепа. У бедного ребенка, видимо была мигрень.        Тони задумчиво приложил костяшку над верхней губой. — Пятница, выведи на экраны информацию о нервозе и всех возможных психологических заболеваний подходящих под… симптомы Питера. — Старк задумчиво покачался в кресле, но последующий вопрос Пятницы заставил его почувствовать, как почву выбили из-под ног. — Включая шизофрению? — Тони возвел дребезжащие, и поблескивающие глаза к монитору. Да, без бутылки эта ночь точно не пройдет. — Да… — хриплым, севшим голосом подтвердил он. — Шизофрению тоже.

***

      Питер сидел внутри белой, глубокой ванной, во вчерашней одежде, обнимая колени руками и прислонившись к ним лбом. Его шея затекла, а тело мелко подрагивало из-за холода керамической поверхности. Он отключился с рассветом. На какое время, неизвестно, но по пробуждению приполз сюда и забрался во внутрь.       Нестерпимо хотелось в тепло и мягкую постель, где он мог бы свернуться калачиком под плюшевым одеялом и пережить остаток своей жизни в нем. Но Питу было нестерпимо страшно вылезать из своего укрытия. Вчерашние события врезались в черепную коробку, неудержимой и безжалостной силой. Буря эмоций накрыла подростка с головой, и самым первым, как и самым сильным, был стыд.       Чувство редкое и омерзительное, сдавило грудную клетку железными тисками так, что не продохнуть. На чистую голову, для Питера все происходило, словно он был сторонним зрителем. Его мозг словно не принадлежал хозяину. Невинные жесты и фразочки сами собой преобразовались в нечто опасное и извращенное, от чего нужно было искать защиту и спасение. Но суть в том, что Мистер Старк сделал абсолютным счетом ничего, чтобы получить такое отношение к себе, от такого становилось страшно. Если мужчина его не накажет, то запихнет в дурку, тут без вариантов.       «Ну, почему я все порчу?» — обреченно подумал Питер и свернулся более сложным калачиком, стараясь стать еще меньше. — Питер? — Раздался осторожный голос. Мальчишка весь сжался, обреченно желая быть где-то, но только не тут. — Питер, Мистер Старк спрашивает о твоем самочувствии. — Питер не хотел отвечать, хотел притвориться, что он не здесь, что если он не видит, то и его не видят, хотя он до сих пор не знает, есть ли камеры в личной ванной комнате. Он искренне надеялся, что нет, но спросить всегда боялся. — Питер, Мистер Старк спрашивает о… — Я в порядке, — бурчит нехотя подросток. Ему мало верилось, что Старк заботится о его состоянии, точно не после вчерашнего. — Он просит, чтоб ты спустился вниз. Скоро полдень, ты пропустил завтрак. — Питера так мутило, что он не чувствовал голода. Скорее волнительные спазмы в мышцах живота. — Я не хочу, — слабым голосом, протестует Питер. Он знает, что противится неизбежному бесполезно, но ему край, как не хочется встречаться с Мистером Старком лицом к лицу. Он еще не готов! — Питер, он настаивает, — после недолгого молчания, в промежутке которого, Ница наверное переговаривалась с создателем, сообщила она ему. На смену стыду пришел дикий, животный страх. Он не был готов к последствиям вчерашнего, в особенности после того, как Тони был к нему так добр и заботлив, а он ему так отплатил. С несглатываемым комом в горле Питер вылез из своего импровизированного убежища и нервно оглядываясь вышел из ванной комнаты, словно Мистер Старк мог притаится где-то в комнате.       Питер параноидально осмотрелся по углам и удивленно подошел к двери, которая была прикрыта широким комодом. Он даже не помнит, как тащил его. Питер боязно осмотрел пол. Не найдя никаких царапин на паркете, он легко выдохнул. Не хватало еще этого. Мальчик и представить не мог, что перенес его на руках. Решив, что уборкой он займется позже, а раздражать опекуна еще больше чем уже он не станет, Питер прикинул, как бы эту громадину передвинуть. Поддалась легко, очень легко, Питер даже чуть не шмякнулся на пол, потому что он уже встал в позу и готов был с силой толкать. Питер толкнул с силой, а оно отъехало как по маслу еще и на колесиках. Питеру кое-как удалось задержать равновесие. Если бы не было так страшно, подросток уделил бы этому феномену куда больше внимания.       