Ноябрь, который изменил его жизнь 2

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – сказал Крылов. – Потому что, для начала, нужно хотя бы просто устраивать кое-кого, но ты парень, и это как-то.. с его-то шуточками... Хотя, это тебе, думаю, подходит, главное – стараться максимально реагировать. – Но ты же очень даже устраиваешь, м? – Я-то? Ну, я не претендую на его задницу, да и ты вряд ли, и не сую свои розовые сопли куда попало. А ты чё, ревнуешь, что ли? – усмехнулся Лёша – Я-то? – также пафосно повторил Сурков – Нет, я, блять! Кароче, дело к ночи, что бы тебе ни посоветовали, ты всё сделаешь иначе, поэтому просто подумай надо всем очень хорошечно, прежде чем начинать ебать мозги. Кому-либо. – Иначе? Подожди, а вот тут не понял. – Максим скривил брови в непонимании – Чего ты не понял-то? Тебе Аршавин сколько раз говорил не лезть к нашему особенному мальчику? А мне сколько приходилось повторять? – усталый вздох слишком гармонировал с измотанным взглядом зелёных глаз, что стали отдавать изумрудным цветом, пока пытались переложить хотя бы часть вины на парня, который её за собой ни капли не чувствовал. – Сколько раз ревел, после того, как тебя отшивали из-за кое-каких замашек одного засранца? А пиздюлей сколько получал? И? Много с этого имеешь? – после таких слов укол вины всё же последовал – Вот то-то же. В общем и целом, думаю, тебе уже давно пора бы пиздовать отсюда, потому что настроение как-то ни к чёрту, ещё и ты припёрся. – Поругались? – без лишних звуков спрашивает Сурков, стараясь ничем больше не взбесить друга, вставая со стула и собираясь на выход из квартиры Аршавиных – О, я ещё даже не начинал. Такой разъёб здесь устрою. – А. Ну, ты постарайся. – чтобы заполнить неловкую паузу, он всё же продолжил – Как и советовал, я хорошечно подумаю и спрошу обо всём позже. – Умопомрачительнейшая мысль. – Пока. – Макс помахал рукой и, напоследок глянув в сторону комнаты спящего друга, перевёл взгляд обратно на Крылова, осторожно произнёс – Только оставь от него что-нибудь, он всё-таки не настолько конченный, – криво улыбнулся и вышел. – Настолько.       На такой ноте разговор не совсем друзей, но и не просто знакомых, закончился, один направился домой, чтобы подумать и вынести для себя что-то новое, что маловероятно, а другой – раздавать пиздюли [Пиздюлей? Пиздюль? Блять, опять эта дилемма!/ Автор] лучшему другу, который внезапно для всех и неизвестно зачем поставил точку в своих отношениях, о которой никто не просил. Как минимум у одного из них примерный, но не совсем ясный, ответ был, и этим «одним» был не Крылов. Ещё бы ему знать, не он же больше месяца голову ломал.       Лёша закрыл за Максимом дверь, после этого, первым делом, направился на кухню. Зачем? Затем, чтобы не начать рвать и метать раньше времени. Стоит немного оттянуть момент, иначе конца света не избежать. От квартиры Аршавиных, да и в принципе от дома, может остаться лишь "гриб", как после взрыва атомной бомбы, или типа того.       Когда Крылов на взводе, то становится похожим на Шереметьева, тот тоже не может задницу к месту припаять, но в этот раз, смерив кухню условным размером 2х2 за пару шагов в обе стороны по 3 раза ровно, парень внезапно сел на стул. [Несмешные шутки про два стула будут актуальны и после моей смерти. Ещё лет 10 точно/ Автор] Мысленно обматерив вдоль и поперёк лучшего друга самыми прекрасными и лестными словами, которым его только научила жизнь и друг-сапожник Серёга, тот, что Ленёв, подскочил и вошёл в комнату к сопящему Вите, громко захлопнув за собой дверь. Удивительно, что тот даже ухом не повёл, ибо сама деревяшка чуть было не слетела с петель. – Слышь, ты, вставать-то сегодня собираешься, вечер скоро. – в ответ послышалось лишь недовольное пыхтение и шуршание простыней – Вот бы по приколу отец тебя твой увидел, неделю бы сесть не смог. – Не только сесть... – пробурчало тело откуда-то из недр одеяла – Даже не знаю, как расценивать эти слова. То ли извращенцем в такой-то момент назвать, то ли посочувствовать и понять. – Лёша облокотился на шкаф и стал прожигать ком на кровати взглядом. Увидь его сейчас Белый, то назвал бы одним из своих «я» – Хотя, второе вряд ли, но вот стой и думай, что же ты имел ввиду. – Рано или поздно, но я бы сделал это. – вдруг просипел Витя – Для чего? Чтобы хуярить день и ночь? Это ты и так умеешь. – Без потерь не бывает... – чересчур пафосные речи решено было прервать – Завязывай. – Крылов оттолкнулся от опоры и, направившись к кровати лучшего друга, аккуратно бахнулся на край – Извинись, пока Настюха мутки ни с кем не замутила, а то будешь на гавно каждый раз исходить, как она на кого-то не так посмотрит. И мне же всё это выслушивать. – Я месяц на это решался не чтобы сразу же обратно побежать. Надо сделать красиво, пострадать для приличия. – Аршавин приподнял голову – А нахуя вообще? – Давай тише.. – внезапно тело, от которого за километр несло перегаром, забеспокоилось