Зомби-апокалипсис

— Нет-нет, Лукита, ты не можешь так поступить со мной! — Серхио выдал самую убийственную версию умоляющего лица из своего арсенала, но Лука был непреклонен: — Это фанты, детка. Поход в кино не самое страшное, что могло случиться. Ты отправил Тони в стриптиз-клуб. Тони! В стриптиз-клуб! О чём ты только думал? — Только не говори, что ему не понравилось, — ухмыльнулся Серхио. — Ты выбрал гей-клуб, Чехо! — Лука постучал ему пальцем по лбу. — Самый захудалый гей-клуб в Мадриде. — Ну... Я не разбираюсь в гей-клубах настолько хорошо, в отличие от тебя... — Скотина! — прошипел Лука и уткнулся в телефон. — Эй... — Серхио потрепал его по волосам. — Обиделся? — Нет... — зловеще-ласково ответил Лука, энергично проводя пальцем по экрану. — Выбираю тебе фильм... Я даже забронирую место, чтобы ты не жульничал. — Но я не хожу в кино... — Серхио в отчаянии обхватил его за плечи. — У меня есть домашний кинотеатр... Что?.. — Он заглянул Луке в телефон. — Что это за раздел?.. Ужасы?.. Нет-нет-нет, прошу тебя, только не это... Убери палец... — Он попытался выхватить телефон у Луки из рук, но тот вполсилы врезал ему под дых, заставив Серхио согнуться пополам и простонать: — Не делай этого... — Я пересылаю тебе номер брони и надеюсь, что у тебя осталось самоуважение, чтобы выполнить условие игры. Иди и наслаждайся, Чехо, — ослепительно улыбнулся Лука. Телефон тренькнул, извещая о пришедшем сообщении, и Серхио снова застонал: он ненавидел торчать в окружении толпы незнакомых людей, жующих попкорн и шуршащих фантиками. Черт возьми, это отвлекало от происходящего на экране. Впрочем, в этот раз это, может быть, и к лучшему. Наверняка Лука подобрал самый отвратительный фильм из тех, что сейчас идут. Он открыл сообщение. — Это что... название такое? — Серхио чуть не плача взглянул на Луку. — «Нашествие зомби-геев»?.. — Ага! — Лука выглядел крайне самодовольным. — Я обещал Тони, что он будет отомщён. — Я тебя ненавижу... — закрыл глаза Серхио. *** Лео терпеть не мог поездки в Мадрид: он чувствовал себя здесь шпионом на чужой территории. Сливочного цвета футболки, продающиеся на каждом шагу, и лица вечных соперников, глядящие на него с каждого рекламного щита и экранов, усиливали это ощущение во сто крат. Но таких визитов требовали дела, и приходилось смиряться. Лео очень надеялся, что все необходимые бумаги он подпишет сегодня и покинет вражеский стан до наступления ночи, но возникли проблемы, связанные с налогами, и было понятно, что визит затянется, а потому нужно было подумать о ночлеге. Он, как обычно, остановил свой выбор на отеле, в котором Реал упоминался только в новостях с экрана телевизора, — его хозяин был фанатом Барсы. В юности Лео совершенно равнодушно относился к отелям: он попросту не замечал условий, в которых ему приходилось жить. Сейчас же безликость и обезличенность номера, каким бы дорогим он ни был, навевали на Лео такую тоску, особенно вечерами, что он готов был отправиться шататься по ночному Мадриду, несмотря на внезапно выскакивающее на всех баннерах изображение капитана Реала с такой регулярностью, будто Рамос специально подстерегал его. Лео однако был способен до тех пор наматывать круги по улицам, пока ноги могли держать, а потом, вернувшись, упасть лицом вниз на постель и уснуть, не раздеваясь, чтобы утром принять душ и снова погрузиться в рутину. Вот и в этот раз Лео с тоской смотрел в окно на закатывающееся за дома солнце, отгоняя сомнения в том, что оно больше не появится на небосклоне. Выходить на улицы города очень не хотелось, и Лео решил