Зомби-апокалипсис

День до В последнее время внутренний голос Серхио был голосом Лионеля Месси. И говорил он чрезвычайно неприятные вещи: — Кислые сливочки — прямой путь к поносу. — Неудачникам не место на поле. Не пора ли присматриваться к Китаю... А может, к Японии, а, Серхио? — Капитан тонущего корабля — как мокрая крыса, не нашедшая путь на берег. — Зидан не волшебник. Из говна пулю не слепишь. — Реалу пора научиться петь. Без песен зомби на газоне не такие смешные. Серхио трясёт головой, но голос никуда не девается. — Привет просёрщикам. Кому вы там влетели? Валенсии? А впереди Эйбар, которому 3:0 просрали? Серхио не сразу понимает, что слова на этот раз приходят извне, и он несколько секунд хлопает глазами, прежде чем открыть рот: — Лео? — О, вижу проблески разума. Хоть и слабые. — Что ты тут делаешь? — Благотворительностью занимаюсь. Хочу позвать одного престарелого капитана никчемного клуба в бесплатную столовую. Ну или, может, в ресторан. Или даже в кино. — Всегда знал, что у тебя доброе сердце, — усмехается Серхио. — Так неймётся заняться благотворительностью, что ты даже на конную выставку припёрся. — А где ж тебя ещё можно найти? Или на Барнабеу, но я ещё в своём уме, чтобы переться туда, или здесь, с конями. Вот я и подумал... И не прогадал, — самодовольно улыбается Лео. — Шерлок Холмс, — одаривает его язвительной улыбкой Серхио. — Вот все дураки здесь... — Да, все дураки, — уверенно кивает Лео. — ...а ты умный. — Да, а я умный. — Лео смотрит со скучающим видом на конное шествие. — Был бы ты умный — на трах под ужастик не купился бы... — Зато я трахнул Лео Месси, а этим, согласись, не каждый может похвастать, — доверительно наклоняется к его уху Серхио. — Хватит благотворительностью прикрываться. Решил повторить? Или в Мадриде стоматологи лучше? — При чём тут стоматологи? — озадаченно смотрит на него Лео. — Ну как же, — пожимает плечами Серхио. — Ты на Класико так на газоне валялся, что я грешным делом подумал, что пару зубов тебе выбил-таки. Ан нет, смотрю, побежал судье жаловаться, царапину показывать. А он не впечатлился... И правильно: ты мне во время зомби-секса сильнее губу прокусил... — Заткнулся бы ты... — бормочет Лео, отворачиваясь к арене. — А я не жаловался никому, — продолжает Серхио, злорадно наблюдая за тем, как скулы Лео покрываются румянцем. — И даже противоядие не принимал, хотя укус точно был ядовитым... — Очень смешно... — Лео прикрывает глаза ладонью. — И спину свою, располосованную твоими когтями, никому не показывал, — Серхио закусывает губу, пытаясь скрыть улыбку. — Там всё равно не было видно ничего... — бубнит Лео, не глядя на него. — Под твоими картинками живого места нет... — А ты, может, в свежие раны инфекцию намеренно занёс, — очень серьёзно говорит Серхио. — С тебя станется. — Какую ещё инфекцию? — раздражённо говорит Лео. — Бубонную чуму, — уверенно заявляет Серхио. — Что за хуйню ты несёшь? — поворачивается к нему Лео и кивает, заметив блеск насмешливых глаз. — Понятно. Распространяешь ауру идиотизма в радиусе пяти метров. Всех, кто к тебе прикасается, накрывает. — А ты не прикасайся. — Серхио смотрит на колено Лео, уткнувшееся ему в бедро, и тот быстро убирает ногу подальше. — Ладно... Спасибо за благотворительность и светскую беседу, но мне пора... Если снова занесёт в Мадрид... — Он наклоняется к Лео. — Ты знаешь, где меня найти. И если у меня будет подходящее настроение... — Серхио кладёт ему ладонь на спину и проводит ниже, забираясь пальцами под ремень, Лео дёргается и, перехватив его руку, отбрасывает от себя. Серхио смеётся, поднимается с места и, прежде чем уйти, договаривает: — Если у меня будет подходящее настроение, возможно, я тебя снова трахну. Лео смотрит ему вслед и бормочет под нос: — Если у тебя будет подходящее настроение, возможно, я сам тебя трахну, придурок... Лео, поразглядывав людей вокруг, наконец останавливает взгляд на дорожке. Блядь, а это красиво. Одна беда: любой конь ему напоминает почему-то Рамоса. Лоснящиеся мускулы, манера красоваться перед публикой, подрагивающая шкура, тревожные темные глаза и общее ощущение сильного здорового животного. Когда это, интересно, Лео ему спину располосовал? Врёт же и не краснеет. Угораздило же тогда попасть не только на зомби, но и на эту скотину. Не то чтобы Лео мучился, ворочаясь в постели и вспоминая ту странную ночь. Хотя вот даже пенопл... тьфу, попкорн покупал. Но одному неинтересно, а Луис и Жери только пальцами у висков синхронно покрутили, когда он предложил им кино с этой гадостью посмотреть. Про зомби, да... а что такого? Жерар ещё пару недель ходил за Лео как приклеенный. Всё про Рамоса расспрашивал. Мол, да как, да что, да чем кончилось. И поглядывал странно. Небось в национальной команде трахались, как кролики. Точнее, как жираф и конь. Извращение чистой воды, хотя интересно, кто ж сверху-то был? Лео находит в списке контактов цифру «3» и, не утруждаясь приветствием, спрашивает: — Так ты его или он тебя? Трахал, в смысле? Вот только не нужно со мной разговаривать таким тоном... Каким-каким... Психотерапевтическим, с лёгким уклоном в детскую педагогику. За мелкого засранца ответишь. О чём хочу, о том и думаю... И о ком тоже... О тебе тоже думаю, а как же... Да-да, мысли интимного свойства, иначе с какой стати я бы тебе с таким вопросом звонил... Так. Заткнись и отвечай. Угу... Ясно... Я так и предполагал... Лео тут же нажимает на «отбой», не попрощавшись. Ему неинтересно, как Жери понял, о ком был вопрос. Ответ получен и можно перевернуть страницу. Он всегда так делает — без лишнего любопытства и ненужных сожалений. Однако Лео возвращается в свой номер в проверенном годами отеле, поёживаясь: за ним словно тянется шлейф досады, цепляясь за углы столиков в холле, барные стойки и двери лифта и не отпуская из Мадрида. Лео подходит к двери, достаёт электронный ключ и только сейчас замечает белый бумажный уголок, торчащий между порогом и полом. Он с досадой морщится: снова какой-то фанат пронюхал о том, что он здесь. Лео прикладывает ключ к датчику, входит внутрь, сгребает аккуратно сложенный вчетверо лист, не читая, нещадно сминает его в ком и подфутболивает в сторону мусорной корзины. Ком падает в нескольких сантиметрах от неё, Лео, уставившись на него, чешет бороду и бормочет: — Херово... Он подходит, снова сгребает бумагу и, вернувшись на исходную позицию, повторяет попытку. Ком ударяется о край корзины и, совершив дугообразный полёт, приземляется под письменный стол. — Да чтоб тебя, зараза.. — ворчит Лео, нагибаясь и зло хватая смятую записку, и замирает, увидев под своим пальцем имя «Рамос», напечатанное на принтере. Он тут же отдёргивает руку, словно обжёгшись, но, помедлив, садится на пол, берёт ком и расправляет его, медленно разглаживая бумагу. «Я видел вас вдвоём в кино. А потом вы ещё и под мостом резвились, как влюблённая парочка. И если вы не хотите, чтобы весь мир узнал, что капитаны Рамос и Месси — предатели своих клубов, вы должны везде ходить вместе в игровых футболках друг друга. Первый день — держась за руки. После — посмотрим. Срок — неделя с момента получения этих условий. И помните: я слежу за вами». — Что за хуйня... — бормочет Лео, перечитывая записку вслух. — Кто способен на такой идиотизм? — Он на секунду