Соломон и Китоврас

1. Сказание о Викрамадитье

      Викрамачаритра — ряд сказок и легенд, повествующих о правлении знаменитого царя Викрамадитьи, который жил в первом веке нашей эры. Ему приписывают до сих пор еще употребительную у индусов так называемую Самватэру (с 56-57 гг. до Р.Х.)

Сказание о мальчике-царе

Давным-давно в Индии жил великий царь по имени Арджи-Борджи. В то время у мальчиков-пастухов была игра — взобраться на вершину одного кургана и бегать наперегонки: кто прибежит первый, того в тот день назначали царем. Другие мальчики должны были изображать его царедворцев и министров. Каждый день разные мальчики одерживали победу. Любой человек, приближаясь к мальчику-царю, должен был поклониться перед ним и выказать свое уважение, как люди обычно делают перед лицом царя: таково было величие и достоинство мальчика-царя.

Первый суд мальчика-царя

Однажды один из подданных великого царя отправился к морю искать драгоценные камни и поручил одному знакомому, возвращавшемуся домой, передать один такой камень своей жене и детям. Тот пообещал исполнить поручение, но вместо этого продал драгоценность, а выручку забрал себе. Когда поручитель вернулся домой, он спросил жену: — Я переслал тебе драгоценный камень с человеком по имени Зука — он тебе его передал? Когда жена ответила отрицательно, он пошел с этим делом к царю, чтобы тот рассудил их. Как только Зука услышал об этом, он подкупил двух самых приближенных к царю министров. Они обещали дать показания, что посылка была передана в их присутствии. Так они и показали на суде, и царь решил согласно их свидетельству. После суда оба спорящих и свидетели Зуки проходили мимо того места, где находился мальчик-царь. Он подозвал их к себе. После долгих поклонов и приветствий с их стороны, мальчик обратился к ним с такою речью: — Что вы за люди, и какое у вас дело? Они рассказали ему обо всем, тогда он сказал: — Решение вашего царя несправедливое. Я еще раз хочу рассмотреть это дело — согласны ли вы? Величие мальчика-царя было столь значимым, что они тут же согласились, чтобы он судил их. Тогда он рассадил всех четырех по разным сторонам и дал им по комку глины: из него каждый должен был слепить форму драгоценного камня, который предполагался им всем знакомым. Когда работа была готова, оказалось, что только слепки поручителя и поверенного были схожи друг с другом. Так как министры-лжесвидетели камня не видели, то один слепил его наподобие лошадиной головы, ибо сказано: на лошадиную голову похож драгоценный камень. Другой последовал другому изречению и слепил его в форме овечьей головы. Обманщики обличили самих себя. Схваченные по повелению мальчика-царя, оба министра и Зука признали свою вину — первые в том, что дали ложное свидетельство под страхом смерти, которой угрожал им Зука, второй, что драгоценный камень действительно украден им. Мальчик велел им записать свои показания и, явившись к Арджи-Боржи, сказать ему: «Не таковы должны быть правила властителя, пекущегося о равномерном поддержании религии и светской власти! Так как твоя душа и тело не находятся в надлежащем равновесии и ты выносишь решение, не рассмотрев хода маловажного или значительного дела, не взвесив достаточно правду и ложь — лучше бы тебе сложить с себя царскую власть. Если ты хочешь остаться царем, то тебе следует подобно мне произносить решение суда лишь после тщательного рассмотрения». Когда царь услышал это, он воскликнул: — Что за чудо? Это должно быть существо, одаренное чрезвычайное высоким умом! Если б оказалось, что один и тот же мальчик одарен всеми этими качествами, я с радостью готов признать в нем Бодисатву или Будду. Но так как мальчики-цари каждый день разные, то здесь должна быть какая-нибудь другая постоянная причина. Не было ли основание этого холма местом, откуда Будда или Бодисатва сообщали божественное учение людям? Или здесь клад, наделяющий людей мудростью? Как бы то ни было, место это не простое. Царь перерешил дело согласно тому, как решил мальчик.