о том, что его младший брат может услышать брань, но тот уже пятый час не вылезал с улицы – Пить меньше надо и приходить вовремя, а не "Леш, посиди с мелким, у меня дела". – Где, кстати, он? – Гуляет, где ему ещё быть. Он вчера чуть не обосрался, когда ты пьяный орать начал. Хорошо получилось прогибом тебя кинуть раньше, чем приставать начал, а то крутой пример для подражания у мелкого был бы. Он и сейчас не ахти. – Да захлопнись, и так хуёво. – А, ну я извиняюся, ёбаный рот! – довольно сильно съязвил Лёша – Поднимайся. Мне идти надо. – Да куда тебе торопиться-то? – Чё? Ты нормальный? – ноздри Крылова начали слегка раздуваться из-за внезапно накатившего гнева – Вот ща прям ни капли не шутишь? – ответа не последовало, и парень решил продолжить задавать вопросы в никуда – Вообще не помнишь ничего? – Ой, оставь свою бровь на месте, а, бесишь.. [Только проснулся, а уже ловит вьетнамские флешбеки с Белым/ Автор] – Это ты меня, сука, сейчас бесишь! Почему я должен бегать где-то по ночам тебя искать? – после этого вопроса, с каждым девятым словом голос Лёши становился громче – Почему должен домой тащить и делать так, чтобы родичи не узнали, а? Чтобы мелкий ничего не заметил. О нём даже начинать не буду, блять! Ты там, значит, пиздостраданиями занимаешься всякими, сам какого-то хуя с Настюхой расстался, а потом бухать пошёл! Ты вот нормальный, я тебя спрашиваю?! Зачем так делаешь? Решили ж, нахуй, всё! – Чё ты там решил, нахуй? – то ли передразнивая, то ли переспрашивая, потому что забыл, спросил Витя – Я вот с гулькин хер чего решал в том, что ты решил! – голос полусонного парня, да ещё и с похмельем, уже начинал срываться. – Пришёл, нарешал чего-то, а теперь запрещает мне жить так, как я, блять, хочу! Да кто ты вообще такой, чтобы мне что-то запрещать? – Аршавин вдруг подскочил с кровати – Я-то?       По приезде домой Максим, разбросав вещи то там, то здесь, забрался в горячую ванну и погрузился в размышления. [Или же в очередные пиздострадания? Кто знает/ Автор] – Хорошо подумай, говорит. – Сурков кинул мыло обратно в подвесную мыльницу – Кто виноват, что этот придурок опять какую-то херню наделал?! Это же Аршавин, от него можно чего-то другого ожидать? Я ведь спрашивал, занят ты или нет. Мог и соврать, мол дел до пизды, прости, братишка! Деньги бы на проезд не тратил. – похмурив брови в пустоту примерно с минуту, парень, с неприсущей ему серьёзностью, произнёс – Не хмурься, морщины раньше времени полезут. – и продолжил свои банные развлечения, покинув ванную комнату только через полчаса.       Не то чтобы Максу самому не надоело извечно загоняться по поводу и без него, однако чаще без, не то чтобы его это не заебало, но он был таким человеком, которому нужно знать причину и следствие, чтобы понять весь смысл бытия. А кое-кто, без каких-либо на то причин и следствий, гавёно с ним поступает, безобоснованно причём. Просто Белый не привык пояснять кому-то за свои действия, он даже перед своим alter ego не объясняется в случае чего. А вопросы у того частенько возникают. В неограниченном количестве. – Подумай.. это ты подумай! Ха... Ну какое плохое зло я тебе сделал, жизнь? – взвыл брюнет, сидя на кухонном столе и выдыхая сигаретный дым куда-то в сторону форточки, что была метрах в двух от него. – Лучше бы пришёл в школу в мокрых штанах, блядью буду, лучше бы в мокрых тогда пришёл, чем сейчас ночью плакать и дрочить. – Сурков резко потушил сигарету, чуть не уронив пепельницу с психа, поменял ноги местами, ибо отсидел правую, и, откинувшись на стену, приложился головой – Да ну ёбаный...       Не став тереть место, которое сейчас пульсировало [Я про голову, а не про головку, ю ноу./ Автор], не встав со своего любимого стола, с которого мать его постоянно сгоняла, «потому что только шлюхи так сидят на столах, сынок» [Тогда, больше половины тех, кого я знаю – шлюхи??/ Автор], чтобы включить свет и перестать биться головой о недавно купленную и зачем-то прикреплённую именно сюда полку, Максим стал смотреть на зажигающиеся окна домов, иногда перекидывая ногу на ногу. – Розовые сопли, говорите. Можно подумать, я в платочек каждый раз высмаркиваюсь и предлагаю ему их на шею повесить в качестве трофея. – неожиданно взрослые и осмысленные вещи посетили эту слегка глуповатую голову, обычно до неё такого не допетривает, но, может, это как-то связано со временем суток? Ночные разговоры меняются, как и люди. – Нет? Но звучит именно так. Будто мне всё это так сильно нужно, что я этими соплями, как гавном в него кидаюсь. Может, у меня просто был недотрах? Откуда им знать? А мне откуда знать? – Максим громко и тяжко вздохнул – Вот скажи, как долго ты меня доводить будешь, сука?!       