задумывается, потом выдыхает: — Убью эту сливочную скотину... — И, подхватившись с пола, вылетает из номера. Через полчаса Лео стоит у дома, в котором уже был дважды и возле которого не появился бы никогда, если бы не острое желание набить его владельцу морду. Он трезвонит несколько минут, не переставая, и, потеряв наконец терпение, начинает дубасить кулаком в дверь, уже опасаясь, что за ней никого нет. Во время особенно сильного замаха она всё же открывается, и Лео, не успев остановиться и потеряв равновесие, падает на грудь Серхио. — Воу! — восклицает тот, обхватывая его за плечи. — Сколько страсти! Не думал увидеть тебя так быстро после сегодняшнего приглашения.. — Твоих рук дело? — Лео раздражённо выхватывает помятую записку из кармана и тычет ею в нос Серхио. Серхио отклоняется, пытаясь рассмотреть, что суют ему в лицо. — У тебя что, из номера туалетную бумагу похитили и подложили вот это? — Он двумя пальцами берётся за истерзанный бумажный край. — Не беспокойся: твоя задница выдержит и не такое, я проверял... — Заткнись и читай, — обрывает его Лео. Серхио разворачивает листок, читает и, откинув голову, громко хохочет. Лео закатывает глаза и, скрестив руки на груди, терпеливо ждёт. — Прости... — всхлипывает Серхио. — Просто это так дебильно... — Вот почему я и подумал, что это шутка исключительно в твоём стиле, — мрачно говорит Лео. — Спасибо... — Серхио вытирает выступившие от смеха слёзы. — Но это слишком интеллектуально для меня... сочинять такой шедевр. А как она к тебе попала? — Под дверь в отеле подложили... — Тем более. Сочинить шедевр, прийти в отель, под дверь подложить — и всё из-за того, чтобы тебя позлить? Думаешь, я других способов не найду? — Серхио ерошит волосы Лео, хватает за мочку уха, сжимает её, потирая. — Да пошёл ты, Рамос! — зло шипит Лео, перехватывает его запястье и отталкивает от себя ладонь. — Вот, видишь! — снова хохочет Серхио. — Намного действеннее... А записка... В коридоре же есть камеры наблюдения? Вот и попроси своего фаната-владельца отеля проверить, кто там возле твоего номера шлялся. Хотя... — Серхио и кладёт руку Лео на затылок. — Я уверен, что ты сам эту хрень подстроил... — Он притягивает Лео к себе, склоняется над его лицом и шепчет в губы: — Нужно же было какой-то повод найти, чтобы снова сюда прийти... — Я бы лучше сочинил... Да и вообще... — Лео задерживает дыхание, откидывает голову и непроизвольно приоткрывает губы, упираясь ладонями Серхио в грудь. — Что я других поводов не найду? — Ну, раз мы всё выяснили... — деловито продолжает Серхио, отпуская Лео из рук. — Понимаю, что ты терпеть не можешь отели, но помочь ничем не могу. В самом деле, ты же не думаешь... — Он кивает на записку. — Что это что-то серьёзн... Он осекается, уставившись на лоб Лео. — Что? — спрашивает Лео севшим голосом, и Серхио замечает его остановившийся взгляд на своём лбу. — Ты видишь то же, что и я? — Знаешь... — негромко говорит Серхио, хватая ладонь Лео и судорожно её сжимая, — возможно, нам всё же следует сейчас войти внутрь и позвонить в полицию. Расширившиеся зрачки следят за движением маленького красного пятнышка лазерного прицела, блуждающего по их телам. Вечер накануне — Я не намерен выполнять эти абсурдные условия! — Лео садится на любезно предложенный каким-то парнишкой стул. — Сеньор Месси... — Полицейский выглядит взволнованным. — Только представьте завтрашние газеты. На первой полосе огромными буквами: «РАМОС И МЕССИ БУДУТ НЕРАЗЛУЧНЫ», подзаголовок ещё менее обнадёживающий: «Неизвестный решил соединить Ромео и Джульетту», а ниже более скромным шрифтом сообщается, что некий человек прислал в издание письмо с угрозами. В частности, физически навредить капитанам Реала и Барсы или их семьям, если не будут выполнены некоторые условия. Лео ошарашенно поднимает голову на, вероятно, следователя — полицейского в чинах побольше, чем остальные, и неуверенного говорит: — Это шутка... — Может быть. Но может быть, и нет. И мы настоятельно рекомендуем пока что выполнять требования террориста, то есть этого сумасшедшего. Вы поняли, сеньоры эээ... — Рамос и Месси. Вы футболом не интересуетесь, офицер? — Серхио смешно. Они что, действительно будут ходить за руку? И полиция ничего не может сделать? Идиотизм. Лео, видимо, разделяет его чувства, потому что изображает на лице добрую улыбку: — Мы могли бы подписать футболки для вашего сына. У вас же есть сын? — Есть! — оживляется полицейский. — Может быть, вы сумеете достать для него автограф Антуана Гризманна? Франсиско болеет за Атлетико. — Лео и Серхио синхронно морщатся, но кивают. Офицер продолжает: — Однако в вашем положении я бы не пренебрегал безопасностью. Вам придется пока поселиться вместе и позаботиться о соответствующей одежде. Надеюсь, ваши клубы не слишком пострадают от вашего отсутствия, мы сообщим им обстоятельства. Серхио хмыкает: от его отсутствия клуб уже пострадал. Хуже не будет. Полиция и следователь уезжают, снабдив их инструкциями и пообещав постоянное наблюдение. — Это точно не твои злодейские козни? — уточняет Серхио, возвратившись. Он садится в кресло напротив, Лео видит в его глазах недоверие и пожимает плечами: — А может, твои? Моё отсутствие сильнее по команде ударит. Он достаёт из кармана телефон и набирает цифру «3». — Ты только не ори... Ничего не случилось... Просто в ближайшую неделю на матчах меня не жди. Я же просил не орать... Я не могу уехать из Мадрида... Нет, не травма... Где я? — Лео обводит взглядом знакомую комнату и упирается взглядом в Серхио, в задумчивости сидящем напротив, и вздыхает. — У Рамоса... Да, опять... Нет, не поженились... пока... Чем мы занимались? С полицией болтали. Нет, он не покушался на мою честь... — Было б там на что покушаться... — ворчит Серхио. — Я? Очень мне нужно покушаться... Ну, может, совсем немного... Да, и он сдал-таки меня копам, ублюдок. Но я не пойду на дно один. Загремим в тюрягу вместе, и я сделаю его своей сучкой. — Размечтался... — хмыкает Серхио, поднимаясь. — Пойду по телефону пиццу закажу: в доме еды нет, а нам здесь почти неделю торчать. Жери привет передавай. *** — Ну, как там Пике? — спрашивает Серхио, открывая коробку с пиццей, как только Лео появляется на кухне. — Волнуется, — довольно говорит Лео и садится за стол. — Ты что-то часто ему приветы передаёшь. Скучаешь? — Безумно... — Серхио садится и кивает Лео на коробку. — Уверен, он тоже меня забыть не может. — Он о тебе и не говорит вовсе... — обиженно сопит Лео. — Притворяется, — уверенно кивает Серхио и приступает к ужину. — Херня какая-то.. — бормочет Лео, откусывая огромный кусок пиццы. — Если у вас все в Реале так ужинают, то понятно, почему половина команды на банке сидит из-за лишнего веса. Ты что, не мог какую-нибудь здоровую пищу заказать? — Я тебя вообще не обязан кормить, — отвечает, жуя, Серхио. — В записке про это ничего сказано не было, так что я это делаю из чистого альтруизма. — Надо же, какие мы слова умные знаем... — щурится Лео. — Хочешь произвести на меня впечатление? — А в этом есть необходимость? — пожимает плечами Серхио, цепляя очередной кусок пиццы. — Нууу... — говорит Лео, глядя на тянущиеся от коробки сырные нити. Они сидят на кухне за круглым столом, стены вокруг обиты деревом, мебель без изысков в тон им, мягкий медовый