Второй суд мальчика-царя

У одного министра, служившего при дворе царя Арджи-Борджи, был единственный сын (Ноян). Он отправился на войну и через два года вернулся домой. По этому поводу его отец устроил пир, на который явился другой сын, как две капли воды похожий на настоящего сына видом, ростом, разговором и цветом лица. Оба одинаково одеты, у обоих одинаковые лошади и колчаны — так что родители и родственники не в состоянии были отличить одного от другого. Двойники вступили в спор: каждый утверждал, что это — его родители, его жена и дети. На суде у царя, жена и родители отказались быть свидетелями потому, что им не распознать, который из двух юношей настоящий. Тогда Арджи-Борджи позвал к себе каждого из двойников отдельно и заставил рассказать обо всем, что случилось во время жизни его прадеда и прапрадеда, и от деда до настоящего времени. Так как один из юношей был Шимнус (злой демон), принявший человеческий образ, то он без ошибки рассказал о далеком прошлом, сын же министра помнил лишь о времени деда. Арджи-Борджи решил, что первый юноша настоящий. На этом основании Шимнус отнял у сына министра жену, детей и родителей, а тот последовал за ним плача, не зная, где приклонить голову. Все вместе они проходили мимо мальчика-царя, который, узнав ход дела, снова признал решение Арджи-Борджи незаконным и взялся перерешить его. Указав на стоявший перед ним кувшин, он сказал обоим юношам: — Кто из вас в него влезет, тому я отдам жену и детей. Кто не сумеет этого сделать, тот должен отказаться от того и другого. Сын министра не только не смог поместиться всем телом, в кружке не было места даже для его пальца. Шимнус, напротив, тотчас же вошел в нее, приняв магический образ. Тогда мальчик-царь запечатал ее алмазом и переслал Арджи-Борджи с таким же увещанием, как и в предыдущем случае. Шимнуса сожгли, а сын министра вернулся к своим родителям, жене и детям. Заключение Арджи-Борджи опять такое же: мудрость юного царя он склонен объяснить из какой-то тайны, привязанной к холму, с которого мальчик совершал суд и расправу.

Сказание о золотом троне

Царь вместе со своим двором отправился к тому месту, где судил мальчик-царь. Когда холм окопали, показался золотой трон с 32 золотыми ступенями, и на ступенях 32 деревянных фигуры. Трон выкопали и перенесли в столицу. Выбрав счастливый день при многочисленном стечении духовенства и звуках музыки, Арджи-Борджи приготовился вступить на него, но внезапно одна из деревянных фигур потянула его за полу платья, другая толкнула в грудь, третья схватила сзади, четвертая сказала: — Остановись, царь Арджи-Борджи! Трон, которым ты хочешь владеть, принадлежал в стародавнее время богу Хурмасте (Хурмусда-Тэнгри: Индра). После него сидел на нем великий царь Викрамадитья (Бикарадзиди-Хаган). Если ты готов не щадить своей жизни для шести классов одушевленных существ — тогда воссядь на него. В противном случае откажись от своего намерения. Сядь на него если ты равен великому Викрамадитье. Если нет — тебе на нем не сидеть. При этих словах царь и все присутствовавшие упали на колени, после чего одна деревянная фигура сказала: — Не бойся, царь и все вы присутствующие, слушайте меня без страха: я расскажу вам из седой старины о деяниях царя Викрамадитьи.

Сказание о рождении Викрамадитьи

В седую старину жил был могущественный царь по имени Гандарва. Он был женат на Удзыскулэнту-Гуа (обворожительно-прекрасная), дочери могучего царя Гален-дари. Так как у него не было детей и это его печалило, жена посоветовала ему для продолжения потомства взять еще одну жену. Гандарва выбрал себе девушку из низкого звания, которая вскоре родила ему сына. Расположение царя к новой супруге сильно печалило Удзыскулэнту: она решила отправиться к одному святому ламе и умолить его сделать ее плодородной. Подвижник пожелал ей многочисленного потомства и, подав горсть земли, которую предварительно благословил, велел сварить ее в гунчутном масле, разбавить водой в фарфоровом сосуде и съесть. Царица сделала все, как было велено, и съела смесь, превратившуюся в пшенную кашу, а что осталось на дне, то съела одна служанка. Царица тотчас же забеременела. Когда подошло время родов, случились многие чудные знамения: раздалось нежное пение птицы галибинг, с неба пролился дождь из цветов, и разнеслось благоухание. Обрадованный царь послал к пустыннику расспросить о судьбе новорожденного. Лама ответил: — Когда мальчик подрастет, он будет любителем пиршеств, на которые одной соли к кушаньям потребно будет 1500 возов. Царя опечалил такой ответ. — Да это будет настоящий демон, — сказал он и, повелев своим подданным собраться, обратился к ним с такой речью: — 1500 возов пойдут на кушанье этого мальчику, сказано мне. Этого не только не съесть одному человеку, но и многим не съесть до конца жизни. Это наверно тысячегубный Шимнус — убейте его. Пораженные этими словами, сановники возразили: — Как? Нам убить царского сына? Не лучше ли отвести его в пустынное место и оставить в дремучем лесу? Царь на это согласился, и два министра отвели мальчика в лес. Они уже собирались уйти, когда к их великому удивлению мальчик сказал им: — Идите к вашему царю и передайте ему в точности мои слова. Только что вылупившиеся птенцы павлина бывают синие и лишь подросши становятся златокрылыми павлинами. Точно также бывает и с царским сыном: вначале он растет под кровом своих родителей и великой династии, впоследствии, когда станет обладателем четырех частей света и захочет собрать их князей на религиозное празднество, что удивительного, если при этом соли потрачено будет более 1500 возов, а может не хватить и 10000 (40000)? Только подросши попугаи обучаются языку живых существ и мудрости. Им подобен царский сын. Скажите это вашему царю. Когда эти мудрые слова переданы были Гандарве, он вскочил с места и всплеснул руками. — О, мой истинный Бодисатва, — воскликнул он, — я воистину не узнал тебя! Во главе всего населения он отправился искать сына, но не нашел его на прежнем месте. — О, мой Бодисатва, — промолвил царь в слезах, — с детства привыкший к милосердию, вещающий мудрые слова! Я тебя не понял. Куда ты скрылся с места, где тебя покинули? В это время из соседней пещеры послышался громкий плач. Бросившись туда, Гандарва увидел, как восемь князей змеиных демонов, подойдя к ребенку, накрыли его покрывалом из цветов лотоса, дали ему сосать мед, упали перед ним на колени и преклонились перед ним, поднося ко лбу сложенные ладони и головой дотрагиваясь земли. При приближении царя они исчезли. Царь поднял ребенка и положил себе на голову. — Сын мой, милосердный Бодисатва: ведь я твой отец, — сказал он, покаялся в своих проступках и превратных мыслях и дал своему сыну имя великого могучего Викрамадитьи.