отсрочить этот час и услышать — пусть и по телефону — хоть какой-то близкий голос. Он открыл контакты и в нерешительности занёс палец над двумя номерами, 9 и 3, записанными в его книжке вместо имён и идущими один за другим. Он долго выбирал, крутя пальцем, и наконец ткнул в номер 3. — Привет, Жери, — заулыбался Лео, как только услышал ответ. — Да... В Мадриде... Да... Вечер... Да... Скучаю... Не по тебе, идиот, а просто так... — Лео сделал неопределённый жест рукой, словно собеседник мог его видеть. — Абстрактно скучаю... Есть в телефоне игры, ну и что? Во что поиграть? В футбол? Опять? Слушай, я прошёл в этой игре все десять уровней, которые там есть, и ещё десять, которых там нет... Мысленно прошёл — создатели игры до них не додумались, недоумки... Да, они дураки... Да, а я умный... Прекрати ржать... Хотя тебе хорошо там ржать: ты же не в Мадриде... вечером... Нет, я не хочу смотреть эротический канал... Какие мозоли? Что за хрень ты несёшь: не боюсь я ничего натереть... Я уже, кстати, натёр парочку... — Лео сел на кровать, закинул ногу на ногу и склонился над своей пяткой. — Хромаю... Хватит ржать! Нет, это не потому что я думаю о тебе! Я о тебе вообще не думаю. Да, даже сейчас не думаю. Зачем я звоню? Вечер же... — Лео вздохнул, обречённо разглядывая сумерки за окном. — В кино? Да не знаю я, какие фильмы здесь идут... Ну, посмотри... Что ты там так орёшь? Нашёл? Точно понравится? Ты уверен? А называется как? Как это — какая разница? Большая. Вдруг там снова футбол... Точно нет футбола? Ну, забронируй... Нет, без попкорна: он мне пенопласт напоминает — что по фактуре, что на вкус... Да, я ел в детстве пенопласт. Все едят в детстве пенопласт — не понимаю, что тут смешного... Ты не ел? Что у тебя было за детство, ущербный ребёнок? Хорошо, включай в стоимость и пенопл... — тьфу! — попкорн. Ты даже оплатишь? Как это мило с твоей стороны. А, это чтобы я не вздумал не пойти? Вот, чёрт... А я думал, это любовь... Обязательно поделюсь впечатлениями, а как же... Ты там какой-то подозрительно весёлый... Фильм точно не про футбол? Ну, ладно... Через час начало? Окей. Салют. Лео нажал на отбой, посмотрел на цифры кода, номер зала и адрес кинотеатра в пришедшем сообщении, завершающемся тремя крестиками-поцелуйчиками, усмехнулся в бороду и начал собираться. Неизвестно, что больше было виновато: то ли угнетённое мадридское состояние духа, то ли такси, тащившееся черепашьим шагом и иногда переходящее на черепашью рысь, — но он всё же опоздал к началу, поэтому так и не успел сообразить, под каким названием идёт фильм, на который куплен его билет. Ему быстро сунули в руки огромное ведро попкорна — Жери не поскупился, выбрав мегаразмер, — и толкнули в тёмный кинозал. Народу было мало, Лео беспрепятственно пробрался к своему месту в середине зала и плюхнулся в мягкое кресло рядом с полулежащим мужчиной, который, как увидел Лео в отблесках мельтешащих кадров, закрывал лицо обеими ладонями. Лео пробормотал извинения и, пристроив ведро покорна на коленях, зачерпнул из него горсть, поднёс ко рту и взглянул наконец на экран. Там изображалась явно эротическая сцена — и всё бы ничего: у Лео был сексуальный опыт и трое детей — смущало то, что участники этой сцены издавали довольные урчащие звуки и теряли в процессе все полусгнившие конечности, причём по одной из них Лео безошибочно определил, что секс между ними был однополый. — Что, блядь, за хуйня? — выдохнул он, так и застыв с протянутой ко рту рукой с попкорном. Сосед сбоку застонал. — А они ещё и поют... Это мюзикл... — несчастным голосом