Всё-таки подняв задницу со стола, Сурков направился в комнату, и закрыв за собой дверь, медленно скатился по ней. Просидев на месте до прихода матери и измучив себя всяческими идиотскими мыслями, иногда доводившими до точки кипения, он на карачках преодолел промежуток в несколько метров от шкафа, стоящего у двери, до двуспальной кровати, врезавшись по дороге в стул, на котором катался пару дней назад и так и не вернул на место, ведь этот придурок не удосужился включить свет, о каких к чёрту открытых шторах может идти речь. Забравшись на своё ложе, кстати, никто из семейных не понимал почему их парниша предпочитает называть это ложем, пока не увидел своими собственными глазами, ибо кровать с белыми простынями, обложенная подушками во всех направлениях, и правда смахивала на императорское ложе, лепестков роз только не хватало. Однако, кровать была единственным, что могло хоть немного скрасить практически пустую комнату с морского цвета обоями и натяжным потолком, разве что доисторический шкаф, который Максим отказывался выкидывать, потому что тот являлся чрезвычайно удобным, да и выглядел не так уж и плохо после нескольких косметических ремонтов. Если этот динозавр хоть немного вписывался в интерьер, то вот компьютерный стол взять и выкинуть с балкона нахуй, при этом на лету поджечь, не помешало бы. Комната опустела бы, но без него стало бы куда лучше, потому что он как пугало в огороде, [Здесь перечисление, если что/ Автор] стоит здесь ни к селу, ни к городу. Разноцветный, какого-то чёрта, ещё и завален хламом, который брюнет, поддавшись небольшому пафосному движению, называет творческим беспорядком. Хуядком, право слово.       Забравшись на своё ложе, перевернув все подушки вверх дном и накрывшись одеялом, вместо того, чтобы просто воспользоваться правилом девочек (в основном) – нет мальчика, используй пальчики, и предаться своим изощрённым утехам, Сурков закрыл глаза и провалился в глубокий сон без сновидений. [Всегда мечтала заебенить что-то подобное, но, думаю, уже делала это раньше/ Автор]       Если бы Белый не был таким сухарём по отношению к большинству людей, к слову, это единственная его не лучшая черта, которую он унаследовал от отца, то наверняка сдался бы ещё после второго подката Суркова. Ну, как сдался. Не пал бы в его объятия и прочая ерунда, да, однозначно. И это, конечно, не значит, что выебоны с обеих сторон были бы отправлены далеко и надолго, и в их отношениях воцарилась бы анархия. Нет. Она им не светит ни в каком случае. Как и нормальные отношения, собственно, потому что они оба битые на голову. И, абсолютно не значит, что между ними всё было бы идеально, ибо доебаться до мелочей (и друг до друга) – их конёк. [А чё, звучит хайпово. Почему они ещё не мутят? А, ну да../ Автор] Да, и не значит наверняка, что что-то было бы. Наш Антон довольно упрямый, и не считает, что нуждается в каком-то подобном розовом сопливом дерьме, от которого не отказался бы Максим, но, как успел отметить Крылов, – никогда не отказывает, если между ним и кем-то что-то происходит. Не то чтобы это было его правилом или традицией, отнюдь. Может, лишь привычкой, и к ней подбивает гедонист, живущий внутри? Кто знает. Чисто по прихоти? Не совсем. Из неспособности отказать красивым людям? Ну, как красивым. Или Белому просто нравится целоваться? М? – То есть ты предлагаешь... А каким образом-то? – девушка терялась каждый раз, когда её лучший друг выдавал подобного рода идеи – Не совсем уверен как, но у нас столько людей... – Антона прервали – В смысле «столько»? Ты же понимаешь, что мы не можем позволить себе больше, чем может выдумать твоя ебанутая.. – и тут Ярославич осенило – Слушай.. а у тебя точно нет бед с бошкой? – Ничего умнее не придумала, да? – Белый одарил лучшую подругу взглядом, что облил её дерьмом с ног до головы, налил его в кроссовки и обмазал до трусов – Не, ну ты же осознаёшь, что это нереально? Ладно бы такое предложение поступило от Аршавина или кого-то из тех умников. – Катя выделила последние слова и почти подавилась слюной от ещё одного взгляда, потому что называть людей, с которыми они сами проводят не мало времени, - «теми» уже слишком. – Допустим. Но даже мы с тобой трезвые громче пьяного Шереметьева, не учитывая других переменных, которых много от слова дохуя, ага. – Так-то оно так. – И это я ещё про сторожа не вспомнила. – Бля. – громко и разочарованно послышалось со стороны Белого – Ну, ты, видимо, тоже. И что делать будешь? – звонок не дал двум друзьям договорить – И нихуя. Всё. Расходимся.       После третьего урока, коим являлась парная литература, Ярославич неожиданно прижали к стенке в переходе на подходе к любимому кабинету физики. Сказать, что яйца Антона зазвенели бы, не будь он тем, кем является – ничего не сказать. – Как-то его усыпить? – Ты ненормальный? – длинноволосая буквально выплюнула эти слова – Я же не предлагаю травить.. ну, типа. – Ну, типа? Ну, типа??? О чём ты, блять, вообще? – Катя всё больше и больше поражалась – А, то есть вариант с отравлением в этой нахуй отбитой бошке рассматривался? – девушка ткнула друга в лоб – С несварением. И не матерись сейчас. – тест по истории был не самым лучшим, а гавёные оценки всегда выводят таких отличников – Несварением? Предлагаешь подсыпать ему слабительное? – Это ты сказала - не я. – Допустим, можешь тешить себя этим, но как? – Я же говорю, глупая, у нас столько народу – Для начала нужно узнать, что скрывается под твоим «столько».       