свет льётся от углов потолка, Серхио выглядит таким домашним, спокойным, будто сегодня ничего вовсе не произошло, и Лео чувствует, как его сердце начинает плавиться, словно кусок сливочного масла в манной каше. — Ладно, — кивает Серхио. — Последний кусок остался, будешь? — Буду, — Лео подвигает к себе коробку. — А ты пока чаю сделай. — Ну, нормально! — разводит руками Серхио. — Может, тебе ещё вина предложить? — Не откажусь, — отвечает Лео, облизывая пальцы. — Иди и сам возьми, если тебе нужно. — Серхио не двигается с места. — Где? — Лео тоже не торопится встать из-за стола. — Там. — Серхио кивает в сторону незаметной двери в углу. — В погребе. Только свет включи, а то со ступенек навернёшься — Жери сроду не поверит, что это не я тебя покалечил. — Ладно. — Лео встаёт из-за стола и направляется к двери. — Хуже будет, если ты захочешь поиграть в ролевые игры и прикуёшь меня в подвале к батарее. — Кому хуже? — Тебе. Лео нажимает на кнопку выключателя и исчезает за дверью. — Отличная мысль, кстати, — кричит ему вслед Серхио. — Насчёт приковать. Шастает тут, как у себя дома... — бормочет он. — Охренеть, сколько запасов, — глухо доносится голос Лео, словно и впрямь из подземелья. — Да у тебя тут пять лет жить можно, а не пять дней... Серхио открывает рот, чтобы сказать, что судьбе не за что его так наказывать, как в тот же момент слышится грохот катящихся по полу бутылок. — Твою ж мать... — выдыхает он. — Убью на хер этого мелкого блаугранаса! Он несётся по лестнице вниз и обнаруживает Лео в центре россыпи чудом оставшихся в целости и сохранности бутылок, в задумчивости вертящего в руках лучшее марочное вино Испании. — Рекомендуешь? — Лео поднимает на него взгляд. — Пить можно, — соглашается Серхио. — Но я бы предпочёл вон то. — Он кивает выше. — Да? — Лео заинтересованно поднимает голову, подходит к стеллажу с винами и тянется к верхней бутылке, став на цыпочки и опершись одной рукой на полку. Стеллаж угрожающе поскрипывает, бутылки дребезжат. Лео касается пальцами ускользающего из рук горлышка и в замешательстве оборачивается к Серхио. — Табуретку принести? — спрашивает тот, стоя неподвижно и скрестив руки на груди. — Пошёл на хуй, — говорит Лео и, подумав, упирается в одну из полок коленом. Полка прогибается, Лео цепляется другой ногой за бутылку, валяющуюся на полу и взмахивает рукой, теряя равновесие. Серхио, чертыхаясь, бросается к нему, успевая подхватить и уберечь от падения и стеллаж, и непрошеного гостя. — Ты мне рёбра сломал, Рамос... — шипит Лео, сжимая Серхио за плечи. — Я спасал вино, поверь, оно стоит пары твоих поломанных косточек... — говорит Серхио ему в ухо, и Лео, чувствуя жар его дыхания в своих волосах, непроизвольно прижимается к его напряжённой груди, проводит по плечам, осязая рельеф мышц под кожей и колотящееся сердце под рубашкой, бьющее словно в его собственное, тоже пустившееся галопом во всю прыть. Серхио молчит, Лео лишь ощущает его горячие ладони у себя на спине — такие горячие, что ему кажется: ещё немного — и будет ожог. Серхио вообще настолько горячий, что Лео кажется, что его тело плавится рядом с ним, как воск — от сердца-сливочного масла давно осталось только мокрое место, и Лео ловит себя на мысли, что готов покорить ещё несколько стеллажей в погребах капитана Реала только ради этого ощущения, и это неимоверно злит — как проигрыш на поле. С минуту они стоят, словно в детской игре, когда ведущий говорит: «Замри!», вернее Серхио стоит, схватив Лео под мышки и прижав к себе, а Лео висит, не доставая ногами до земли, сцепив руки в замок на шее Серхио — как раз на пронзённом кинжалом сердце под затылком. Наконец Серхио опускает его на пол, и Лео быстро убирает ладони с его шеи. — Признайся... — Лео хочется глядеть на губы Серхио, но он заставляет себя взглянуть ему в глаза. — В чём? — Серхио, вспомнив, что его руки до сих пор обхватывают Лео, отдёргивает их и поднимает, как в матче. — Ты... разыграл весь этот балаган?.. — Лео улавливает приоткрытым ртом неровное дыхание Серхио. — С запиской? — Я глубоко убеждён, что... — Серхио наклоняется, стараясь не прикасаться к Лео. — Это твоих рук дело... — Да какая уже разница... — едва слышно произносит Лео и, не справившись с собой, опускает взгляд на губы Серхио. В этот момент звонок в дверь кажется настолько оглушительным, что оба подскакивают на месте. — Блядь... — Серхио хватается за сердце. — У меня сегодня инфаркт случится... Звонок повторяется с большей настойчивостью. — Думаешь, теперь они решились на штурм? — Лео смотрит на выход. — Можем здесь отсидеться... Дверь забаррикадируем... Стеллажами и бутылками... — Нет уж! — решительно говорит Серхио. — Я теперь буду следить, чтобы ноги твоей в этом подвале не было. Пойду открою. Лео направляется за ним, они видят сквозь стекло входной двери силуэт и слышат: — Сеньоры, это полиция! Мы вам звонили, но ответа не было... — Точно... телефоны в гостиной остались... — говорит Серхио, открывая дверь. На пороге стоит молоденький полицейский, которого они уже сегодня видели в этом доме. — Я привёз футболки... — говорит он. — От сеньора следователя... — Для автографа? — спрашивает Лео. — Мы с Гризманном ещё не связывались: в подвале не до того было... — В подвале? — переспрашивает полицейский. — Неважно, — машет рукой Серхио. — Там действительно... хм... — Нет, это футболки для вас, — уточняет полицейский. — Для завтрашнего дня... Чтобы выполнить условие... Он суёт пакет в руки Серхио и, отсалютовав, уходит. Серхио заглядывает внутрь и достаёт оттуда аккуратно сложенные и выглаженные футболки — белую и сине-гранатовую. Разделяет их и отдаёт белую Лео. — Вот же дрянь... — бормочет Лео, с брезгливостью хватая тонкую ткань. — Да уж... — соглашается Серхио, глядя на сине-гранатовые полосы. — Ладно... Это нужно просто пережить... Но сначала поспать... Он смотрит на Лео, держащего футболку двумя пальцами. — Переночуешь в гостевой комнате... Она на втором этаже, сам найдёшь. Где душ, ты знаешь. — Серхио разворачивается и уходит. — «Я ношу твою футболку... Близко к сердцу...» — чуть слышно напевает Лео, глядя ему вслед. День первый Лео просыпается рано, но долго лежит, закрыв глаза, прислушиваясь к себе. Обычного напряжения от повседневного ритма его перегруженного событиями дня нет, напротив, по телу разливается такая нега, которую он уже давно не испытывал. Такое ощущение бывает обычно в первый день долгого отпуска, когда можно без угрызений совести предаться лени, зная, что сейчас можно валяться в постели до полного отупения, а после пойти к морю и лежать там на горячем песке, иногда окунаясь в ласковые мягкие волны, от прикосновения которых к разгорячённой коже, кажется, сейчас пар пойдёт, как от утюга, а после раскачиваться во дворе в гамаке под навесом, прячась в бархатной тени, а после вечером пить на деревянной веранде красное вино, играющее в бокале бликами от фонариков, развешанных на стене... Кстати, содержимое погреба Серхио Лео так вчера и не попробовал. Вместе с этой мыслью приходят воспоминания о жарких ладонях на спине и горячем дыхании, которое Лео словно чувствует на своих губах до сих пор, и от этого ощущения становится так жарко, словно он уже плавится на солнце возле моря. Лео слышит, как Серхио выходит в гостиную