***

— Царь Арджи-Борджи, — сказала в заключение деревянная фигура, — таково было величие и святость Викрамадитьи, который уже в детстве изрекал мудрые речи. Его отец принес ему поклонение. Если ты считаешь себя равным ему, тогда воссядь на этот трон, если нет, то возвратись вспять. Когда в другой раз Арджи-Борджи захотел вступить на трон, другая деревянная фигура остановила его другой повестью о Викрамадитье.

Викрамадитья и Шалу

Однажды, когда царь Гандарва отправился на битву с отрядом демонов Шимнусов, он оставил свое собственное тело рядом со статуей Будды. Его младшая супруга из простого звания видела, как он удалился в образе духа. Желая, чтобы он навсегда остался таким же лучезарным, она сожгла его тело на костре из сандалового дерева. В эту самую минуту в воздухе появился сам Гандарва. Он попрощался со своим народом, с женой и детьми и своим любезным телом и возвестил, что через семь дней явится отряд Шимнусов, нашлет железный град и все истребит. Он посоветовал заранее всем уйти и исчез в нирване. Удзыскулэнту поспешила последовать совету покойного царя вместе с юным Викрамадитьей и пятью служанками. По дороге на родину одна из них, съевшая остатки кушанья, которое лама дал царице, родила ребенка, хотя она не имела связи с мужчиной. Чтобы не затруднять путешествие, новорожденное дитя оставили в волчьей берлоге. Между тем беглецы достигли дворца короля Кучун-Чадакчи, где они были радушно приняты. Там Викрамадитья рос, обучаясь мудрости у мудрецов, волшебству у волшебников, воровству у воров, умению лгать у лжецов и у купцов торговле. В то время как они там находились, купцы, возвращавшиеся с промысла, нашли оставленного ребенка, игравшего с волчатами. Они взяли его с собою, несмотря на то, что он сопротивлялся, называя себя волчонком и дали ему имя Шалу. Ночью, когда они расположились на ночлег у рукава реки, подошли волки и начали выть. — Шалу, что говорят волки? — спросили его купцы. — Эти волки — мои родители, — ответил Шалу. — Они говорят: пять или шесть женщин шли по дороге и оставили тебя новорожденного. Мы вскормили тебя и вырастили, ты же, не помня благодеяния, братаешься с людьми! В эту ночь будет дождь, река сильно разольется, и купцы будут искать безопасного убежища. При этом постарайся от них уйти. Знай также, что за вами наблюдает вор. Этим вором был Викрамадитья, стороживший купцов. Когда он услышал, как Шалу передавал им речи волков, он подумал: «Этот знаток волчьего языка должно быть необыкновенный человек. Что будет дождь — это, быть может, и ложь. Но каким образом мог он узнать, что я нахожусь здесь на стороже?» С этими словами он удалился, обещая себе всю ночь наблюдать за Шалу. Дождь действительно пошел, и река вышла из берегов. Предостереженные купцы богато одарили Шалу. На следующую ночь новая стоянка на реке, и опять подошли волки. Они снова предупредили Шалу о стерегущем их воре Викрамадитье. Шалу сказал купцам: — Говорят, что по реке поплывет человеческий труп, в его правом бедре спрятан камень Чинтамани: кто им овладеет, будет царствовать над четырьмя частями света. На этот раз Викрамадитья воспользовался советом Шалу, перехватил труп повыше течения и вырезал у него талисман. Тут он решил овладеть во что бы то ни стало мальчиком Шалу. Набрав драгоценных полотен и шерстяных тканей, которые по краям отметил надписями, он пришел с ними к купцам и начал торговаться. Викрамадитья нарочно затеял ссору и ушел разгневанным, незаметно оставив свой товар в палатках купцов. Он пожаловался царю Куцун-Чадакчи, что товар у него отобрали насильно. При обыске его действительно нашли благодаря сделанным на нем заметкам, и купцы поплатились бы своими головами если бы Викрамадитья не согласился простить их с условием, что они отдадут ему мальчика Шалу. Дома происхождение Шалу тотчас же разъяснилось: в знак того, что он действительно сын служанки царицы, у его матери показалось молоко, а сам он тотчас стал красивым.