Мимо аккурат проплывала учительница физики, осудительно рассматривая двух лучших друзей, прижавшихся к одной из стен, словно подростки, покупающие свой первый косяк. И выглядели они, мягко говоря... – Здрасьте.. – в унисон произнесла парочка, слишком подозрительно теревшаяся посреди пустого коридора – Здравствуйте. – кинула в ответ Татьяна Николаевна – Почему не заходите? – Уже на пол пути. – ответил Белый на вопрос, который был адресован больше его подруге, нежели ему, за что и получил взгляд словно шлепок по хлебалу – Кажется, я ей не нравлюсь – Да кому, кроме ебланов, такие могут нравиться? – прошептала Ярославич в ответ, оттолкнув его пальчиками и пафосно повиляв к классу – Ой, ой, ой, Вы посмотрите на неё, ну урыла прям.       На следующий день практически вся компания, что праздновала новый год, не считая тех, кто уже не учится в школе, номер которой назван никогда не будет, и тех, кто просто на неё хуй клал, по одному зашла в класс. Не то чтобы Катя и Антон, как бабки на базаре полночи не просудачили насчёт мозговыносящего и довольно безрассудного плана, что внезапно пришёл в отбитую голову блондина.. насчёт плана, за который их могут долго и шепеляво отчитывать, а потом легко исключить.. но один раз же живём, верно, и спать они легли около трёх. Если это можно было назвать сном, потому что ночь выдалась крайне холодная, оба пытались заснуть под несколькими одеялами сразу, но не помогало, а утренняя температура не опускалась ниже 29, чтобы старшеклассникам можно было отсидеться дома. – Хуя, вас чё, переехало? – спросила Наташа, расчёсывая волосы и пытаясь привести их в порядок после поездки в общественном транспорте в тёплой шапке – Не думаю. Они, скорее, потерпели крушение при столкновении. Один был крейсером с названием «Адмирал Аршавин», а второй - ледоколом «Святой Алексей», – довольно восторженно съязвил Шереметьев, что тщательно успел рассмотреть ссадины на лицах лучших друзей. [Почему крейсер и ледокол? Потому что абсолютно разные как по виду, так и по назначению. Почему такие названия? Довольно много «Адмиралов» среди крейсеров, а «Святой» была вся вторая Камчатская экспедиция. А причём тут корабли? Да хер знает, из головы не выходило слово крейсер, вот и всё/ Автор] – Заткнись. – пробурчал Витя, вешая куртку и закусывая и так пострадавшую губу, что не помогало ни капли, ведь Крылов заехал по ней что надо, никак не спрячешь – Ах, и всё? – раздосадовано вылетело из Влада – И ты больше ничего мне не скажешь? Вообще? А ты? – он обратился ко второй жертве "столкновения", пока та делала кофе – Правда ничего? Вы чё угараете? Вас же с утра уже обычно не заткнёшь, как начнёте на хуй посылать вместо «доброго утра»... – Так чё, тебя на хуй послать или сказку рассказать? – монотонно и совершенно случайно в рифму произнёс Лёша и посмотрел на человека, что требовал его внимания – Ой, Лёх, да ты не кипятись! – кинула Ярославич – Ему просто хочется истории полной экшна, с жестокой дракой, с изнасилованием малолетних.. – Аршавин поперхнулся, а Катя, сделав вид, что это была она, быстро продолжила – Малолетних с изнасилованием, говорю, кучей крови, мяса и костей наружу, а у вас там «Мам, да я правда упал с лестницы», никакого криминала. – Ну, ну, – хмыкнула Оксана с парты позади подруги. – С лестницы. Если только с лестницы прямо на х... – На другую лестницу. Ничего, говорю, такого, правда? – Абсолютно. – ответил Крылов, чтобы к нему больше не лезли – Мнение со стороны.. – начал было Белый – Не учитывается! – крикнули все, кто находились в кабинете – Тогда, держите его при себе, – парень всё-таки закончил.       Отсидев два урока русского и обществознание, гуманитарная подгруппа отправилась к спортивному залу, остальные же, выжив после трёх математик у Андреича и не чувствуя ни одной ни своей ни извилины друга, лишь пульсацию по всей голове, направились туда же, как их и попросила завуч. Точнее, тем, кто просил была не она, а преподаватель физкультуры, которую все периодически прогуливали, кроме тех, кто приходил чисто поиграть в волейбол или в футбол, да мяч в корзину покидать. Но иногда такие их игры являлись чрезвычайно сомнительными, потому что на поле был лишь один игрок. И такая физкультура, что проходила раза два в год, называлась «всё или ничего», так как, если завуч соизволила одарить ребят своим «я», то они делали всё, а если не соизволила, то ничего. Это уж как моча ей в голову ударит, или как класс «а» натворит чего. – Кто, сука, насрал и не смыл, а? Признавайтесь. – серьёзно осмотрев всех сидящих у закрытой двери спортзала, произнёс Кирилл – Судить будем без суда и следствия, атвичаю. – Чё? – Антон