внизу, разговаривает по телефону: слов не разобрать, но интонации настолько вписываются в шум воображаемых волн, что Лео вынужден открыть глаза, чтобы заставить себя вернуться к реальности. Он заглядывает под одеяло. — Чёрт... Это всего лишь утренний стояк... Нет никакого моря. Есть сумасшедший фанат и белая футболка... Он бросает взгляд на джерси с логотипом Реала и плетётся в душ. Когда он спускается на кухню, Серхио уже там. Он пьёт кофе и смотрит телеканал спортивных новостей без звука по телевизору, привешенному к стене. Сине-гранатовая футболка на нём выглядит настолько чужеродно, что Лео останавливается как вкопанный. Серхио, заметив его, тоже замирает, не донеся чашку до рта. Они смотрят друг на друга несколько секунд, а потом Серхио быстро отставляет в сторону кофе, закрывает лицо обеими ладонями и утыкается в стол. Плечи его сотрясаются, Лео слышит сдавленные всхлипы и мрачно говорит: — Не пойму: тебя душат рыдания или ты так рад меня видеть, что прослезился... Серхио машет рукой, не отрывая лба от столешницы, потом поднимает взгляд на Лео и снова заходится хохотом — на этот раз таким громогласным, что все вопросы о природе звуков, которые он издаёт, отпадают. Лео наливает себе остатки кофе из кофеварки, роется в холодильнике, сооружает бутерброд, садится напротив и бормочет: — Ничего смешного... Его оглушает новый приступ смеха. — А тебе идёт, кстати... — едва выговаривает Серхио, вытирая слёзы в уголках глаз. — Добро пожаловать в Мадрид! Лео фыркает в чашку. О том, что Серхио сине-гранатовый цвет тоже необыкновенно к лицу, он предпочитает промолчать. — Следователь звонил, — говорит Серхио. — Они проверили камеры наблюдения. — И?.. — И ничего не нашли. Записи не сохранились. — Отличная система безопасности, нечего сказать, — хмыкает Лео. — Послушай... — наклоняется он через стол к Серхио. — Ну, откуда он знает, носим мы эти футболки или нет... Может, забьём на это дело? — Может, он камер тут понатыкал... — пожимает плечами Серхио. — Жучков... Следователь об этом тоже говорил. Сейчас пришлёт специалистов проверить. В любом случае я не дурак в таком виде на улице появляться, так что, пока полиция будет здесь работать, можем потренироваться в моём спортзале — он в этом же доме, в пристройке. И лучше пока в футболках. Техники прибыли через час, и лучшим решением, чтобы не мешать их работе, действительно было пойти в спортзал. Он оказался обустроенным по первому разряду: зеркала, тренажёры, негромкая ритмичная музыка. Тренировались они молча и сосредоточенно, в разных углах помещения. Лео украдкой поглядывал на крепко сбитое мускулистое тело, прислушивался к доносящемуся до него фырканью, и осознание того, что сходство Серхио с жеребцом показалось ему вчера на выставке неслучайным, только крепло. Потом Серхио увеличил нагрузку, и из его угла стали доноситься настолько неприличные стоны, что он так обрадовался появлению в дверях технического специалиста из полиции, будто тот уже принёс добрую весть об их освобождении. — Мы проверили каждый миллиметр вашего дома, — заявляет техник. — Чисто. — Значит, можно прекратить этот балаган? — с надеждой спрашивает Серхио, хватаясь за край футболки. — Я бы не торопился, — качает головой техник. — Есть ведь ещё человеческие ресурсы и техника иного рода... Ну там, любопытные глаза в окнах напротив, бинокли, телескопы, лазерные прицелы... — Спасибо, офицер, — хмыкает Лео. — Вы нас очень успокоили. — Не за что, — отвечает тот. — Мы на всякий случай вам ещё пару комплектов футболок привезли. После ужина, который Серхио тоже заказал на дом, они перебираются в гостиную и располагаются рядом на диване перед телевизором. Серхио наугад щёлкает кнопками и останавливается на какой-то мыльной опере. — Диего!!! — заламывая руки, рыдает на экране пышногрудая перезрелая дама с декольте, стоящая на коленях перед черноусым лысеющим сеньором. — Не оставляй меня! Да, наши семьи принадлежат враждующим кланам Испании и Каталонии! Да, были разногласия, которые приводили к жертвам... Из года в год мы увязаем во взаимной борьбе, которую ждут от нас миллионы! Они жаждут нашей крови! — Какой-то сюжет знакомый, ты не находишь? — замечает Серхио, удобнее располагаясь на диване. — Дорогая! — Диего протягивает к ней руки. — Мне тоже надоело считать жертвы с обеих сторон: 5 — 1, 1 — 1, 0 — 3, 0 — 1... Кто будет следующим? — И цифры эти мне что-то смутно напоминают... — Лео придвигается к Серхио поближе. — Чего ржёшь-то? — Да вот подумал, что всё это в духе Жери... — Что? — Вот этот маскарад. Просто в сборной он однажды мне сунул такую футболку... — Серхио встряхивает полосатую ткань. — Я из душа вышел: в глазах шампунь, мы на завтрак опаздываем... А жили в одном номере. Он мне любезно подал шмотки — я даже не глянул. Ох, как надо мной ржали... Я с ним не разговаривал полгода. — Думаешь, он? — Вообще-то нет: слишком сложные схемы не для него. — Сейчас проверим. — Лео достаёт из кармана телефон и набирает цифру «3». — Психологическая атака... — подмигивает он и продолжает в трубку, не здороваясь. — Признавайся, это ты? Ты? А ты знаешь, что именно? Вот мы с Серхио думаем, что это ты. Не что, а кто. Шантажист. Ну, почему сразу ебанулись? Да подожд... Да я... Да мы... — Лео отрывается от телефона, прижимает его груди и обращается к Серхио: — Ну и здоров же он орать... Нужно переждать немного... — Он укладывается головой на колени Серхио, и тот сразу запускает пятерню в его волосы, ероша их. — Что там Диего сказал этой Джульетте, я прослушал, — поворачивается Лео к экрану, чувствуя, как Серхио кладёт горячую ладонь ему на грудь, прямо рядом с орущей трубкой. — ...именно поэтому мы должны расстаться, — всхлипывает Диего, заглядывая сверху Джульетте в декольте. — Навсегда. — Вот те раз! — восклицает Серхио, поглаживая Лео по волосам, словно кота. — Мерзавец какой. — Да вообще подонок, — щурится Лео, поднося выбившуюся из сил затихшую трубку к уху. — Нет, не ты подонок... Диего. Понятия не имею, откуда он взялся. Из Каталонии, наверное. Нет, у нас не тройничок... Не заговаривай мне зубы. Признавайся, записка — твоих рук дело? Ты что ебанулся? Не моих, конечн... Да не хочу я от игр отлынива... Да не бросаю я коман... Да я не траха... — Лео снова прижимает орущую трубку к груди. — Сейчас, через минуту выясним, пусть проорётся пока... Как там Джульетта? Я волнуюсь... — Любимый! — рыдает перезрелая дама. — Я не позволю! Я буду бороться! — Вот это по-нашему, — одобрительно кивает Серхио, и Лео чувствует, как его ладонь забирается под сливочного цвета футболку. — Молодец! — соглашается Лео, снова прижимая трубку к уху и стараясь не отвлекаться на поглаживающие движения горячих пальцев вдоль пояса его джинсов. — Нет, не ты молодец. Джульетта. Слушай, я тебе потом расскажу какая. Короче, это не ты? Только не начинай снова, я тебя умоляю... — Лео быстро нажимает на «отбой». — Нет, это не он. Одна рука Серхио перебирает его волосы, другая путешествует по животу, вырисовывая мышцы пресса, и Лео чувствует, как плывёт комната перед глазами. — А ведь Жери тоже тебя подозревает... — слышит он голос у самого уха. — Может, всё же признаешься... Я никому не скажу... Горячие пальцы скользят под пояс джинсов, Лео изо всех сил пытается не податься бёдрами им навстречу, и