Так, ладно. Проход открыт (Хотя Питер бы предпочел, чтоб он и оставался недосягаемым) и теперь можно направляться к неизбежному. Склизкое чувство, где-то в районе солнечного сплетения неприятно тянуло и переливалось в желудке. Это было скорее стыд вперемешку с разочарованием, чем тот же страх. Ну, просто, он опять все испортил! У него в кои-то веки были адекватные отношения с другим человеком и как всегда он все упустил. Теперь Мистер Старк злится на него, потребует ответы, а ответов у Питера нет. Адекватных уж точно. В голове уже не было тех страшных статистических мыслей, но теперь в воображении мельтешили образы раздасованных поджатых губ, сердитый взгляд и явное разочарование. Он же так к нему хорошо относился!       Какая-то часть Питера, которую он вечно запирает и отбрасывает от себя, нашептывает ему те моменты, когда Мистер Старк так бережно обращался с ним, грел руки, успокаивал, заверял что все хорошо и что ему можно все-все рассказать.       Питер снова растягивает рукава свитера, зажимает их в кулаки и обхватывает себя руками. На добрый исход он не надеется, его кредо всегда готовиться к худшему, но что-то там внутри шевелится. Хочется надеяться, очень хочется: на понимание, на снисходительность. Но этот зародыш так и умирает в нем, как только Питер входит в гостиную и видит Тони Старка, сидящего на диване с планшетом в руках, удобно закинув лодыжку на колено.       Тони чувствует чужое присутствие не сразу, он зачитался. Отведя взгляд от экрана, не надеясь увидеть кого-то в проеме, он опускает его обратно, а потом молниеносно обратно на Питера. — Пит! — Тони поспешно встает, предварительно отложив планшет экраном вниз на подушку дивана, но как Только глаза названного в страхе расширяются и он делает пару мелких шажков назад, Тони замедляется. — Эй-эй, все в порядке, в порядке. — Тони вскидывает руки, словно показывая что он неопасен и безоружен. Может вчера ночью он еще ворчал, и был недовольным, и собирался выудить из Питера хоть какие-то ответы. Потому что это уже ни в какие рамки! Но начитавшись всяких страшных психо-терминов и статей, и в частичке каждого найдя в них Питера, он не на шутку перепугался. Тони готов был спустить ребенку все что угодно, лишь бы этот животный страх в глазах парня исчез и больше никогда не появлялся. — Мистер Старк, я… я… Мне жаль… я не… мне жаль… — лопотал Питер, пока у Старка от жалости выкручивало органы. — Питер, иди сюда, — Тони сделал к нему шаг, но Паркер сделал два назад яростно качая головой. Весь тот анализ, который Питер пытался провести полетел в прямо в пекло. Он сдался страхам и напрочь ослеп. — Н-нет… — Питер, подойди ко мне, — более твердым и уверенным голосом повторил Старк. У Питера, что-то щелкает. Что-то, что вечно говорит ему слушаться, каждый раз когда хочется защитить себя. Переборов дрожь в ногах Питер подошел. Это вызвало отвратное чувство дежавю — сейчас Старк сделает выговор, потребует ответы, полное послушание и накажет его так, как посчитает нужным. Но когда Питер подходит и поднимает упрямый взгляд, он не видит в ответном взгляде то, что обычно мелькает в глазах людей, когда они сердятся на тебя. Питер почувствовал растерянность. — Боже, иди сюда малыш, — это потрясенное состояние ребенка выводит Тони из душевного равновесия. Дети не должны смотреть таким — я знаю, что ты собираешься причинить мне боль, но я вены себе перегрызу, но не сломаюсь — взглядом. Тони одной точным движением притягивает растерянного и перепуганного Питера к себе, не совсем понимая что он творит.       