приподнял бровь, и даже оторвался от поправки шнурков [А не от поправки конституции?? Потому что звучит так. Ладно, забыли, мы политику не трогаем/ Автор] – Ну, а у нас другой причины, почему она собралась прийти, - нет. – Влад положил руку на плечо Кирилла, как на подлокотник – У тебя вот есть? – он посмотрел на Алину – Нет... – подумав, ответила та – А у тебя? – вопрос Шереметьева прилетел Кедровской – Ну, вообще-то.. ты чё здесь до сих пор делаешь? – Ой, ну всё с тобой понятно. – прервал девушку Кирилл – Эта-то всегда найдёт до чего доебаться – Ты слышь чё. – влезла Катя, что только что вышла из раздевалки – Ты быканул или мне показалось? Он ща быканул или мне показалось? – быстро пролепетала она и посмотрела на подругу – Быканул, ещё как! – Оксана активно затрясла головой, подтверждая свои слова – Э, да не было такого! Это ты быканула! – Вы чё, быки, бля, чтобы быковать? – Доброе утро...       На мгновение повисло молчание, весь, без пары человек, 11 «а» вылупился на Евгения Павловича, учителя физкультуры, что зашёл и застал такую нелицеприятную картину. Как только физрук сделал шаг и направился к двери спортивного зала, чтобы открыть дверь, приветствия посыпались одно за другим, а Ярославич собиралась провалиться под школьный фундамент, если бы не её друг, который сделал ещё хуже – похлопал по плечу.       Как все и молились, завуч не явилась, более того, её даже в школе не оказалось, поэтому, пробежав пару кругов для галочки, Евгений Павлович решил, что поиграть в волейбол не помешает. Долго решали, как делиться, но по итогу решили, как всегда, когда класс-таки решает прийти в полном составе, – девочки против мальчиков. И, ну, если бы кто-то умел играть, а кто-то не боялся мяча... В общем и целом, исход игры очевиден, как не хотелось бы любителям волейбола. – Осталось 5 минут до конца урока, идите переодевайтесь. – крикнул спасительное для большинства физрук и ушёл к себе в, как ученики называли её, коморку. – Ну, а теперь, попрошу остаться тех из вас, чей разум так же отбит, как и разум Белого. – Катя театрально указала на лавочки в конце зала – Та не, здесь нет таких, – сказала Наташа и все направились на выход. – Да вы гоните, эй!       По итогу, в конце зала оказалось 9 человек, в том числе и сами организаторы бредового плана с таким же бредовым названием «ночная вписка», которое решено было переделать на «вписочка кисочка» чисто для того, чтобы ржать каждый раз с названия беседы.       Алина согласилась сразу, как только услышала, что почти реально затусить в школе ночью, но ей пришлось слиться, потому что парень захотел пойти с ней, чтобы не оставлять её одну пьяную на кучу парней, которым она не то чтобы до пизды, да, но похуй, от слова очень. Лёша также, как и Витя согласился участвовать в этом мракобесии, а Кирилла уговорил Влад, который задрочил родителей, чтобы те перевели его обратно и уже без обмена учениками, поэтому сегодня он и находится здесь, и сказал, что чуть позже разберётся с Колокольцевым. [Кто шипперит этих двоих поднимите руки и опустите, потому что я всё равно не увижу/ Автор] Это "чуть позже" было минуты через три. Оксана была не против какого угодно движа, а Карл взяла время на подумать – у этих двоих ничего нового. Никто не знал вернётся ли Максим на учёбу и будет ли участвовать, но всё же ему и Серёге пока писать не стали. Других людей отказались приглашать, в основном из-за опасения со стороны девчонок, потому что затея и так вполне рисковая, пацаны может и сбегут в случае чего, они и огонь, и воду, и медные трубы прошли, а вот оставшиеся вряд ли ебануть с третьего этажа смогут.       Отсидев последние три урока с небольшим предвкушением внутри и встретившись после них на первом этаже, 7 всратых друзей Антона и просто Кирилл оккупировали небольшой уголок возле спуска в подвал [Ну, все же видели эти школьные подземелья, в которых хуй пойми чё не хранилось?/ Автор] и стали предлагать идеи, которые пришли за то время, что они вздыхали о «вписочке кисочке». – Ну, во-первых, дурацкое название. Мне не нравится. – произнесла за многих Ксюша – Кто так беседы называет? Я не спорю – смешно, но, блин! – Так, ну, по приколу же и сделано – отозвался Аршавин – Да похер на название, нам не оно важно. – сказал Белый – Я тут сидел на информатике рядом с окном и подумал про пути отступления. Всякие там. Надо ли продумать их заранее? – задумчиво выдал Лёша – Ну, если чё, я в окно не собираюсь прыгать. – ответила Наташа – Сидел он там у окна, пф. – А никто и не предлагает же! – сказал Влад, поняв и переняв идею Крылова – На простынях можно спуститься?! – Ой-ай, Вы посмотрите на них. – Ярославич прищурила глаза – Даже если соберёте все простыни в мире, меня они не выдержат. – девушка развела руками, пока половина просто цокала – Простите, что из-за меня вы не сможете поставить галочку в своих списках плохишей под надписью «выпрыгнуть из окна третьего этажа своей