вздрагивает, когда в его руке, извещая о пришедшем сообщении, тренькает телефон — он совершенно забыл про него. Руки Серхио замирают. Лео открывает сообщение и читает. Затем поднимает взгляд на Серхио. — «Нет, ребята, так дело не пойдёт. С вами со скуки умереть можно. Завтра придумаем что-нибудь поинтереснее». — Блядь... — Серхио выбирается из-под Лео, оставляя лежать его на диване. — Он совершенно обнаглел... Смски присылает. Я позвоню следователю, пусть номер пробьют. Он выходит из гостиной, Лео садится на диван и смотрит на бегущие по экрану титры. — Чёрт... — морщится он. — Пропустил концовку... Надеюсь, в следующей серии у Джульетты всё получится... День второй Серхио стучится и стучится, не получая ответа. Где там этот гений футбола, победитель зомби и престарелых капитанов никчёмных клубов? Он в конце концов толкает дверь, чтобы насладиться до отвращения милым зрелищем: гений и победитель спит так сладко, что у человека с менее чёрствым сердцем рука не поднялась бы будить. Серхио берет свое, не такое уж и ожесточенное сердце в воображаемую горсть и трогает голое плечо: — Проснись и пой! Птички щебечут, солнышко светит и вот это всё утреннее дерьмо происходит. Не хватает только тебя для полноты картины. Темная макушка исчезает под одеялом, зато появляется виртуозно сложенный фак. Серхио ухмыляется и садится на кровать в ожидании. Наконец его дарят вниманием. Взъерошенный Лео высовывается по пояс, тянется, зевает во весь рот, не потрудившись прикрыться ладонью, и расслабленно интересуется: — Что там у нас сегодня? Серхио смотрит в свой телефон, хотя хотел бы смотреть на растрёпанную челку и розовые скулы, а ещё лучше, стянуть одеяло и... — Опа. Дорогая, у нас свидание. — Опять? — ужасается Лео — Имей в виду, в кино я не пойду больше. Даже на зомби-геев. — Не-не, слушай: «Доброе утро, неудачники. Сегодня вы в своих любимых футболках с именами друг друга пойдёте в кафе, будете пить молочные коктейли и таскать друг у друга еду с тарелок. И да, держитесь за руки. Не во время еды конечно. И в туалет можете по одному. Я ж не зверь. Мвахаха! И не забудьте фото выложить в инстаграм!» — Что мы ему сделали-то? — Мне кажется, что это тот мужик из кино. — Какой мужик? — Приятно, что ты смотрел только на меня и немножко на экран. Тот, который за нами сидел и возмущался. Если узнал, мог проследить. А раздражили мы его прям с самого начала. — Сомнительно. — Ой, ну хоть какая-то версия. Пойду расскажу полицейским. Может, им спальню выделить? А то торчат в машине у дома... — Псих, доброжелателя нашего тоже тут посели. Чтоб уж весь комплект. — Кстати, следователь сказал, что все смс отправляются с одноразовых телефонов. Парочку уже нашли в мусорных баках в разных концах Мадрида. — Ублюдок... — ворчит Лео. Серхио выметается, горя энтузиазмом, оставляя Лео неспешно наслаждаться водными процедурами. Лео успевает натянуть джинсы и с отвращением разглядывает сливочную футболку, когда возвращается Серхио. Удивительно, но энтузиазма в нём не убавилось. — Я всё придумал! — Вообще всё? И лекарство от рака или ещё круче — от насморка? — Этим мы займёмся позже. А сейчас нужно найти какое-то отдалённое кафе. Мы доедем туда по-тихому. Там поулыбаемся двум–трём завсегдатаям и скажем, что это акция против вражды клубов, поэтому за руки и футболки. Поедим, сфотографируемся и домой. Найти кафе оказалось просто. Лео вспомнил о хозяине любимого отеля и том факте, что его сестра держит заведение не на окраине, но и не в центре, в малопопулярном среди туристов районе. Один звонок — и всё решено. Поездка в такси не доставляет почти никаких неудобств, кроме потеющей ладони в хватке Серхио. Сесть пришлось на заднее сиденье. Кафе вполне пристойное, посетителей нет. Хозяйка здоровается с ними доброжелательно, но нейтрально — вероятно, она не поклонница футбола. Парень в зале мгновенно выпаливает варианты завтрака, принимает заказ, обещает молочные коктейли — лучшие в Мадриде — и с удовольствием позволяет сделать с ним селфи. Серхио тут же выкладывает фото в инстаграм, сопровождая подписью: «Ах, эти мероприятия по укреплению дружбы! Уверен, если бы Месси дольше носил мою футболку, его борода бы побелела от горя, а у меня пошла бы по всему телу сине-гранатовая сыпь» — и прибавляет несколько ржущих до слёз смайликов. Разглядывает пост, читает мгновенные комментарии, потягивая действительно вкусный коктейль, поднимает глаза на вошедшую группу парней и девушек и вдруг меняется в лице, хватая за руку расслабившегося было Лео: — В туалет. Быстро. — Тебе потрахаться приспичило или поссать? В любом случае — твоя правая рука твой лучший помощ... Что ты де?.. Заче?.. Серхио тащит его на буксире к двери в дальнем углу, шепча: — Там ведущие с молодежного канала. Лео! Телевидение! Нахуя нам это!? Дошло? Туалет крохотный. Лео устало опирается на раковину, глядя в зеркало. Зеркало отмечает остатки улыбки, спрятавшиеся в почти исчезнувших ямочках. Серхио стоит у него за спиной. Собственное имя завораживает Серхио. Он всегда любил эти буквы, кричащие о его достижениях, но сейчас — когда они клеймят чужую спину — особенно. Он обводит пальцем контуры четверки, чувствуя, как сдвигаются под его рукой мышцы, как напрягаются плечи, и видит, как хмурится лицо в зеркале. — Тшшш, не психуй... Тебе так идёт. Всё. Мои цвета. Мой номер. Моё имя... — Ладони разглаживают ткань между лопаток, проходятся по бокам, Серхио прижимается, прикрывая глаза, снова пробегаясь по буквам, отпечатавшимся под веками. Лео прогибается, притискивая задницу к ширинке Серхио, но пытаясь убрать спину от прикосновений. Он бы тоже не отказался обвести жёлтую десятку на сине-гранатовом джерси и прикинуть, какие татуировки она перекрывает... Он тоже смыкает ресницы... В дверь долбят так, будто решили вынести её. Лео вздрагивает, локти подгибаются, и его лоб встречается с зеркальной поверхностью. Серхио старается отстраниться, и они возятся несколько секунд, скользя подошвами кроссовок по блестящей плитке. — Эй! Парни, выходите, все убрались, а ваш завтрак остыл. Сейчас новый сделаю! — орёт невыносимо жизнерадостный голос. Еда не лезет в горло, поэтому они оставляют гигантские чаевые и отправляются обратно на полицейской машине в угрюмой тишине. Упав на кровать, Серхио ощущает дискомфорт и вытаскивает из-под живота бумажный самолётик с сердечками и подписью: «А спать вам лучше в одной кровати. Просто спать или не просто — ваше дело». Серхио с тоской смотрит на распахнутое окно и бредёт к двери Лео, заранее сжимаясь, представляя реакцию. Впрочем, реакция почти никакая. Лео пожимает плечами и собирает немногие разложенные вещи. День третий Серхио просыпается от холода. Лео умудрился навертеть на себя не только своё, но и его одеяло, откатываясь подальше на край кровати, чьи размеры и так позволяют не встречаться неделями. Из одеяльного кокона глухо доносится: — ...