Первое приключение Викрамадитьи и Шалу

Однажды Викрамадитья сказал своей матери: — Матушка, живите спокойно, я же отправлюсь в сопровождении моего Шалу посмотреть на город, где царствовал мой отец. Прибыв в город, он узнал, что после смерти Гандарвы и бегства его подданных, царь Галишин хотел занял оставленную резиденцию, но Шимнусы схватили его и каждый день требовали себе в качестве дани 100 человек с благородным человеком во главе. Войдя в город, Викрамадитья увидел старушку, которая убивалась, лежа ничком на земле, царапая себе лицо, вырывая волосы и жуя золу. Она рассказала путникам, что уже потеряла одного сына, а теперь у нее хотят забрать последнего. Викрамадитья решил заменить его. Если его съедят, Шалу останется у нее вместо сына. Это намерение он сообщил позднее и самому царю, и царь согласился. Войдя в резиденцию во главе ста человек, обреченных на жертву, он проник в царский дворец и сел на трон, покоящийся на львах. — Как совсем иначе было здесь, пока счастливо царил мой бедный отец, — сказал он в слезах. — С тех пор, как он умер, мы познали тщету этого мира. Что бы сказали прежде если бы Шимнусы пожрали сто человек? Постойте же Шимнусы, истреблю я ваше отродье! Ста людям он приказал вернуться по домам, а царю велел передать такие слова: — Твоих Шимнусов я укрощу. Вели только приготовить мне 400 сосудов (100 бочек) с водкой (араком). Все порученное было тотчас исполнено. Когда явилось полчище Шимнусов, они с великой жадностью напали на водку и перепились. Пьяных Викрамадитья изрубил в куски. Услышав об этом, явился сам царь Шимнусов и с обнаженным мечом напал на Викрамадитью. — Постой, — сказал ему тот, — сначала попробуй водку. Если ты ее осилишь, я буду твоим рабом. Если нет — рабом быть тебе. Царь-Шимнус все поглотил и упал опьяненный. Тогда Викрамадитья подумал: «Если я убью его в бою, славы будет больше, чем когда скажут, что я убил его хитростью». Поэтому он дал ему отрезвиться и лишь тогда вступил с ним в борьбу: рассек его надвое, появились два бойца, их рассек — появились четыре, а затем и восемь. Тогда он сам обратился в восемь львов, которые со страшным ревом растерзали неприятелей. При этом обрушались горы и становились равнинами, проседали равнины, и из них изливалась вода. Весь народ царя Галишина лежал без чувств. Царь Шимнусов был побежден, Викрамадитья совершил курение, успокоил землю и ободрил народ. Горе обратилось в радость.

***

Этот рассказ также заканчивается вопросом, может ли Арджи-Борджи сравнить себя с Викрамадитьей и если может пусть садится на трон.

Второе приключение Викрамадитьи и Шалу

После смерти одного царя, не оставившего наследников, выбрали юношу из народа и поставили его царем — но избранный умер на следующую ночь. Так было и со всеми другими. Народ был в горе. Викрамадитья решил прийти на помощь. Явившись в образе нищего в сопровождении Шалу, он увидел старика и старуху в слезах, убирающих трон для прекрасного юноши — их единственного сына, на которого выпал в тот день жребий быть царем. Викрамадитья и Шалу предложили вдвоем занять его место. Получив согласие, Викрамадитья тщательно расследовал это дело и узнал, что у прежних царей был обычай приносить каждую ночь таинственную жертву небесным богам, точно также как духам властителям земли и воды. Следовавшие за ними цари пренебрегли этим обычаем, поэтому духи их умерщвляли. Викрамадитья принес жертву. На следующий день народ, собравшийся на похороны, нашел его и его спутника вживых и провозгласил Викрамадитью царем.