Обнимашки с подростками, это не то, что он обычно делает, но Старк действительно перепугался за Питера, особенно когда провел ночь пытаясь самостоятельно поставить психологический диагноз. Не то, чтобы получилось, но кирпичей наложить успел. Он и представить боялся, что хоть нечто ужасное, может быть с его Паучком. Тони прижимает его к себя, кладя широкую ладонь на шею. Питер такой перепуганный, растерянный, робкий, что сердце щемит. Тони мало слов, он хочет действием доказать, что вот она безопасность малыш, все уже закончилось, я с тобой и больше никому не позволю к тебе прикоснуться. Тони сжимает его крепко, потирая напряженную спину, выдыхая где-то над ухом.        А Питер все такой же каменный, как изваяние — напряженный, такое ощущение, что даже не дышит. Он не физически не может пошевелиться, его парализовало. Широко раскрытые глаза упираются в никуда. Питер сжимает кулаки так сильно, будто хочет пробить ногтями ладони. Тони пытается доказать, что с ним безопасно, тепло. Когда Тони обнимает Пеппер, он чувствует, что мир находится на своем месте, все правильно, что они одно целое и так и должно быть. Когда Тони обнимает Роуди, он чувствует двухстороннюю опору. Тони держит его, а Роуди Тони, это сила и нарушение личного пространства, и привязанность. Своего рода защита. Но Питеру от этого только хуже. Тони не понимает, что слишком рано. Обнимают своих, обнимают только самых родных. Объятие, что-то связующее и интимное, это не какой-то там поцелуй. Поцеловать можно и любовницу и жену и друга и человека, которому улыбаешься в лицо, а за спиной плюешь. А объятие это что-то личное, ты обнимаешь и кажется, что в твоих руках не человек, а его душа.       Тони, вот, обнимает своего Паучка, родного Паучка, а Питер никого не обнимает. Его, вот, лапает чужой человек и он готов себе саморез в висок вкрутить, только бы отпустили. — Эй, ну ты чего, Пит… — Почти шепотом скрипит Тони. Он чувствует, какой мальчик напряженный, вибрирующий. Тони сжимает его плечи и отстраняет на расстояние вытянутых рук. Видя кошмарное состояние ребенка и его посеревшую кожу, Тони чувствует отчаяние отразившееся в глазах. — Ну, посмотри же на меня, — Тони понимает, что Питеру его прикосновения неприятны, объятия до тошноты омерзительны. Он не тот человек, который бросается за обнимашками, при первой возможности, но он был точно уверен, что обними он своего Питера и тот бы ответил моментально, а только бы потом задумался.       Питер головы не поднимает, упрямо смотрит в пол и поджимает тонкие губы. Тони берет его лицо в ладони и ненавидя эту выдрессированную покорность, поднимает холодное лицо мальчика. — Мне очень жаль, — хрипит Питер. Тони уверен, что ребенок извиняется за вчерашнее, но Питеру жаль по другому поводу — ему жаль, что он ненормальный, как другие дети. Ему жаль, что Мистеру Старку достался он, а не другой ребенок. Питеру жаль, потому что он не может нормально среагировать на объятие, и ему очень-очень жаль за то, что он не может почувствовать благодарность, когда другой детдомовский ребенок продал бы душу дьяволу за это — за родительскую заботу. — Да, почему же ты такой холодный? — Получилось немного двусмысленно, но все же, Тони, подушечками чувствовал холод кожи, когда поглаживал большими пальцами щеки и скулы, и линию челюсти. — Давай-ка сюда, — мужчина садит сгорбившегося ребенка на диван, накидывает ему на плечи плед и садится перед ним на корточки, уже привычно берет чужие ладони в свои и трепетно сжимает. — Я не хотел… чтоб так все вышло, — бормочет на одном выдохе Паркер. Он с полуоткрытыми глазами наблюдает, как Мистер Старк автоматически поглаживает его руки пальцами, но