а почему всегда ты, а не Луис? Что значит — сам тебе звоню? Сейчас ты меня разбудил. Не шепчу я, просто не хочу, чтобы Серх... Рамос проснулся. Да, начнёт. Нет, в мои планы не входит. Да, я понял, что зубы сначала лучше почистить. Да? Даже, если я не в губы его буду целовать? Да не стану, не кудахтай. Угу, передам... Повтори, пожалуйста, какой ублюдок? Это на каталанском? А он поймёт? Ладно, отбой, и не звони больше так рано. Мы... то есть я сплю ещё. Целую, угу. Серхио тычет пальцем в самую выдающуюся часть кокона: — Эй, гусеница, вылупляйся уже скорее. — Нет. Я буду теперь тут жить, а ты — зарабатывать деньги и носить мне еду. — Ради еды ты даже готов спать со мной в одной постели всю оставшуюся жизнь? Лео все же выныривает из кокона и отвечает очень серьёзно: — Это будет зависеть от качества еды. — Придется озаботиться. Видимо, ужин тебе не понравился: ты был так холоден... — Серхио демонстративно отбирает одно одеяло и складывает его на своей стороне. — Это кондиционер твой был холоден. Науськиваешь на меня свою технику. Препираясь, они по очереди умываются, принимают душ, одеваются. Серхио думает, что со стороны они похожи на старых супругов. Но они не старые и не супруги. К счастью. Или к сожалению. Лео успешно избегает любых прикосновений и вообще делает вид, что они случайные соседи по общежитию. Создаётся ощущение, что его настроение портится с каждой секундой, хотя Серхио старается помалкивать, завтрак вкусный, тренажерный зал не даёт растерять форму... Заглянув в инстаграм, Серхио хлопает себя ладонью по лбу: — Твои сегодня играют? Лео делает ещё несколько движений и слезает с тренажёра, кивая и вытирая полотенцем потное лицо. Серхио открывает было рот, чтобы предложить посмотреть матч дома или в баре, но его телефон жужжит, оповещая о сообщении, и Серхио кривится: — Наш друг предлагает нам прогуляться. Сходите, говорит, в парк, сделайте селфи, понюхайте цветочки, пикник устройте... Придурок. Лео расстроенно опускает плечи и уходит. Серхио хмурится. До игры два часа, невозможно успеть. Но... Когда полицейские довозят их до парка, вручают корзину для пикника и произносят дежурную и напутственную речь, Серхио кивает за обоих, приобнимая Лео за плечи. Полицейские занимают свой пост на парковке, Серхио тащит Лео за собой, куда-то в кусты, бросая корзину и пледы на произвол судьбы и шипит: — Блядь, футболка у тебя приметная. — Эй! Это твои дурацкие цвета. Точнее, их отсутствие! — Помолчи. Серхио достает из рюкзака за спиной две толстовки с капюшоном: серую и черную, — бросает серую Лео и командует: — Надевай. Лео пожимает плечами и подчиняется. Задавать вопросы не хочется — слишком у Рамоса самодовольный вид. Серхио натягивает капюшон на голову и объясняет: — Тут дыра в заборе, а через квартал — футбольный бар. Там посмотрим игру. Стой. Нужно выполнить условие. Он приобнимает Лео, делает селфи, отправляя на последний из номеров, с которого приходят инструкции. Снова берёт оторопевшего Лео за руку и, придерживая ветки, ведёт к действительно приличной дыре, выдыхает, бормоча, что могли бы и заделать за столько лет, оглядывается, чтобы убедиться в решимости товарища по несчастью, и улыбается в ответ на сияние его лица. До бара пробираются дворами, благо Серхио отлично знает район. Оба сутулятся и ждут появления красных световых точек, но, похоже, их преследователь не заметил отсутствия, отвлекся или ему плевать. В баре темновато, поверхность стола чуть липкая, но это неважно. Посетителей немного, и им неинтересно, что за два типа к ним присоединились. Они берут по пиву и смотрят матч. Точнее Лео впивается взглядом в экран, а Серхио смотрит на Лео: на то как сжимаются его пальцы вокруг бокала, как шевелятся губы, будто подсказывая фигуркам на поле, что делать. Сам Серхио отвлекается от созерцания, только чтобы глянуть на Жерара, хмурясь, когда тот раз за разом оказывается в чужой штрафной вместо того, чтобы прикрывать Тер Штегена. Впрочем, постепенно и он увлекается происходящим и вздрагивает, когда телефон играет первые аккорды мадридского гимна. — Да, Лука! В смысле, куда делся? Я ж тебе говорил. Да, этот псих не успокоился... Да, это всё ещё тайна. Да, мы оба тут. За руки, а как жеж и в футболках, как дебилы. Где тут? А тебе зачем? Гуляешь где? В квартале возле какого парка??!! Нет, мы в другом районе, у нас пикник. Да, жаль, пива бы выпили, да... Ну, салют! Серхио лихорадочно осматривается. Первый тайм закончился, и Лео вопросительно смотрит, не комментируя его метания. Серхио оглядывается на дверь и, когда видит в проёме знакомую фигуру, хватает Лео за плечи и прижимается к его губам. Лео вначале замирает, комкая ткань толстовки на боках Серхио, а потом расслабляется, отвечая на поцелуй и скользя ладонями вверх по его спине. Серхио немного поворачивается, чтобы видеть Луку, который перебрасывается парой слов с барменом, с сомнением смотрит на доску с сортами пива и ценами и, наконец, покачав головой, выходит. Серхио с облегчением выдыхает, отрываясь от Лео, который издает протестующий возглас. — Ффух, пронесло... Ещё Луку втянуть бы — и вообще трындец... — Серхио по инерции продолжает говорить про маленький Мадрид, где не протолкнуться от знакомых, друзей и родственников, когда замечает, что Лео не слушает, вперившись в экран, где показывают только пустое поле, скулы его пылают. — Эй, ты чего? Обиделся? — Нет. — Ну он вошёл, я ничего больше не придумал... — Ты молодец. — Может расскажешь, чем я тебя так задел? — Серхио закипает было, но вспоминает, как раскрылись губы Лео под его губами и как он умудрялся не обращать внимания на происходящее, полностью сосредоточившись на Луке, и замолкает. Досмотрев в молчании матч, они возвращаются в парк, как ни в чем ни бывало выходят к полицейским, сетуя, что забыли корзину на вооон той симпатичной лужайке, и возвращаются домой. Лео увлечён разбором игры по телевизору. Войдя, он первым делом стягивает и бросает в корзину для белья сливочную футболку. Серхио мается, не находя себе места, когда приходит смс уже с другого незнакомого номера: «Ну ладно. Можно и так» — и подмигивающий смайлик. Лео никак не реагирует, а Серхио не хочет в одиночку ломать голову над словами психа. Делать особо нечего, и они в тишине ложатся спать беспрецедентно рано. День четвёртый Когда Серхио просыпается, первое, что он видит, — это спину Лео, лежащего на другом краю кровати. Между ними такое расстояние, что с лёгкостью поместились бы два человека, а то и три — если уложить их боком и вплотную, но Лео съёживается настолько, что, кажется, будто каждый сантиметр, разделяющий их, имеет для него значение. Серхио из-за этого даже чувствует обиду где-то в глубине души и решает подать голос. — Спишь? — спрашивает он, хотя на сто процентов уверен, что Лео проснулся намного раньше его. — Сплю, — хмуро отвечает Лео. — Да ладно... — Серхио протягивает было руку, чтобы дружески потрепать его по плечу, но понимает, что ему всё равно не дотянуться: для этого нужно пересечь половину кровати, а как к этому отнесётся Лео, неизвестно. — Твои без тебя справляются, отлично вчера сыграли... На хрена ты им сдался, вообще не пойму... — С того конца кровати доносится невнятное бормотание. — Два дня осталось... — продолжает Серхио. — Сегодня и завтра... А может, и меньше: этот придурок вчера никаких инструкций не присылал. Может, наигрался уже... Махнёшь после в свою Барселону, к Жери, и забудешь всё как страшный сон. Бормотание повторяется с большей интенсивностью, и Серхио едва сдерживает улыбку. Он решается сократить между ними расстояние ровно настолько, чтобы коснуться сгорбленной спины, но в этот момент тренькает телефон Лео. — Незнакомый