Сказание о Наран-Дакини

Один из чиновников Викрамадитьи, изгнанный за свои притеснения, дал обет поститься каждый месяц в течение трех праздничных дней. Однажды, когда он постился, оказалось, что все его припасы закончились. Перед этим он ради потехи слепил из хлебных крошек и сала четыре жертвенные свечки и утвердил их на камне, который изображал алтарь. Побуждаемый голодом, он протянул руку к одной из этих свечек с желанием съесть ее, но она ускользнула от него, спрятавшись за другими. Он к ним — то же явление. Наконец весь алтарь снялся с места и понесся по направлению к пещере, где и скрылся. Когда министр пошел следом за ним и хотел туда проникнуть, два каменных барана, стоявшие на входе, проговорили ему: — Ты увидишь здесь дурное предзнаменование, поэтому не ходи дальше. В этом гроте сидит ДакиниTegrijin Naran (Божественное Солнце), погруженная в глубокое молчание. Кто дважды заставит ее заговорить, тот может овладеть ею. Если ты пришел сюда с этим намереньем, то лучше оставь его: пятьсот царевичей приходили сюда, и никому не удалось выманить у нее ни одного слова. Все они томятся заключенные в этой пещере. При этих словах бараны подняли его на рога и швырнули в воздух. Долго летел он, пока не попал прямо на колени священного царя Викрамадитьи. — Как очутился ты здесь, преступный? — спросил его царь. В ответ министр сообщил ему все, что слышал о Наран-Дакини. Викрамадитье захотелось самому овладеть прекрасной девушкой из пещеры: вместе с Шалу и тремя мудрыми министрами (демонами?) он отправился к пещере. Завладев каменными баранами, он обратился к своим спутникам с такой речью: — Войдите все четверо: один пусть превратится в четки Наран-Дакини, другие в ее алтарь, жертвенную кружку и светильник. Я приду после и начну рассказывать старую сказку, а вы дайте ей совсем превратное толкование. Последнее с цель вызвать Наран-Дакини на разговор. Вначале Викрамадитья рассказал о девушке, которую один пастух сделал из дерева, другой покрасил, третий сообщил ей характеристические признаки, четвертый одушевил так, что она очутилась перед ними писаной красавицей. За обладание ею начали спорить четыре пастуха: кому из них должна она достаться по праву? Таким вопросом закончил Викрамадитья свой рассказ. Когда Наран-Дакини молчит по обыкновению, за нее ответили алтарь и четки: она должна достаться тому, кто первый сделал ее из дерева. При этих словах Наран-Дакини бросила косой взгляд на свои алтарь и четки и так сказала: — Живое существо как я не осмелилось отвечать, не то, что вы, безжизненные предметы. Неудивительно, что вы дали неправильный ответ. Исправляя его, она пояснила, что тот, кто сделал девушку из дерева — ее отец, кто окрасил ее — мать, кто дал ей характеристические знаки — лама, кто дал ей жизнь — муж. Ему она и должна принадлежать. Так в первый раз нарушено молчание Наран-Дакини. Надо было заставить ее заговорить еще раз. Викрамадитья рассказал еще одну историю. Однажды муж и жена проезжали у подножья скалы, с которой раздавался такой приятный, мелодичный голос, что лошади остановились, а жена подумала: хорошо бы мне быть замужем за человеком, у которого такой приятный голос. Когда оба проезжали мимо колодца, жена попросила мужа достать ей воды и столкнула его в колодец, чтобы избавиться от него. Возвратившись потом по следам прельстившего ее голоса, она нашла человека, покрытого ранами и нарывами. Его голос, отражаясь от утеса, производил именно то приятное впечатление, которое навело жену на преступные мысли. Это открытие ее поразило. Она увидела в нем возмездие за свой поступок и, взвалив больного на плечи, принялась носить его, пока не измучилась и не умерла под ношей. — Что эта женщина — хорошая или дурная? — спросил Викрамадитья. Светильник решил в первом смысле, но Наран-Дакини его поправила. Таким образом, она во второй раз нарушила молчание. Викрамадитья увел ее по уговору, освободив сначала пятьсот заключенных царевичей, и царил счастливо с новой супругой.

***

У царя Арджи-Борджи была семьдесят одна жена. Он приказал главной из своих жен преклониться перед престолом и таким образом получить освящение. Но ее тоже остановила одна из деревянных фигур: — Супруга высокородного царя Викрамадитьи, Цицэнь-Буджэкчи, никогда не питала, помимо своего мужа, неправедных мыслей. Если ты такова, как она, то приступи и прими освящение, если нет, то оставь свое намерение.