ссаной шараги и не сдохнуть». К тому же, где и как чуваки и чувихи будут брать простыни в опасные и напряжённые моменты в фильмах про психушки, если Вы заберёте их, чтобы одна жирная тёлка аккурат не уебалась, пока будет съёбывать, потому что очередная слишком конченная идея Белого накрылась медным тазом? – Да я, блять, уже понял, что ты не в восторге!! – заорал Антон – Нахуя сидишь здесь? – А я не сказала, что не хочу участвовать в этом дерьме. – Ой, шла на хуй тогда. – Намечается драка? – Кирилл стал слегка бить Влада кулаком, потому что тот был единственным, кто всегда сидит слишком близко – Я говорила – пропащее дело. – Ещё сто раз скажи. – Антон вздохнул и закрыл глаза – А если ебануть батут? Ну, как его, как у мэчэсэсников. Спасательный. – все перевели взгляды, а кто-то и голову повернул в сторону Вити – Что не так? Нормальный варик, не хуже простыней с окна. А то пока все с них в угаре будут сползать, найдётся какой-нибудь умный и крикнет: «Смари, как умею!!» и вниз не полезет, а прыгнет. – Ага, и этим умным окажешься либо ты, либо Шереметьев. – Белый впервые за весь день отправил глаза за орбиту – Ну, уж нет, нам такого не надо. Мы, во-первых, вас не соберём потом, во-вторых, не унесём, хоть до твоего дома не так уж и далеко, а в-третьих, ты где его брать собрался-то? – Разве что это.. – Вот ты продумай сперва, а потом предлагай. – А простыни где бы брали? – вдруг спросил Кирилл – Если дома, то ещё бы я, блять, простыни из дома не таскал, ага. – Согласна. – вставила Оксана – А если мы их порвём? – Ну, я понимаю, у пацанов, жопоспасательные рефлексы всегда на максимуме, но это уже слишком. На простынях в окно? Серьёзно? – пытаясь скрыть насмешку от абсурда ситуации, спросила Наташа – Не то чтобы это не было круто, но третий этаж, надо же просчитывать все риски, как-никак. – Да ты ещё не пробовала, а уже сливаешься! – произнёс нечто не совсем ободряющее Влад – Я и не собираюсь. У нас здесь не клуб скалолазов вообще-то. – Мои, блять, руки не способны в трезвом состоянии по вашим ебучим простыням взобраться. А если запалят и ночью? То это типа её жертва не была напрасна, да? – Ярославич пыталась быть тише, потому что не все ещё покинули школу, но не могла, так сильно её распирало, будто она уже была предана – Успокойся, никто тебя не кинет. По крайней мере, не сейчас. – Колокольцев глупо посмеялся, словно шутка была на миллион – Тогда придётся позаимствовать ключи от запасного выхода. – сказал Антон – От одного из. Не вижу другого выхода. – Где и у кого? – спросил Кирилл – А вот это и предстоит выяснить.       И эти горедрузья решили выяснить. Точнее, им пришлось, ибо галочку в списочке о ночёвке каждый второй хотел поставить. Ну, и потому что согласились уже, не кидать же теперь Белого одного, правда?       Началось всё с поисков того, где и у кого же по итогу находятся ключи от запасных выходов и ручки от окон в туалетах на первых этажах, на крайний случай. Этим, несомненно, занимались все, у кого были хоть какие-то связи среди школьников, и кто был на хорошем счету у учителей, но на выяснение потребовалось чуть больше времени, чем предполагалось. В общем, уже к следующей среде, благодаря Владу и Лёше, одноклассники знали, что на этой неделе ключи находятся у директора и завуча по воспитательной работе.       Слепки ключей от спасительных кабинетов и шкафов использовали весь новый пластилин сестёр Пановых и братьев Аршавиных. Ручки ждали у сторожа в его недосторожке на входе слева. Оставалось только стать самыми хитровыебанными и провести прекрасный субботний вечер в школе с приглашённым Витей гостем.       Скоммуниздить ручки от окон не так уж и сложно, потому что на каждой перемене охранник днём и сторож ночью выходит сидеть за свой столик, чтобы не пропустить и не допустить ни одного подозрительного лица в стены школы вместе со школьниками, поэтому варианта было придумано два. Первый назвали «Отвлекающий». Так как охранник на этой неделе мужчина, любящий поболтать со старшаками, то следует попросить девочек, бегающих за Шереметьевым, пойти вместе с ним и поговорить с этим оборотнем, назовём его так, ибо он же охранник днём и сторож ночью, не забываем. Пока они разговаривают кто-то небольшого роста, как Карл или Оксана, быстро проскочит в его сторожку и поищет ручки, и также аккуратно и незаметно выйдет. Второй же вариант был назван «Чужак», требовал вмешательства Ленёва и всего его актёрского мастерства, а также пиздежа миллионного уровня со стороны 7 всратых друзей Антона и просто Кирилла, чтобы Серёга повёлся, что они действительно ничего не задумали. Парню нужно было прийти в школу и, также, как и Владу с девочками, отвлечь охранника, но путём предъявления паспорта и невъебенной легенды о том, что он чья-то младшая сестра, пришёл к директору или что-нибудь такое, по пути придумает. В стрессовых ситуациях его мозг всегда мыслит глобальнее. И пока данные с его паспорта будут записывать