номер... — Лео оборачивается и смотрит на Серхио. — Чёрт... — произносит тот. — Что там? — Эта тварь прислала ещё условие. — Лео выглядит по-настоящему несчастным. — Только не говори, что нам придётся трахаться, снимать это на телефон и размещать в инсте, — упавшим голосом говорит Серхио. — Хуже... — Дева Мария, что может быть хуже? — Нам придется набить тату с гербами клубов... — Лео приподнимается на локте и оглядывает Серхио, словно в поиске подходящего места. — Ну, мне Реала, а тебе Барсы... Он пишет, что можно там, где незаметно. — На хуй! — Ну... Там, наверное, тоже можно... — Ты точно всё правильно понял? — спрашивает Серхио, и Лео протягивает ему телефон. — Да пошёл он... — говорит Серхио, прочитав сообщение. — Не собираюсь этого делать! Пусть хоть пять лазерных прицелов на меня наставляет. — Он тебе полбашки снесет. — Мне Перес всю снесет, если у меня будет такое тату. — Серхио возвращает телефон Лео. — Пиши: пошёл ты на хуй, чувак. Давай мы просто потрахаемся и пришлём тебе видео. — Но он его опубликует! — То есть только это у тебя вызывает неприятие? А ходить, как последний дебил, с клеймом противника на хуе — нет? Прекрасно. Ладно, не пиши. — Я уже написал... — Ну, сотри. — И отправил... — Блядь! — Какие у тебя претензии? — начинает закипать Лео. — Ты уже один раз трахался со мной и... — И мне хватило! — Серхио собирается подняться. — А мне... — с вызовом начинает Лео и прикусывает язык. Он делает еле заметное движение к Серхио, и в этот момент начинает звонить его телефон. — Не бери, — почти умоляюще говорит Лео. — Лео... — негромко произносит Серхио, наслаждаясь тем, как мягко перекатывается во рту это имя. — Зачем тебе всё это нужно? И зачем всё это нужно мне? Лео молчит. Они сидят на постели друг напротив друга, прикрывшись только простынями, глядя друг другу в глаза, телефон звонит долго и настойчиво, потом умолкает, и через секунду начинает трезвонить телефон Лео. — Да чтоб их всех... — Лео скользит взглядом ниже, останавливается на губах, пересохших после сна, далее по татуированному торсу и упирается в рисунок в паху. Он снова поднимает взгляд, смотрит Серхио в глаза. — Нет... — говорит Серхио, хотя реакция его тела на это неприкрытое разглядывание скорее говорит об обратном. — Ты и сам прекрасно знаешь, что я прав... Телефон обрывается на полутрели, и спустя мгновение начинает звонить телефон Серхио. — Знаю... — выдыхает Лео. — Ты прав, конечно, нам это всё на фиг не нужно... Серхио проводит языком по сухим губам, и Лео закрывает глаза и встряхивает головой, чтобы прогнать картинку, где он впивается в них, терзая так, что боль, смешиваясь со сладострастием, заставляет Серхио непроизвольно выгибаться, задевая напряжёнными сосками горячую влажную грудь Лео и выстанывая ему в рот ругательства. К разрывающемуся от звонков телефону присоединяется другой, а после ещё и домашний. — Наверное, что-то важное, — говорит Серхио, не отрывая от Лео взгляд. — Нужно ответить... После этого к трио из телефонов присоединяется звонок в дверь, а потом и громкий стук. — Я открою... — Лео отводит глаза и, обернувшись простынёй наподобие римской тоги и не глядя на Серхио, широким шагом направляется к входной двери, в которую уже колотят, не переставая. Серхио смотрит ему вслед и ловит себя на мысли, что это очень похоже на бегство. Лео распахивает дверь и видит уже знакомых полицейских, круглосуточно дежурящих в машине у дома Серхио. — Эээ... Мы просим прощения... Вам звонили, но никто не брал трубку, нам сказали проверить, всё ли в порядке... — Всё в порядке! — отвечает Лео, хотя сам далеко в этом не уверен. — Вам звонил следователь, чтобы сказать, что задержали подозреваемого. Того самого... Из кинотеатра. Нужно, чтобы вы приехали в участок и опознали его. Машина будет через несколько минут. — Да твою ж мать... — закатывает глаза Лео. *** Через полчаса они сидят в кабинете следователя и, скрестив на груди руки, разглядывают толстяка лет тридцати, который, тоже скрестив руки на груди, рассматривает их. — Узнаёте ли вы этого человека? — спрашивает следователь. — Интересно, как мы его можем узнать, если он сзади сидел? — раздражённо спрашивает Лео. — Если только по голосу... — Серхио задумчиво постукивает пальцем по губам, и Лео за это его придушить сейчас готов. — Если он скажет: «Хватит трепаться» или «Заткнитесь»... типа того. — Можете произнести эти фразы, сеньор Санчос? — обращается к толстяку следователь. — «Хватит трепаться, заткнитесь», — от души говорит сеньор Санчос. — Какого хрена? Ну, ходил я на этот фильм, и что? Я уже и не помню ни хрена: кто спереди сидел, кто сзади, кто главный герой был, как его звали... — Питер... — угрюмо подсказывает Лео. — Это тот, который Суарес? — уточняет Серхио. — Нет, Суарес — это тот, кто его разложил... — терпеливо объясняет ему Лео. — Питер-хренитер, Суарес-хренарес! — закатывает глаза сеньор Санчос. — По хрен мне! В чём меня вообще обвиняют, я не понял? Какого хрена я должен был за ними следить? Кто это, на хрен, такие? — кивает он в сторону Лео и Серхио. — Это? — переспрашивает следователь, словно вспоминая. — Всё, сил моих больше нет, — поднимается Лео. — Такое чувство, что зомби в Мадриде со времени моего последнего визита в два раза больше стало. — Размножаются... — пожимает плечами Серхио, прикрывая ладонью улыбку. — Как? — заинтересованно спрашивает сеньор Санчос. — Почкованием... — говорит Серхио, закусывая губу. — Твою ж мать! — восклицает Лео. — С меня хватит! — и выходит из кабинета, хлопнув дверью. Он идёт в гостиницу с твёрдым намерением побросать оставшиеся там вещи в чемодан и улететь в Барселону ближайшим рейсом: ему до чёртиков надоел автомобиль, следующий за ним по пятам и вся эта абсурдная ситуация. Он как попало упаковывает вещи, игнорируя звонки от Серхио, вызывает такси и выходит на балкон. Телефон в его руках тренькает сообщением. Лео опирается локтями на ограждение и, вытянув руки, смотрит на незнакомый номер. «Тебе лучше вернуться в постель к своему реаловскому любовничку. И чем скорее ты это сделаешь, тем дольше продлится ваша жизнь. Не нужно расстраивать меня», — читает Лео, и телефон в его руках разлетается на куски — он едва успевает прикрыть лицо от осколков. — Дьявол... — смотрит он на сочащиеся кровью порезы на пальцах. — Все селфи на хер пропали... Когда Лео возвращается в номер и начинает рыться в вещах в поисках чистого носового платка, который всё никак не находится, в дверь негромко стучат. — Лео, это я.. — слышит он голос Серхио. Лео открывает, чертыхаясь и оставляя алые разводы на ручке двери и белом джерси, — кровь из раны на тыльной стороне ладони никак не хочет униматься. — Чёрт... — говорит Серхио, утыкаясь взглядом в кровавые пятна на белой ткани. — Эти ваши реаловские футболки... — ворчит Лео, — жутко непрактичные... — Я пойду найду перекись и бинты и позвоню следователю. Серхио возвращается спустя несколько минут, и Лео протягивает ему руку. Когда Серхио возится с пузырьком, начинает звонить его телефон. — Это Жерар... — произносит Серхио, взглянув на экран. — Да! Да, он рядом. Тебя, — передаёт он трубку Лео. — Ты не очень-то вовремя... — говорит в телефон Лео, придвигаясь ближе к Серхио и наблюдая, как тот обрабатывает ему рану. — Нет, я не трахаюсь... Дыхание