не поднимает глаз на человека, который смотрит с таким чистосердечием. Питер мог бы задохнуться увидь он столько искреннего беспокойства в чужих глазах. — Простите, что вчера испортил вечер, я… я… — Старк не требует у него никаких ответов, но Питер чувствует обязанность отчитаться перед взрослым. — Что, малыш? Можешь говорить свободно. Клянусь, что не сержусь на тебя и не рассержусь после, — Тони отчаянно хочется услышать ответы на свои вопросы. Он готов пообещать за них все что угодно, только бы избавиться от этого омерзительно скользящего чувства, когда вот ответы перед тобой, руку протяни и начинай разбираться, но они все еще не досягаемы. Это сродни тому чувству, когда начинаешь длинный сериал, у главных героев кучу запутанных проблем и они ищут ответы, но это тянется на половину сезона и ты бесишься, потому что ничего не понимаешь. Вот и у Тони так же, он же не хочет убегать от проблемы, он пытается отыскать ее источник, а все никак. — Я не знаю, так вышло… я не могу объяснить… не знаю, не знаю, — Питер знает, и Тони знает, что Питер знает, а еще Питер знает, что Тони знает, что он знает. Тавтология еще та, но по другому не объяснишь. Врать в лицо своему опекуну, после вчерашнего боязно и достаточно отчаянно, но Питеру кажется, что выбора у него особенно-то нет. Так, что если уже получать, так хотя бы за вранье, а не за то, что он не может контролировать приступы вызванные укусом паука.       Тони обреченно выдыхает, свешивает голову и качает головой. Набрав в легкие побольше воздуха, он на медленном выдохе встал, что заставила Питера вжать голову в плечи. Подросток думает, что так Старк попытается надавить на него своим ростом и массивностью. Хочет напугать. У Тони же просто затекли ноги, от долгого пребывания на корточках. — Мистер Старк… — Ничего, ребенок. Ничего. Если не можешь говорить, то не нужно. Расскажешь, когда почувствуешь, что сможешь, хорошо? — Питер тяжело сглатывает и кивает, пытаясь понять, что скрывается за этой понимающей улыбкой. Один только Тони знает, что кроме вымученности за ней ничего нет. Взрослый ерошит мальчику волосы, поглаживая большим пальцем у виска. — Давай успокаивайся, уже все прошло, — шепчет Тони, поглаживая скулу ребенка. Его черты лица все еще заостренные, грубые. Это не взрослая угловатость, которая появляется, как раз таки в возрасте Питера. Это доказательство его недоедания, и кошмарного образа жизни. Тони трудно судить так, как он видит мальчишку каждый день, но тот все же немного поправился, хотя его еще нужно откармливать. Тони присел рядом с Питером на диван. — Послушай, тут такое дело… — Неловко потирает шею Старк, не зная с какого бока подойти. — Вы отдаете меня обратно в приют? — И глазом не моргнув, заканчивает за него Питер обыденным голосом. Он даже почувствовал некого рода облегчения. Вот это то, что ему хорошо знакомо. Вот это норма. — Что… — Замирает Тони. Его вытянутое лицо, быстро приобретает тучность и суровость, когда ребенок начинает беззаботно лопотать. — Все нормально, — выпаливает он. — Вам не нужно типа парится из-за этого и все такое. Я никогда ни у кого не приживаюсь, это нормально что Вы решили… — Питер, — строгость в голосе опекуна, заставляет его заткнуться и стушеваться, под нахмуренным взглядом Старка. — Что за чушь ты мелешь? Конечно я не собираюсь тебя отдавать, — ворчит он. Питер чувствует образовавшуюся неловкость. — Ой. — Я лишь хотел сказать, что записал тебя к психологу, а не все что ты там напридумывал… — Психолог?! Нет! — Взрывается Питер, резко вскакивая и сбрасывая с себя плед. Ооо, он знал, что все это кончится дуркой. — Питер, успокойся пожалуйста, тут нет ничего такого, — Тони медленно встает и пытается примирительным голосом угомонить резкий перепад настроения своего подопечного. — Я не