в журнал посещений, кому-то из девчонок придётся проникнуть в небольшую комнатку и быстро выскочить на обратном пути. Однако, так как собравшаяся группа людей абсолютно не из простых и просчитывает риски наперёд, то два разработанных и продуманных варианта превратились в один масштабный проект с ещё более глупым названием, чем «вписочка кисочка», его не только вслух нельзя произносить, даже писать было запрещено. – И как ты собираешься сдавать ЕГЭ? Типа, без подготовки, так, типа, умный? – Ярославич приподняла бровь, а Сурков опустил глаза на это время – Смысл тогда был вообще переходить в десятый, если не собираешься забирать аттестат о среднем? Тебе который раз предлагают - вернись, сдай этот ссаный зачёт по физике, а там поможем. Или чё, из-за мужика уходить? Ты нормальный? – Ой, да брось. – Максим утопил последнее слово в стаканчике, потому что ему не очень хотелось слушать наставления – Ага, ну, видимо, сложно усидеть на двух стульях одновременно. – сказала Наташа – Конечно, ведь на одном - пики точёные, а на другом, как говорится, хуи дро... [Не то чтобы я была фанатом таких шуток, да, просто они – почти всё, что нужно знать о юморе человека, который послужил прототипом Вити. Хотя, а нахуя о нём вообще что-то нужно знать?/ Автор] – Аршавин!!! – А чего Аршавин? – завозмущался виновник сия разговора – Походу, у кого что болит, тот о том и говорит. – произнёс Антон, осушая импровизированный бокал с пойлом, которое ему в тайне за шкафом намешал Шереметьев – Фу, ты чё туда налил? – Нравится? – хитро заулыбался Влад – Надеюсь, ты ему туда крысиного яду ебанул, который Натаха у сторожа нашла. – не подумав, ляпнул Витя – Не уверен, но тебе-то кинул! – после слов Шереметьева, Аршавин стал плеваться настолько сильно, что его почти стошнило – Или тебе.. – он кинул взгляд на Антона, который в ответ посмотрел так, что Влад вот-вот был готов выйти в окно и без простыней – Блин, или всё же не тебе.. – А может сыграем во что-нибудь?! – чтобы перевести тему и разрядить обстановку, аккуратно произнёс Сурков – Хоть в крокодила, блять, мы же сюда не просто так пришли. – Ты ступаешь на опасную тропу, мальчик, – начал Витя. – У нас в этой игре всего лишь два правила. – он пафосно взял стул и сел посреди класса, дабы все последовали его примеру и выстроили полукруг, сев рядом. Пусть и выглядел максимально тупо в этот момент – Первым начинает тот, кто предложил, а второе - Белый не играет. – Чё? С хуя ли? – Антон стоял в недоумении – А. Так ты тоже хотел? – Не, то есть ты предлагаешь мне спрятаться в своём эмо-уголке и пить пиво, пока мамка спать не отправит? – Да не дуйся ты, красавица! – Влад приобнял Белого одной рукой за плечо, а другой подставил для него стул [С хуями дрочёными)))))/ Автор] – Ты уже в игре – Иногда ты реально странный. Переставай водиться с Колокольцевым – кинув несколько недоверчивых взглядов на этих двоих, Антон взял другой стул и сел в противоположной стороне от Шереметьева       Как и всегда, изначальный план меняется раз на сто, и играть они начали в ассоциации, усевшись в довольно большой для десятерых круг. В крокодила не стали, потому что не мелкие засранцы, задрочащие в доту и решившие развлечься, пока ждут обновление, но с другой стороны, они и не американские почти старпёры, что собирают друзей на выходные, чтобы посудачить и обсудить своих друзей. [Не в обиду любителям этой игры. Я тоже иногда в неё играю, просто сейчас ситуация требует грубого словца/ Автор] Но в больших компаниях, чисто по фану, только так играют и не жалуются. Да и бумаги у них под рукой не оказалось, чтобы написать слова для голящего, поэтому игра в ассоциации подходила как нельзя кстати. Будто остальные игры на данный момент все были заняты. – Типа хуи? – медленно и с вопросом произнесла Панова – Хуи же? – А-а-а-а-а? – вопросом, хотя не совсем, на вопросы ответил Сурков – В смысле? – Ну, то, что тебе нравится, в какой-то мере красивое, вкусное, не знаю, у всех вкусы разные, гладкое или шершавое. Блять, не заставляй меня произносить это вслух, ладно?! – ЭТО ЁБАНЫЙ ОГУРЕЦ!!! ЭТО ЖЕ ОЧЕВИДНО!! [Не баян, а классика/ Автор] – Ну, для нас огурцы – это еда.       Началась массовая, но недолгая истерия, пока все пытались орать не так громко, шшшкая друг на друга со слезами на глазах, чтобы не спалиться. Максим был в полном ауте, а Наташа чувствовала небольшое удовлетворение от очередного удавшегося не то чтобы унижения. Шутка. Да. Вот она хорошо зашла, хоть и не являлась ею вовсе.       Почему такое неодобрение от Пановой в сторону Суркова? Просто нужно перестать быть таким по рукам ходячим, что ли?! А то ведёт себя, как шлюха и даже не скрывает. Делал бы это не так явно, как остальные, или не на её глазах и не так часто. Раздражает.       