у меня такое, объём легких большой... Чем занимаюсь? Кровью истекаю... Господи, вот же глотка лужёная... — морщится он, убирая трубку от уха. — Уж мне можешь об этом не рассказывать, — хмыкает Серхио, прикладывая к ладони Лео бинт и фиксируя его двумя полосками розового пластыря с изображениями диснеевских принцесс. — Нет, не убили меня, — продолжает Лео. — Ну, стрелял кто-то... — Серхио бросает на него быстрый взгляд. — Ну, потому и трубку не брал... Нет у меня теперь трубки... Да мы только что из полиции... Сказали, только будет ли толк... Тебе-то с какой стати приезжать? Третий лишний.. Ревнуешь? Кого — меня или его? Вот хитрая каталонская скотина... — Готово. — Серхио отпускает руку Лео и плюхается в кресло. — Это что ещё за херня? — смотрит Лео на пластырь. — Подозреваю, это Белоснежка, — тычет пальцем в одну из принцесс Серхио. — А это Золушка. А может, наоборот... Лео молча смотрит на него, и Серхио пожимает плечами: — Ну, что я сделаю, если на ресепшене других не было? Это ты выбрал такой отель, где подбрасывают записки с угрозами, стреляют по телефонам и есть только детский пластырь. Я-то здесь при чём? — Слушай... — тяжело вздыхает в трубку Лео. — Я смертельно устал... Я застрял в Мадриде, я пропустил игру, вокруг меня зомби, мой телефон разлетелся вдребезги в моих же руках... Давай я потом тебе перезвоню? Когда новый куплю. Он нажимает на «отбой», и в этот момент раздаётся стук в дверь. — Это, должно быть, от следователя, — поднимается Серхио. — Да хоть от чёрта лысого... — бормочет Лео и безучастно садится на его место. Серхио впускает полицейских, те заполняют балкон, собирают осколки, измеряют, прикидывают, задают вопросы, поглядывая на розовый пластырь на ладони, — Лео точно нарочно скрещивает руки так, чтобы выставить его напоказ, — внимательно слушают скупые ответы, записывают каждое слово, дают советы... Когда они уходят, Серхио с размаху падает на постель: — Ни полицейских, ни снайперов я больше сегодня не перенесу... Лео перебирается из кресла на кровать и ложится рядом с Серхио, прижимаясь к нему спиной. — Наш общий друг не присылал новых указаний? Серхио лезет за телефоном. — Пока нет... Зато Жерар звонил три раза... — Переживает... — удовлетворённо кивает Лео. — У тебя ещё на ухе кровь... — Серхио обнимает его, подтаскивая ближе к себе и чувствуя, как расслабляются напряжённые мышцы в его руках. — Осколок, наверное... Футболку снять не хочешь? — Пытаешься меня раздеть? — закрывает глаза Лео. — Давно подозревал, что тебя заводит вид крови... Вот и говори теперь, что это всё не твоих рук дело... — Дурак ты, Месси... — утыкается носом ему в макушку Серхио. — Сам ты дурак, Рамос... — впервые за день улыбается Лео и мгновенно засыпает. День пятый Просыпается он, когда за окном уже светло. Из-за приоткрытой балконной двери он слышит негромкий голос Серхио. — Он ещё спит, я не стану его будить... Он в порядке... Ты ебанулся? Чем угодно клянусь, что это не я... — он прикрывает дверь, и Лео не различает слов — только тембр и интонации. Они умиротворяют, словно белый шум, и Лео сладко потягивается под одеялом, щурясь, когда дверь балкона открывается и солнечный луч падает ему на лицо. — Так, — говорит Серхио, — немедленно идём покупать тебе телефон, иначе я лишусь своего: просто запущу его в стену, если ещё раз увижу, что звонит Пике. — А завтрак в постель? — лениво спрашивает Лео, и ворчит: — Ладно, ладно... Встаю... — когда в него летит подушка. — Да и вещи твои лучше все ко мне перетащить, — говорит Серхио, спотыкаясь о чемодан. — А то половина там, половина здесь... — Звучит как предложение окончательно съехаться... — оборачивается Лео на пороге ванной. — В последний день... Я уж думал, ты никогда не решишься. — Да, — кивает Серхио, — можешь снимать у меня комнату. В супермаркет они едут в машине с охраной, в ней же их отвозят к дому Серхио. Всё это время он держит в ладони телефон, поглядывая на экран в ожидании новых смс, прокручивая ленту в соцсетях, Лео вертит в руках свой, глядя в окно. Когда дверь за ними закрывается, Серхио кладёт ладонь на плечо Лео: — Эээ... ты только не психуй... — Что? — мрачно спрашивает тот. Вместо ответа Серхио протягивает телефон, на экране которого в ленте спортивных новостей красуется их фото с поцелуем из бара. Ракурс таков, что черты лица за капюшонами неуловимы, фото обрезано: рука с татуировками, обхватывающая плечи Лео, не видна, — но заголовок гласит: «Жизнь двух капитанов, о которой мы не знаем». Лео прокручивает ленту ниже, к комментариям, которые сводятся в основном к спору «они» — «не они», молча достаёт из кармана свой телефон и набирает номер. — Видел фото? Во всех соцсетях? Блядь. А тебе как? Слащаво? Это ты мне говоришь? Я расстроен и не люблю тебя больше. Да, совсем. Отбой, завтра позвоню. — Слащаво? — Серхио смотрит на экран. — Ну, не знаю... Мне нравится... — Ни хера не слащаво! — говорит Лео. — Пиздец полный. В старом телефоне лучше были... Экран в руках Серхио светится сообщением. — «Уже оценили мой сюрприз? У меня для вас ещё один. Сегодня, в последний день нашей игры, занимайтесь, чем пожелаете. В полночь вы оба свободны», — читает Серхио. — Фантазия у него что ли закончилась? «Чем пожелаете...» Что мы желаем? — Я знаю, чего ты хочешь, так же сильно, как и я... — произносит Лео, глядя прямо в карие глаза. — Точно! — загорается в них шальной огонёк. — «Нашествие зомби-геев», часть вторая! Лео кивает, они бьют друг друга по ладоням и наперегонки несутся к домашнему кинотеатру, словно опасаясь, что им не хватит мест. Лео падает на знакомый кожаный диванчик, Серхио вставляет диск и, как только появляется заставка, говорит: — Я мигом — только попкорн принесу... — На хуй попкорн... — Лео хватает его за руку, тянет к себе, прижимается к горячим губам, забираясь под сине-гранатовую футболку, и проводит ладонью по татуировкам под жёлтой десяткой. День после. Эпилог Утром следующего дня Лео входит в свой дом в Барселоне, бросает куртку на пол, оставляет чемодан у входа и включает телевизор. — Диего! — слышит он с экрана знакомый голос. — Наши семьи наконец соединились! Помнишь, как ты сомневался? Никогда нельзя отказываться от борьбы! — Это верно, Джульетта... — одобрительно кивает знакомой пышногрудой даме Лео. — И теперь мы вместе! Навсегда! Пока смерть не разлучит нас! — Ну, это уже лишнее... — бормочет Лео. — Хотя... Задержавшись у зеркала, он проводит пальцем по припухшим губам, скользит по шее ниже, оттягивает ворот футболки — обычной, чёрной — рассматривая багровые следы под ключицей, смотрит на синеватый отпечаток пальцев на запястье, едва улыбаясь, и берёт телефон. — Да... Я уже дома... Да, по-прежнему не люблю... Да, приезжай... Ничего я не собираюсь рассказывать. А твоё какое дело? Нет, не много засосов, для тебя ещё место осталось... Если успеешь... — Тогда выезжаю прямо сейчас, — отвечает Жерар и нажимает на отбой. Он открывает в телефоне галерею сохранённых фотографий, усмехаясь, рассматривает селфи Серхио и Лео, и привычно набирает чей-то номер. — Лука? Всё в порядке, он добрался... Как там Серхио? Отлично... Всё удалось, как мы и планировали... Спасибо, без тебя, хозяина отеля и его родственников я бы не справился... Да, согласен, — улыбается он. — Это было проще простого!