Сказание о Наран-Герель

Однажды заболела супруга одного царя. Врачи не знали, как ее вылечить. Заметив, что она стала поправляться после того, как поела птичьего мозга, царь приказал взимать со своих подданных налог именно этим продуктом и, позвав к себе птицелова, приказал ему под страхом наказания достать птичьих мозгов в количестве семьдесят одного. Птицелов расставил сети на дереве, где водилось соответствующее число попугаев, затем на скале, куда переселились попугаи по совету своего мудрого товарища. Птицы не послушались совета мудрого попугая еще раз переменить место и попались в сети. Но умная птица нашла средство помочь им в этой беде: пойманные в сети попугаи должны притвориться мертвыми. Найдя их в этом положении птицелов начнет бросать их со скалы счетом. Как насчитает он 71, тогда путь все поднимутся и улетят. Так и случилось: уже все птицы были сброшены, и в руках охотника оставался один мудрый попугай, как падение бруска всполохнуло других, лежавших на земле без движения, и они улетели. Один мудрый попугай остался в неволе. В досаде охотник захотел убить его, но по уговорам пойманной птицы продал ее за 100 ланов (унций) серебра. Новый хозяин до того полюбил попугая, что во всем с ним советовался и, удаляясь из дома на расстояние 71-го дня пути, поручил ему смотреть за женой, чтобы она не спускала его богатство своим любовникам. Когда муж уехал, и жена собралась уйти на любовное свидание, попугай остановил ее рассказом о царе Цокту Илагуксэнь и дочери его Наран-Герель (солнечное сияние). Кто только смотрел на Наран, тому выкалывали глаза, кто входил в ее покои, тому перебивали ноги — таков был жестокий указ царя. Когда однажды она отправилась на прогулку со своими подругами, все лавки были открыты, товары выставлены напоказ, скот гулял на свободе, но мужчинам и женщинам было строго наказано окна и двери держать закрытыми и самим не показываться. Несмотря на это предостережение, ее все же успел увидеть с чердака своего дома министр Саран, но и царевна его увидела и подала ему знаки, которые жена его истолковала в том смысле, что царевна назначает ему свидание неподалеку от дворца в цветнике, обведенном стеною, под деревом, что стоит особняком. Саран отправился в указанное место. Жена дала ему на дорогу драгоценный камень, потому что человеку всегда полезно иметь его при себе. Проникнув в сад, он сел у подножья дерева. Вскоре явилась и царевна и провела с ним ночь до восхода солнца. Утром смотритель сада застал их обоих вместе в саду и увел в тюрьму. Царевна убедила одного из стражей принять в подарок драгоценный камень, данный Сарану его женою — но с тем, чтобы тот пошел к жилищу Сарана, трижды ударил в дверь и трижды прошелся мимо нее. По этим признакам жена узнала, что муж ее в опасности, проникла в темницу под предлогом раздачи пищи узникам, отдала царевне большую черную шляпу, бывшую на ней, отчего та получила возможность выйти из темницы незамеченной. Сама же она осталась при муже. Между тем царь узнал о случившемся и приказал привести к себе виноватых. Но Наран-Герель между ними не оказалось. Царь уже был готов выдать Сарану голову смотрителя сада, но тот продолжал настаивать на своем и требовать, чтобы царевна поклялась ячменным зернами, что она в самом деле не была в саду. Царь согласился на это и назначил день, когда царевна всенародно принесет клятву. Весть об этом дошла и до жены Сарана: она убедила мужа вымазаться черной краской, полузакрыть один глаз, притвориться хромым и юродивым и в этом виде смешаться с толпой, которая соберется на судилище — авось царевна тебя заметит. Она действительно заметила его, никем другим не узнанного, и придала своей клятве такую форму, что она никогда не знала ни одного мужчины, кроме разве вот этого юродивого. Последнему разумеется никто не поверил. Между тем она говорила только правду, поэтому зерна и не поднялись вверх, как случилось бы, если б обвиненный дал ложное показание. Вследствие этого царевна и Саран были оправданы, а смотрителю сада отрубили голову.

Сказание о плоде, дарующем бессмертие

На вершине Кайласы Парвати просит Сиву рассказать ей какую-нибудь повесть. Он рассказывает ей о приключениях Бартрихари. Бартрихари, царь Ужжанни, получил в дар от одного брахмана плод, дающий бессмертие. Но жизнь не имела бы для него цены если бы его супруга Анангасена умерла раньше его. Поэтому он отдал плод ей. Она же подарила этот плод своему любовнику главному военачальнику, а тот — шлюхе, которая, в свою очередь, подарила этот плод царю. Узнав плод дарующий бессмертие, царь начал подозревать жену в неверности и, оплакивая свою судьбу и непостоянство женщин, съел плод и ушел странствовать, оставив свой престол Викрамадитье.

Викрамадитья и Саливахана

Викрамадитья правил со славой. Когда аскетические подвиги Висвамитры стали приводить в трепет самих богов, Индра устроил небесный праздник чтобы обольстить его. Там Бхамбха и Урваши состязаются в пляске — Викрамадитья призван решить между ними вопрос о преимуществе. В награду за решение Индра подарил ему трон, украшенный драгоценными камнями и покоящийся на 32-х женских фигурах, головы которых служили ступенями. Вскоре после этого случились землетрясения и небесные знамения, возвещающие Викрамадитье о рождении Саливаханы в городе Пратиштхане. Мудрецы объяснили, что эти явления знаменуют близкую смерть какого-то царя. Тогда Викрамадиться обратился к ним с такой речь: — О, вы, ведающие все божественное! Однажды Сива, довольный моим покаянием, сказал мне: царь, я к тебе благосклонен. Попроси у меня какой-нибудь милости, кроме бессмертия. Я отвечал ему: я желал бы умереть от руки человека, который родился от двухлетней девочки. Бог обещал мне это. Где бы такое дитя могло родиться? Царь послал Веталу, чтобы найти это опасное дитя. В городе Пратиштхане тот нашел мальчика и девочку, играющих перед домом горшечника. Один брахман сказал ему, что девочка — его дочь, и что Реша, князь змей, породил от нее мальчика. При этом известии Викрамадитья отправился в Пратиштхану чтобы убить Саливахану, но умер сам пораженный жезлом смерти.

