Толкинист

Над Тисовой улицей медленно всходило солнце, освещая все вокруг мерным розовато-желтым цветом. На аккуратной черепичной крыше одного из домов примостился светло-серый филин, кто знает, что он позабыл здесь в такое раннее время...

***

Гарри проснулся, на удивление, сам. Обычно его будила тетя Петунья, и мальчик вставал еле-еле, поминутно зевая и потирая глаза. А сегодня... К чему бы это? Посмотрев на часы, Поттер удивился еще больше - половина седьмого. Дурсли еще спали крепким, но чутким сном, любой скрип мог разбудить их. Но Гарри все равно решил пойти в ванную, потому что решительно не знал, чем ему заняться еще. Поттер вышел из чулана, тихонько притворил дверь и... Увидел письмо. Почтальон обычно приходил в восемь... Да и конверт был таким, как будто прибыл прямиком из какого-нибудь Средневековья - материал был мягкого кофейного оттенка, и мальчик не совсем был уверен в том, что это бумага. Поход в ванную отменялся. Гарри закрылся в чулане (на всякий случай) и внимательнее рассмотрел письмо. "Мистеру Поттеру, Тисовая улица, дом №4, чулан под лестницей" - было написано изумрудными чернилами на пергаменте - мальчик как-то видел его на выставке в библиотеке. Он разорвал конверт дрожащими пальцами, отказываясь верить в происходящее. Выпало два листа. Гарри бегло их просмотрел - приглашение в школу Волшебства... Поттеру не верилось в это - он, и вдруг волшебник! Но где-то в глубине души Гарри все же надеялся на то, что это не очередной розыгрыш со стороны, например, Дадли. А потому, чтобы развеять все возможные сомнения, он решил спросить у родственников.

***

Дурсли сидели за столом в неполном составе - Дадли пожаловался на боль в животе, а потому на завтрак спуститься не соизволил. Гарри подумалось, что лучше шанса представиться просто не может. - Дядя Вернон, тетя Петунья, а... Скажите, это правда, что я волшебник? - мистер Дурсль мгновенно побагровел, а миссис Дурсль прикрыла рот ладошкой, как будто бы сказала что-то непристойное. - Откуда ты... Откуда ты узнал? - на удивление быстро совладав с собой, спросила тетя. - Мне пришло письмо. - Значит, все-таки... - Вернон, придется ему рассказать, - дядя побагровел еще сильнее, чем до этого, хотя, казалось бы, куда еще... - Гарри, понимаешь... - и Петунья пустилась в рассказ. Поттер слушал и пытался вникнуть в свою историю, но получалось как-то не очень. - Теперь ты все знаешь, а поэтому я не хочу, чтобы ты здесь оставался, - наконец-то дядя вымолвил хотя бы что-то, совершенно при этом на племянника не глядя. - Но, Вернон, а как же... - тетя побледнела. - Что? У него наверняка есть какие-нибудь родственники кроме нас. Тем более, я сомневаюсь, что мы сможем защитить его от этого их Лорда лучше, чем волшебники. Так что, парень, ты переезжаешь, - Вернон мимолетом оценивающе посмотрел на Гарри. - Хорошо, я... Попробую что-нибудь придумать. Можно пожить у вас до первого сентября? - Поттер решил обдумать все более детально в чулане - месте, где всегда думалось хорошо. - Конечно, мы же нормальные люди, в отличие от небезызвестных тебе теперь личностей, - а это уже сказала Петунья. Повисло молчание, каждый продолжил кушать. Вдруг сверху раздался голос Дадли. Тетя тут же засуетилась, быстро поставила тарелку в раковину и вышла из гостиной. Дядя все также читал газету. Гарри вымыл тарелку, убрал ее в шкаф и поплелся в чулан.

***

- Отправить ответ не позднее тридцать первого июля, с совой. А где мне взять сову? - перед сном мальчик перечитал странное письмо, из-за которого вся его привычная жизнь пошла крахом. Не то чтобы он сожалел, но... Как оно там будет, в этом Хогвартсе? Есть ли там библиотека? Да даже если и есть, вряд ли там будет так же, как и у мисс Свон... Больше Гарри не сможет любоваться на закаты в Литтл-Уинкинге, засыпать под естественный ночник из маленьких огоньков на лестнице, наблюдать за блестящей на свету паутинкой, висящей в углу... Не будет больше задушевных бесед за чашечкой кофе с эклерами, литературных вторников и четвергов, нельзя будет поинтересоваться делами старенького Уильяма... Не будет больше загадочных стеллажных теней, запаха старинных страниц, всегда чуть пыльного любимого чулана, огромных коробок с захватывающими книгами... Это было очень грустно. В жизни в доме номер четыре по Тисовой улице были неприятные вещи - как и материальные, так и нет, но ведь и приятного было в разы больше! Уходить отсюда совсем не хотелось... Может быть, тетя с дядей еще передумают, хотя бы насчет лета?