произнёс он, не отрывая от лица ладоней, тыльная сторона которых была покрыта смутно знакомыми татуировками. — Мюзикл... — обречённо повторил Лео, отводя от него взгляд, роняя руку в гигантское ведро с попкорном (чёртов Жери ответит за всё это) и вперившись в экран стеклянными глазами. Перед его внутренним взором вихрем проносились восхитительные картины: начиная от нарисованного члена на лбу (маркером! несмываемым!) и заканчивая, возможно, банкой на пару не слишком важных игр — Жерар действительно заигрался. Лео подавил хищный смешок, решительно встал, собираясь покинуть зал и тут же, прямо в холле, позвонить давнему другу и поделиться впечатлениями, как и обещал, но боковым зрением увидел, как пальцы на лице соседа раздвинулись, открывая блестящий глаз. — Что? Уже титры? — с надеждой спросил он. Голос звучал так жалостливо и почему-то с такими знакомыми нотками, что Лео не мог не ответить. — Нет... Сосед всхлипнул. — Или сядь, или убирайся!.. — зашипели на Лео сзади, и он после секундного колебания снова сел. С экрана донёсся душераздирающий вопль, смутно напоминающий пение. — Что там? — спросил сосед, ещё сильнее прижимая ладони и втягивая голову в плечи. — Лучше тебе не знать... — хмыкнул Лео. — Мне нужно... Он сказал, что проверит, как я усвоил содержание фильма... — Ладно... — Лео решил не уточнять, кто этот «он», подозревая, что сосед наверняка крепко влип. — Сейчас эти... зомби?.. волокут девушку к обрыву, а она поёт о любви к своему смазливому парню, который, кстати, уже увлечен ощупыванием неплохо сохранившейся задницы мертвеца, оставленного для его охраны. О! Парень сунул язык ему в остатки рта... — Лео? — с изумлением спросил сосед, отняв ладони от лица и повернувшись к нему. — Нет, его вроде Питер зовут... — Лео с отвращением закинул попкорн в рот и взглянул на соседа. — Что? — чуть не поперхнулся он. — Серхио? Что ты тут делаешь? — Не спрашивай... — Серхио склонился к нему, приставив ладонь ребром к щеке, чтобы заслонить экран. — Фанты... — И кто тебя так? — участливо спросил Лео. Глядя на то, как на экране зомби оживает под смазливым парнем, только что лишившимся девушки и той части тела, ради которой девушку обычно и находят, Лео даже позлорадствовать над давним соперником не мог. — Лука... — вздохнул Серхио и без спросу запустил руку в ведро попкорна. — Терпеть не могу попкорн... — с набитым ртом проговорил он. — Пенопласт напоминает: что по фактуре, что по вкусу... — Достал ты Луку, значит, всё-таки. — Лео подвинул ведро ближе к Серхио, тот кивнул и полез за очередной порцией. — А ты как здесь очутился? — Жерар билет купил... Чтоб его... — пробормотал Лео. — Никогда не прощу... Хотя меня-то он не заставит содержание пересказывать, я могу в любой момент уйти... — Нет! — Серхио в испуге схватил его за плечо. Лео даже в темноте показалось, что тот побледнел. — Не бросай меня, Лео!.. — Капитан Реала смиренно просит меня остаться, — самодовольно улыбнулся Лео. — Как это приятно, чёрт возьми... И всё благодаря Модричу, кто бы мог подумать! Я даже готов простить ему Золотой мяч за это. Попроси меня ещё раз, да хорошенько, может быть, тогда я подумаю и останусь. Серхио с готовностью закивал и наклонился к самому его уху. — Лео... — касаясь губами кожи, шепнул он таким бархатным голосом, что сердце Лео на мгновение совершило кульбит. — Лео... Пожалуйста... Останься со мной... — Да хватит уже! — прошипел голос сзади. — Не нравится — выметайтесь, дайте другим посмотреть! — Да не могу я выместись! — рявкнул Серхио, отрываясь от уха Лео и оборачиваясь. — Лука меня