Суд Саливаханы

В городе Пурандарапури в стране Малава жил богатый купец. Созвав своих четырех сыновей, он сказал им: — Сыны мои, после моей смерти вам вместе не ужиться. Оттого я заранее разделил имение: под четырьмя ножками моей постели закопаны ваши четыре доли. Пусть каждый возьмет свою долю по старшинству. После смерти отца сыновья разрыли землю и нашли четыре сосуда: в одном была земля, в другом горсть соломы, в третьем — кости, в четвертом — уголья. Объяснение этой загадки наследники не нашли ни в Птариштхане, ни в Ужжанни, ни у царя Викрамадитьи. Вернувшись позднее в Птариштхану, они рассказали о своем деле вельможам города, но те тоже не знали, как разгадать эту загадку. Тогда подошел к ним Саливахана, который все слышал из дома горшечника. Он объяснил смысл загадочного наследства: земля в одном сосуде означает, что все земли отец оставил старшему сыну, солома означает, что весь хлеб принадлежит второму, кости — скот — третьему, уголья — деньги — младшему. Услышал о таком мудром решении Викрамадитья и написал в Птариштхану, чтобы прислали к нему разгадчика. Но Саливахана отказался идти к царю: — Если Викрамадитья хочет меня видеть, пусть придет ко мне сам. Рассердился Викрамадитья, пришел с войском под Птариштхану и приказал привести к нему Саливахану. Тот обещает выйти к нему не в одиночку, а с войском, и действительно выступил из города с войском слонов, всадников, пеших и боевых колесниц — все это он сделал из глины и потом оживил. Викрамадитья уничтожил эту армию, но по просьбе Саливаханы, Реша послал змей, от укусов которых все неприятельское войско упало замертво. Между тем спасшийся в столице Викрамадитья умилостивил другого князя змей Васуки и получил от него амброзию, чтобы оживить своих воинов. Но подосланный Саливаханой брахман успел вынудить Викрамадитью дать обещание выполнить любое его желание каково бы оно ни было — и попросил у него амброзии. Викрамадитья не смог отказаться от данного слова. В конце Викрамадитья погибает в борьбе с Саливаханой.

Обретение трона Викрамадитьи

После смерти Викрамадитьи небесный голос велел зарыть его трон, который лишь много лет спустя нашел царь Божа. Однажды гуляя царь увидел брахмана, который всякий раз как входил на холм, поднимавшийся над его полем, обнаруживал великодушные чувства и предлагал царю угоститься плодами с его огорода. И наоборот, сходя вниз, принимался жаловаться, что царь причиняет ему убыток. Божа стал подозревать влияние на брахмана какой-то сверхъестественной силы и, взойдя на холм, сам испытал ее действие. Он купил это поле и нашел под возвышенностью трон Викрамадитьи, но поднять его смог лишь после того, как по совету царского министра было совершено жертвоприношение и щедро одарены брахманы. По этому поводу между царем и министром состоялся разговор на тему, как счастлив царь, имеющий хорошего советника и умеющий пользоваться его советами.

Викрамадитья и Ракшаса

Викрамадитья убил Ракшаса, который каждую ночь посещал красавицу Нарамохини и умерщвлял всякого, кого находил в ее доме.

***

Жители города Пала вынуждены каждый день отдавать демону Ракшасе человека на съедение. Викрамадитья, движимый состраданием, предложил себя на место жертвы, и этот поступок так тронул Ракшаса, что он согласился впредь воздержаться от подобной пищи.

Сказание о троне

Для потехи и прогулок царя садовники посадили вокруг города Уджаини цветники со множеством самых разнообразных цветов. Рядом с ними огородники насеяли огурцов на своем поле. Когда они взошли и показались плоды, огородник решил обустроить себе место, откуда ему удобнее было сторожить их. Среди поля он нашел небольшое пространство, где не росла никакая трава. Он огородил его и построил на нем вышку. Когда взошел он на вышку и оглянулся, тотчас же принялся кричать: — Нет ли здесь человека, который пошел бы во дворец и привел ко мне царя Божу? Всякий раз как этот человек входил на возвышение, им овладевала гордость, и он произносил подобные речи, но стоило ему сойти, и он возвращался в свое нормальное состояние. Четыре царских эмиссара, возвращаясь однажды ночью, слышали эти надменные речи и донесли о них царю. Сам Божа захотел в них удостовериться и, спрятавшись вблизи, услышал, как взойдя на свою платформу, огородник выкрикнул: — Пусть тотчас же изгонят Ража-Божу из его дворца, пусть убьют его и отнимут у него царство, которое мне принадлежит. Это будет доброе дело и умножит нашу славу. Эти слова сильно напугали царя, и он убежал оттуда вместе с эмиссарами. В эту ночь он не мог заснуть от волнения. На утро спрошенные им астрологи и пандиты высказали ему мнение, что в указанном месте огорода должно быть зарыто какое-нибудь сокровище. Царь повелел произвести работы, и откопали трон, украшенный по углам 32-мя фигурами, каждая с цветком лотоса в руках. Божа приказал достать трон из земли и, выбрав со своими пандитами благополучный час, задумал воссесть на трон. Но едва он занес ногу, как все 32 статуи принялись смеяться. Царь захотел разбить их. Он обратился к ним с гневной речью, но ответы одной из них, Ratan Manjari, и уговоры мудрого Бараруха успокоили его. Статуи по очереди стали рассказывать о доблестях Викрамадитьи, которому принадлежал когда-то этот трон. Вначале фигура по имени Ratan Manjiaru рассказала о роде-племени Викрамадитьи: о том, как он воцарился и добыл себе чудный трон.