псих, — скрежещет сквозь зубы парень. Он вытолкнул в одном этом предложении столько злости и самоотвержения, словно всеми имеющимися силами пытаясь доказать сказанное. — Нет, конечно нет, — не меняя спокойного тона говорит Тони, даваясь диву, как злость могла переполнить Питера в одно мгновение. На самом деле Пит всегда ей переполнен, двадцать четыре на семь. В его душе столько обид и ярости, что на целый Манхэттен хватит. — Ты не псих. Я же веду тебя не к психиатру. — Старк вычислил, что четкие термины и понятия в таких различиях, как «психолог» и «психиатр», в разговоре, дают Питеру какое-то спокойствие. Использовать четкие термины, чтоб запудрить мозг человеку, система не новая, но всегда эффективная. Адвокаты, как дела выигрывают? — Я лишь хочу помочь тебе Питер. — Тони осекается, когда ребенок морщится. Да, он наверное не первый человек на земле, который ему это говорит. — Я был уже у психолога, со мной все в порядке, помощь мне не нужна, — он сжимает зубы и смотрит так зло и сердито, будто Тони его только что предал. Стыдно признаться, но такой Питер ему нравится куда больше: с вздернутым носом, выпяченной грудью и готовностью защищаться, будь перед ним хоть Железный костюм, хоть трехголовый лев. — Прости малыш, но мы оба знаем что это не так, даже если ты не хочешь этого признавать, — чуть печальная улыбка Мистера Старка, заставляет его почувствовать себя заранее пораженным. Он бы себя так не чувствовал, даже если б тот начал разглагольствовать, что-то типа: «Тебя никто не спрашивал. Я сказал и это не обсуждается». Она словно вопила о том, что путей для отступления нет, ты можешь хоть бычиться, хоть плакать, но результат будет один. — Вы не можете, просто… — Питер в растерянности развел руки, сжимая передние зубы и качая головой, отходя на пару шагов. — Питер, — зовет его Тони наступая, даже не ожидая оклика. -…Не можете… — отчаянней чем ему бы хотелось звучать, говорит он, смотря на то, как Мистер Старк наступает на него, как бы далеко Питер не отходил, и настигает его. — Пит, — одним своим железным «Пит», он обрубает все возмущения разом и кладет руки пацану на плечи. — Уже все решено приятель, я понимаю, что тебе страшно и ты не хочешь, но так надо, даже если тебе от этого не по себе. — Все что Питер может это гневно задохнулся и в ярости отвести голову, словно он так ненавидел смотреть в этот момент на Тони, что его глаза не выдержали. Миллиардер печально поджал губы и не менее печально окинул подростка взглядом. Психолог это очень большой шаг для Питера, Тони это понимал, а еще он хотел, как-то сгладить это все, чтоб облегчить эту тяжесть. — Послушай, давай так сделаем, я пойду на первый сеанс вместе с тобой, окей? — Уже заранее жалея о об спрашивает гений и натыкается лишь на презрительное фырканье. — Я серьезно! — Воскликнул он. — А как же, — ворчит Питер. Это не его первый поход к психологу и он знает, что если это не семейная терапия, то родителю или опекуну запрещено присутствовать на сеансе. Мистер Старк об этом конечно же тоже проинформирован, и конечно же, он попытается ворваться в кабинет психолога на белом коне, в красной броне, чтоб подержать своего подопечного за руку. — Хэй, не смей сомневаться в моих способностях! Если я сказал, что буду там присутствовать, значит я от начала и до конца буду сидеть с тобой на этом повидавшем с сотню задов диванчике и отвечать на все заданные вопросы. Даже если терапевт попытается вышвырнуть меня метлой. — Тони задорно ухмыляется, ибо вызов, мать его, принят. — Серьезно? — Не слишком уж доверчиво зыркает Питер, совершенно не надеясь на правду. — Конечно! — Чуть более радостно, чем он сам от себя ожидал восклицает Тони и закидывает угрюмому мальчишке руку на плечи. — А теперь на кухню. Мне давно пора тебя, как следует накормить.