убьёт! — Ладно, — Лео уселся в кресле удобнее. — Так и быть, спасу тебя... Потом будет чем манипулировать. — Спасибо! — Серхио радостно подпрыгнул, громко чмокнул его в щёку и впервые бросил взгляд на экран. — Смотри-смотри, вылитый Суарес! О, и кусается так же... Серхио непринужденно бросал в рот чужой попкорн, болтал и подпрыгивал на сидении. Лео не мог не улыбнуться: во-первых, зомби действительно похож на Луисито, а, во-вторых... Он раньше видел Рамоса на поле, где по понятным причинам не мог проникнуться симпатией, или на официальных мероприятиях, где все они были похожи на манекены с приклеенными улыбками, а вот такой Серхио чем-то напоминал ему Жери — готовностью оборжать все на свете и щенячьей непосредственностью. Он оторвался от созерцания профиля Рамоса и перевел взгляд на экран: — Ой, а что, рейтинг 18+? Жерар не предупредил... — Тебе повезло, что это не порнуха, хотя... Смотри, а то, что ноги можно вынимать из суставов, открывает такие интересные перспективы... Суарес, то есть, прости, зомби вон этого... Питера... И Питер под ним как впечатляюще разложился... Во всех смыслах... — Серхио... — Ну что «Серхио»? В реальной жизни так не вывернешься. Если ты, конечно, балетом не занимался. — У нас растяжка не хуже. — Даааа? — Серхио подвинулся и приобнял Лео за плечи. — Мои поздравления. Я бы так не смог, как вот сейчас Суарес. И Суарес бы не смог. И никто бы не смог. — Да сколько можно трепаться? — прошипел голос сзади. — И ты бы не смог, — бросил за спину Серхио. — Уж извини за прямоту, брат. — А Жери бы смог... — Лео рассматривал сплетение полуразложившихся фигур, задумчиво жуя попкорн. — Жери! — фыркнул Серхио. — С его-то ногами как не фиг делать, уверяю тебя. О, Питеру полбашки снесло... — Не надо меня уверять... Я и сам всё знаю... Оо... Ааа... А как?.. Ты видишь то же, что и я? Суарес что, его в мозг трахает? — Пф! Нашёл чему удивляться: Сантьяго с нами такое несколько раз за день проделывает. — А вы при этом поёте? — Когда как... Всё от интенсивности зависит... Вот до Класико чуть меньше месяца, поэтому, думаю, ближе к делу мы ещё не так запоём... А что, попкорн кончился? Надо было два ведра брать... О, а вот и титры! Давай выйдем прямо сейчас, пока свет не зажгли, а то, боюсь, этот чувак сзади задумал что-то недоброе... — Хороший фильм, — сказал Лео, глядя на вывеску, когда они уже выбрались на свежий воздух, и бросая пустое бумажное ведро в урну. — Отличный! — горячо поддержал его Серхио. Они умолкли, неловко переминаясь с ноги на ногу и стараясь избегать прямых взглядов: настало время расходиться, но каждому не хотелось заканчивать вечер. Первым вздохнул Лео. — Ну... Пойду, пожалуй, в отель... Главное — вырубиться побыстрее... — Ещё рано... — подал голос Серхио. — Так быстро и после такого шедевра сразу не уснуть... — Да... — промямлил Лео. — А если ещё Питер с Суаресом во сне явятся... — Да уж, — засмеялся Серхио. — Может быть, перекусим? У меня после этих зомби такой аппетит разыгрался... — Ресторан? — с сомнением спросил Лео. — Нууу... — замялся Серхио. — Вдруг там папарацци какие-нибудь? Увидят нас за одним столиком, потом оправдывайся перед всем Мадридом... У меня всё-таки определённая репутация... Я должен тебя в землю втаптывать, а не по ресторанам водить. — Да, плохая идея, — согласился Лео. — Тогда расходимся? — Нет-нет! — Серхио замотал головой. — Послушай, я тебе по гроб жизни обязан... Ты меня не бросил... — Ты умеешь очень убедительно просить... — потёр ухо Лео. — Да, — кивнул Серхио. — Но всё-таки... Позволь мне угостить тебя вином. В