Угомонившись, вся эта группа продолжила играть, не следя ни за временем ни друг за другом, так как мухлевать, даже в такой, казалось бы, несложной игре умудрялись весьма хитрые и уже наклюканные молодые люди. Бахнув ещё немного, а кто-то довольно много, и слегка заскучав от ассоциаций, их коллективный мозг стали посещать мысли о различных играх в карты, собственно, так происходит всегда, удивительно, что сегодня о них забыли.       Закрыв жалюзи, благо родительский комитет заказал их довольно длинные (единственное удачное капиталовложение), включив свет и сев за парты так, чтобы всем хватило места, Белый стал принимать и записывать в телефон предложения. В этот раз ставки на проигрыш были выше, чем на новый год, потому девчонки так рьяно отбивались и группировались, чтобы опрокинуть парней в дурака на раздевание, ибо раздеваться самим и сидеть так какое-то время, им не очень хотелось, поэтому сражение было поистине жестоким. Полностью одетым никто не остался, зато столько попыток мухлежа ещё не было ни за одну катку ни в один из дней после создания игральных карт. Катя буквально сидела над Кириллом, чтобы уличить его в очередном обмане, Витя без конца скидывал под жопу карты и Антону приходилось давать ему за это подзатыльники. Девчонки скооперировались и играли втроём от имени Оксаны, ибо та только начала свою карьеру картёжника. Толя и Влад вечно ругались, потому что вроде как тоже заключили союз, но Колокольцев постоянно проигрывал Лёше и из-за этого что-то приходилось снимать обоим. А у Максима перед глазами периодически всё плыло, поэтому ему помогал каждый, кто сидел рядом, в основном, Карл, так как сидела ближе всех, а Сурков тупил через раз, что выводило. Вот он и получал не только порцию помощи, но и порцию пиздюлей в перемешку с оскорблениями.       После того, как Аршавин остался без рубашки, то решил выйти из игры и направиться на поиски чего-то более интересного, так сказать, нового занятия для этих гиен, ведь они реально могут без трусов оставить и не засмущаться. Покопавшись в одном из ящиков стола своего классного руководителя, он нашёл несколько маркеров и детство в жопе заиграло, а когда так, то обязательно нужен Белый. Вытащив парня из игры, расплатившись при этом его рубашкой, они засели в конце класса, и Антон пытался исполнить неожиданно зародившуюся в Вите мечту и выводил, как умел, сову на левой руке. [Я случайно пришла к этому. «Подозрительные двое». «Подозрительно стояли». «Сова». Объяснять не буду. Кто понял, тот понял/ Автор] Через 10 минут к ним подплыла пьяненькая Кедровская с вопросами и стала наблюдать, но ей вдруг предложили оставить свой автограф в виде какого-нибудь рисунка и желательно не двух мальчиков, тогда она просто нарисовала чьё-то лицо и уплыла обратно. Узнав от Оксаны чем те двое занимаются, Шереметьев неожиданно тоже загорелся желанием, пришёл за маркерами и приволок с собой Лёшу, которого тоже запрягли рисовать на Аршавине. [Ладно, а кто не понял, то я говорила про сериал «Подозрительная Сова»/ Автор] – Братан, можно я тебе ракету нарисую? – раз в десятый нудила Ярославич – Ну, пожалуйста, братишка!! Где-нибудь, где не видно. Небольшую. Честно! – Да опять ты со своими ракетами? – усмехнулась Панова – Небольшую! Ну, пожалуйста!! – Ну, ладно, рисуй! И чем они тебе нравятся?! [Надеюсь, все поняли, что речь не про обычные ракеты?/ Автор]        Первая ракета на её братишке удалась и выглядела ничуть не хуже, чем случайно оставленная при борьбе ракетами в тетрадях на каком-нибудь уроке, физике там, или обществе, поэтому Катя была ужасно счастлива, но чуть не выронила красный маркер из рук, когда перед её лицом появилось лицо Шереметьева. – Тебе чё, тоже ракету? – хихикнула длинноволосая – Неа. – Тогда к Белому обращайся, я не сильно-то умею рисовать. Хотя, к нему, поди очередь. – Ну, тогда напиши что-нибудь. – Де?       Влад приподнял рукав футболки, оголяя бицепс, и сердце Ярославич забилось быстрее. Это ведь мальчик, в конце концов, а это его бицуха, классная, между прочим, и она пьяненькая, как неожиданно и приятно всё складывается. Пришлось отводить глаза, чтобы не столкнуться с ним взглядом, внезапно думать о том, как она выглядит и не перебивают ли её духи его одеколон, а самые ужасные мысли были о том, что рука не сможет прикоснуться к тому, что видит перед собой. Вот и всё, девочка пропала. – А... Что писать-то? – в горле внезапно пересохло и захотелось сбежать домой – Ну, не знаю. – И я не знаю. Могу ракету нарисовать. – она попыталась пошутить, но вышло довольно тупо – Ну, напиши что-нибудь...       Дальше Катя не смотрела, а только слушала, потому что неожиданно стало так стрёмно и страшно, не хотелось его трогать. Из-за комплексов, что сидят одновременно и на поверхности и глубоко внутри, Ярославич не могла склониться к Шереметьеву слишком близко и не могла отодвинуть от парты, потому что тот сидел не слишком удобно, вплотную, да и сказать лишнее слово сейчас стало такой проблемой. Хорошо, что Влада уволокли покурить в окно на первом этаже. Сразу же, как она закончила, иначе уровень неловкости возрос бы до небес.