ресторан не пойдём, всё возьмём с собой, сядем где-нибудь у Мансанарес... А? Что скажешь? Я могу снова убедительно попросить... — Он наклонился к Лео. — Не надо! — Лео упёрся ему в грудь ладонью. — Я согласен. *** Лео просыпается под ворчание Серхио, которое звучит почему-то прямо над его ухом: — Блядь, я воняю как те зомби из фильма... И разваливаюсь так же, боже, этот пол, мои бедные старые кости... — Надеюсь, ты хотя бы не поёшь? — машинально отзывается Лео, провожая взглядом расписную спину. — Тебе не повезло: я привык петь в душе. — Серхио скрывается за дверью, слышится звук воды, а потом душераздирающие рулады гимна бланкос, среди которых разобрать можно только «Hala Madrid!». Лео трясет головой и пытается осмыслить произошедшее, а заодно прикидывает, уместно ли прямо сейчас ворваться в ванную и потребовать зубную щётку. Где-то звонит его телефон, Лео шарит рукой, надеясь, что тот окажется в зоне досягаемости, но тщетно. Он поднимается, подавив стон, и, придерживая голову, чтобы она не разлетелась на куски, пошатываясь, идёт на звук рингтона только ради того, чтобы прекратить свои мучения: мелодия сейчас кажется настолько пронзительной, что напоминает трах в мозг, который он видел накануне на экране. Телефон оказывается в заднем кармане джинсов, висящих на рожке светильника на стене. На другом висят его трусы, и Лео понимает, что он стоит в чужой квартире в чём мать родила. Он хватается одной рукой за штанину, а другой — за край боксеров и дёргает. Рожок не отпускает, телефон продолжает разрывать барабанные перепонки, и Лео, чертыхаясь, повторяет попытку. Борьба со светильником продолжается несколько минут, в течение которых звонок то умолкает, то возобновляется, снова начиная трепанировать череп. Наконец Лео, совершенно обессиленный, одерживает победу, падает на постель, выуживает умолкший в этот момент телефон и смотрит на дисплей, не сразу соображая, что трёхзначная цифра на нём — это количество пропущенных звонков от контакта под номером 3. Как раз в этот момент телефон вновь оживает, причиняя нечеловеческую боль, и Лео поспешно тычет в клавишу ответа. — Какого хрена, Жери... — хрипит он. — Да не умер я... Не ори так, умоляю тебя, у меня голова раскалывается... Всё со мной в порядке... наверное... Где я? — Лео окидывает незнакомую комнату взглядом и бормочет: — А хер его знает... Да не вопи ты так, никто меня не похитил... Хотя... — он смотрит на бодрого, сияющего Серхио, выходящего из душа в одном полотенце. — Не уверен... Да шучу я, хватит орать... — Hala Madrid! — продолжает петь Серхио, роясь в шкафу, и Лео со стоном прикрывает ладонью глаза. — Я ношу твою футболку, — не унимается Серхио. — Близко к сердцу, Те дни, когда ты играешь — Они и определяют меня... — Нет... — в отчаянии говорит Лео в телефон. — Никто меня не пытает... Это Рамос поёт... Да... — Серхио отбрасывает полотенце, и Лео окидывает его взглядом с головы до ног. — Да, боюсь, что он настоящий... Где я его подобрал? — Лео задумывается и, отведя телефон от уха, спрашивает Серхио: — Где я тебя подобрал? — Ещё неизвестно, кто кого подобрал, — фыркает Серхио. — А то ты бы так и сидел на набережной у моста до утра... — Точно, — кивает Лео. — Зомби-геи, фанты, вино... Много отличного вина... Да не знаю я, где мы... — Лео снова отрывается от трубки. — Где мы? — У меня дома, — отвечает Серхио, натягивая джинсы. — Ты же всё ныл, что тебе в отеле тоскливо... Мы выпили пару бутылок... — Серхио задумался. — Нет, побольше... Не помню... Потом я такси вызвал. Не бросать же тебя под мостом. — Понятно тебе?.. — спрашивает Лео в трубку. — Почему не отвечал? Не слышал, наверное... — Мы песни пели, — поясняет Серхио. — О, боже... — закрывает глаза Лео. — Надеюсь, не гимн Реала? — Ну... Он тоже был, — ухмыляется Серхио и падает на кровать рядом с Лео. — Нет... — обречённо говорит Лео в телефон. — Не предатель я... Меня подставили... Почему я утром не отвечал? — Он смотрит на светильник на стене. — Не мог штаны найти... С пола еле поднялся... Да не знаю я, что мы делали на полу... Спали... наверное... Почему на полу? — Лео поворачивает голову к Серхио: — Почему на полу? — Потому что ты баран упёртый, — отвечает Серхио. — Говоришь тебе: ты гость, значит, будешь спать на кровати, а я на полу. А ты: нет-нет, да чтобы я проснулся в постели у Рамоса! Я, мол, тоже хочу на полу... — Слышал? — спрашивает Лео у трубки. — Нет... Я не думаю, что до этого дошло... Хотя я плохо помню, что было после третьей бутылки... — Он снова поворачивается к Серхио: — Мы же с тобой не... — Лео несколько раз машет пальцем от себя к Серхио и обратно. — Неа... — лениво отвечает тот. — Я же не зомби-гей: не привык трахать трупы. Но если бы решил, то ты бы это уж точно запомнил... — Ну вот... Слышал? Нет, я не уверен, но Серхио говорит, что ничего не было... Да, доверяю... Ну и что, что это Рамос... Послушай, если бы он хотел, то ещё ночью бы меня в реку сбросил, чтобы Класико выиграть... — Делать мне больше нечего, — фыркает Серхио. — Я и так выиграю. — Не знаю я, делал он фотографии или нет... — Все фотографии в твоём телефоне, — замечает Серхио и встаёт с постели. — Вот! Сейчас посмотрю и перешлю тебе... Почему потом? Куда я тороплюсь? Блядь! — вскидывается Лео. — Я и правда тороплюсь: мне же документы подписывать! — Спокойно! — берёт его за плечо Серхио. — Душ свободен, пойду кофе сварю, такси вызовем. Жери привет передавай. — И направляется на кухню. — Чёрт... — шепчет Лео, нажав на отбой. — Я провёл ночь с Серхио Рамосом... И мне понравилось... *** Жери, кажется, расстроился. Лео не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести, когда в красках пересказал весь сюжет «Зомби-геев» и даже напел пару запомнившихся мелодий. Жери поскучнел и попрощался после этого удивительно быстро. Лео, посмеиваясь, уставился в свой телефон. Галерея была полна нечёткими снимками экрана в кинотеатре, ведра с остатками попкорна, заваленными изображениями реки и каких-то кустов, бутылки вина с разных ракурсов, намекающих на то, что снимавший клонился к земле, и наконец встрёпанной макушки. Каштановые волосы, остатки геля — прекрасное напоминание о той ночи. Лео подумал, что утром он упустил редкую возможность наделать компрометирующих фотографий, скажем, в душе. Рамос удивительно открыт. Кто пускает соперника, почти врага в свою жизнь и свой дом так легко? А вдруг этот самый соперник задумал какую-то провокацию или ещё что. Класико через три недели. Он может, не сходя с места, придумать как минимум три злобных плана. Впрочем, Серхио на редкость забавный, неожиданно дружелюбный и очень-очень привлекательный. И кино с ним смотреть весело. Рассмеявшись, Лео проверил свой график. Удача — через неделю он будет снова в Мадриде. Совершенно без участия мозга пальцы нашли недавно занесённый в контакты номер: — Серхио? Это Лео. Месси. — У меня не так много знакомых по имени Лео. Привет! Что, настигла-таки моральная травма и мне нужно приехать и подержать тебя за руку? — Я сам приеду и сам подержу тебя за руку. Если захочешь. Что ты делаешь вечером в следующий вторник? Игр у вас вроде нет. — Ничего не делаю. И, Лео, надеюсь, что я не иду второй раз смотреть на зомби-геев. — Досада какая... А мне понравилось. И пенопласт можно было бы взять с другим вкусом. — На пенопласт я согласен. Всё ради тебя. Но стокгольмский синдром не поддерживаю. Поэтому... — Другой фильм! На твой вкус! — ...другой... тьфу ты, да, фильм я выберу, и давай лучше я тебе покажу свой домашний кинотеатр. Никаких шуршащих и возмущающихся соседей, удобные кресла, и в любой момент можно всё поставить на паузу, если тебе захочется спрятаться под сиденьем. — Или тебе. То есть ужастик на твой выбор, у тебя, в семь, в следующий вторник, — подытоживает Лео и, дождавшись невнятного «угу», кладёт трубку с тихой улыбкой. *** Лео входит, будто он в доме Серхио впервые. Ночью они были слишком пьяны, а утром он был с похмелья и слишком спешил. Дом — странное сочетание варварской роскоши и буддистского аскетизма. Есть и строгие голые стены с одной чёрно-белой фотографией без рамки: конечно, Реал во всей славе с кубком, — а в другой комнате горы безделушек, медалей, личных наград и даже, о боже, ковры и турецкие подушки. Кинотеатр впечатляет, вместо обещанных кресел небольшой, но уютный диван, а свежий попкорн, про который Лео напрочь забыл, Серхио приносит с кухни в такой же, как в прошлый раз, ёмкости и вручает Лео. Обоим неловко, но, как только заставка появляется, свет гаснет и звучит музыка, всё становится проще. Несмотря на то, что это действительно жуткий фильм, Серхио высмеивает грим, костюмы, саундтрек, задницу главной героини, идею героев разделиться и все их действия, включая смерть. Лео не отстаёт, он тянется, чтобы прошептать прямо в ухо: «Не будем разделяться, а то он придёт за нами...», да так и оставляет голову на твердом плече — Серхио почти съехал вниз, устроившись полулёжа, и Лео щекочет полоску кожи, обнаженную задравшейся футболкой. Серхио не реагирует и даже не затыкается, но, потрепав колено Лео, чтобы привлечь внимание к особенно абсурдной интимной сцене посреди творящегося на экране пиздеца, не убирает руку. — Девушку возбуждает конец света... — кивает Лео на экран и, осторожно забираясь под футболку Серхио, гладит напряжённые мышцы живота, утыкаясь носом в шею. — Эту девушку любой конец возбуждает, — смеётся Серхио, и только по тому, как бьётся жилка на шее под его губами, Лео догадывается, что тот чувствует все его прикосновения. Лео прикусывает кожу на шее, чуть ниже татуировки под ухом, и скользит ладонью вниз, под пояс джинсов. Серхио дёргается и перехватывает его запястье. Он поворачивает голову, их лица так близко, что Лео чувствует на своих губах его дыхание. — Лео... — шепчет Серхио. — Зачем?.. — Ради Класико... Ради команды... В прошлый раз я так и не сфотографировал тебя... Голым на полу... Жалею теперь... — улыбается Лео. — Когда ещё случай предоставится? — Думаешь, фотографии меня остановят? — смеётся Серхио. — У меня была фотосессия в стиле ню... — Помню, как же такое забудешь... — Лео взбирается ему на колени, обхватывая бёдрами. — Одна картинка даже у меня стене висела... — Врёшь, конечно... — Серхио проводит ладонями по его спине. — Вру, конечно, — соглашается Лео и легко проводит пальцем по его скуле. — Что ж, если компромат не поможет, придётся прибегнуть к более радикальным мерам... Давно хотел это сделать... Он переплетает руки на шее Серхио и прижимается к его губам в глубоком поцелуе. Серхио сжимает его плечи и, не размыкая губ, валит его на диван, подминая. Они целуются долго, то жёстко впиваясь друг другу в губы, то едва прикасаясь, распаляясь с каждым разом всё сильнее, прижимаясь бёдрами и не замечая, как их собственные стоны начинают смешиваться со стонами, доносящимися с экрана. — Чччёрт... — говорит срывающимся голосом Серхио, отрываясь от Лео. — У них там снова эротическая сцена... Хочу посмотреть... А ты не даёшь мне... — Дам, если ты хочешь... — Лео стягивает с него футболку. — Если ты своими блядскими распухшими губами сейчас хорошенько попросишь... а ты это умеешь делать очень убедительно... дам в любой позе... И не только посмотреть... — Твою ж мать... — выдыхает Серхио и тянется к застёжке на джинсах Лео. *** Лео нетерпеливо пролистывает новости. О! Вот оно: «Капитан Реала Серхио Рамос может пропустить Класико из-за растяжения задней поверхности бедра». Лео откидывается на спинку дивана и счастливо смеётся. Прекрасно. Без Роналду забивать практически некому, а в обороне вырисовывается внушительная дыра в виде фигуры Рамоса. Лео чувствует, как на оба плеча садятся крохотные дьяволята и шепчут, что стоило бы насладиться победой. Лео звонит. *** Серхио не унывает. Растяжение неприятное, но нет ничего, по его твёрдому убеждению, что не могли бы исправить массаж и ледяная ванна. Времени мало. Но можно и успеть. Звонок выдергивает его из размышлений. — Привет! — Голос Лео весёлый, интонация дразнящая, Серхио так и видит эти милые ямочки на щеках и озорные глаза. — И тебе привет, вредитель. — Я? Я что ли затащил тебя в темный кинотеатр и воспользовался невинностью? Серхио притворно ужасается: — Так это была невинность? Внушительная. Кстати, напомни, чья это была идея повторить ту сцену с зомби? Где растяжка балетная требовалась? — Да, — сокрушённо говорит Лео. — Неудачная затея. И ведь прямо перед Класико! Сколько там нужно на восстановление? Три недели. Какая жалость, у тебя меньше двух. Серхио задерживает дыхание. Злорадные нотки... Откуда? Он прикрывает глаза и лёгким тоном интересуется: — Секс был отравлен? Ты всё рассчитал, устроил растяжение и теперь гладишь пушистого кота и упражняешься в зловещем смехе? — Ах, Сесе. Какой ты проницательный, когда думаешь головой, а не членом. — Лео смеётся, и Серхио даже разозлиться сразу не может, восхищённо качая головой: надо же, милый стеснительный Месси уделал его, да ещё в постели — на поле, которое Серхио всегда оставлял за собой. — Лео, малыш... — Серхио старается, чтобы голос звучал максимально издевательски. — Если ты думаешь, что произошедшее — это жёсткий трах, ты ошибаешься. Действительно выебу я тебя на Класико. И будь уверен, я там появлюсь. Серхио обрывает вызов и некоторое время сидит, задумавшись. Дерьмо случается. И не всегда это настолько симпатичное дерьмо. Нужно составить график занятий и процедур. Лео смотрит на телефон и шипит злобно и немного истерически: — А выйдешь, так окончательно поломаешься, придурок. *** Лео уверен, что пресса намерена обсуждать этот Класико вечно. Лента полна коллажами его и Рамоса — капитанов, фотографиями с матча, драматическими комментариями и конспирологическими теориями. Лео пролистывает всё это практически без интереса. В конце концов потягивается и встаёт, чтобы намотать несколько кругов по комнате, игнорируя боль в лодыжке — Реал всегда играет грубо. И не только Реал. Но это жизнь, это война. Он мурлычет себе под нос прицепившуюся мелодию, трогая каждую вещь, попавшуюся ему на пути, пока не осознает слова, которые напевает: «Я ношу твою футболку. Близко к сердцу, Те дни, когда ты играешь — Они и определяют меня...». Он замолкает почти испуганно, а потом смеётся и снова утыкается в телефон, чтобы заказать диск с фильмом «Нашествие зомби-геев».