Рассказ первой статуи о рождении Викрамадитьи

В городе Самсвайямбар царствовал Гандарбсаин из касты брахманов. У него было четыре жены их четырех каст: от брахманки у него был сын Брахманит, от кшатри — три сына: Санк, Бикрам (Викрамадитья) и Барат, от жены из касты ваисья — сын Чандр-рака, от судры — сын по имени Данвантар. Когда Санк воцарился, пандиты объявили ему, что родился его враг — Бикрам убьет его и завладеет царством. Эти слова возбудили только смех в Санке. Несколько дней спустя, когда пандиты наблюдали течение звезд, один из них сказал: — Я думаю, что Бикрам находится где-нибудь поблизости. Другой прибавил: — Он в соседнем лесу. Третий заметил: — В этом лесу есть пруд, там он и пребывает со своим двором. Тогда поднялся один из пандитов и войдя в лес увидел, как на берегу пруда Бикрам совершал молитву, простираясь перед статуей Сивы, которую он сделал из земли. На следующее утро извещенный пандитами Санк сам тайно присутствовал при этом зрелище и, когда Бикрам окончил молитву, стал глумиться над ним, оскверняя изображение Сивы. Он решил извести Бикрама чарами и приказал позвать его к себе. Но Бикрам знал все науки: он избежал чар и ударом ножа сам убил своего брата. Так воцарился Викрамадитья.

Викрамадитья и Лутабаран. Сказание о троне

Однажды царь заблудился на охоте. Свита от него отстала, и он не знал, куда идти. Взобравшись на высокое дерево, он увидел вдали цветущий город: крыши домов блестели при лучах солнца, над ними носились стаи голубей и коршунов. Ража увидел этот город в первый раз и не мог удержаться, чтобы не дать себе вслух обещание завладеть им во что бы то ни стало. Это услышал министр царя того города Лутабаран, находившийся вблизи в образе ворона. Негодуя на эти речи, он насрал в рот Бикрама. Того это привело в ярость. Вернувшись домой, он тотчас же приказал схватить и принести к нему всех воронов, какие только попадутся. — Негодные, — сказал он им, — кто из вас осмелился осквернить мена? Если вы мне выдадите виновного, я отпущу вас. Если нет — все вы погибните. Вороны ответили, что никто из них неповинен — а взяты они все. Если кто мог спастись, так это Лутабаран, министр царя Бахубала. Он — мудрый пандит и по своему желанию принимает образ ворона. Не он ли и провинился? По желанию Бикрама два ворона отправились за ним. — Если ты не придешь с нами, все мы погибнем, — сказали они ему. Лутабаран согласился идти потому, что не хотел обмануть надежды, которые они на него возлагали. Бикрам принял его с почестями, и Лутабаран сознался в своем проступке: — Когда я увидел, что ты предаешься гордости, я предался гневу. Тогда разум оставил меня. Затем он рассказал Бикраму о царе Бахубале: — Он исконный властитель этой страны. Гандарбсаин был его министром, ты Бикрам — сын Гандарбсаина — кто в свете тебя не знает? Но пока ража Бахубал не даст тебе помазания, царство твое будет непрочно: если бы кто знал это обстоятельство, ему стоило бы только восстать против тебя, и ты сравнился бы с пылью. Мой добрый тебе совет — отравиться к раже под каким-нибудь предлогом и оказать ему дружбу. Получив от него помазание, ты будешь царствовать незыблемо. Решив последовать совету Лутабарана, Бикрам отправился вместе с ним на поклон к царю Бахубалу. Царь вышел ему навстречу, усадил с собой на трон, расспросил о здоровье и выделил ему дворец для проживания. Когда через несколько дней Бикрам захотел возвратиться к себе домой, Лутабаран посоветовал ему попросить на прощание у царя Бахубала трон, который Махадео дал Индре, а последний подарил Бахубалу. Свойство этого трона такое, что он давал сидящему на нем непобедимую власть над семью островами и девятью областями. Он был инкрустирован множеством драгоценных камней, его украшали 32 фигуры, отлитых в форму, после того как им дали амброзию, чтобы сделать их причастными к жизни. Бахубал подарил этот трон Бикраму. Также Бахубал подарил ему мешок с бетелем (1) и, помазав на царство, отпустил домой. С той поры Бикрам царил непобедимо. Подвластные народы благословляли его, неприятели боялись.

Бикрам и Сешнаг

Однажды Бикрам восседал, окруженный блестящим двором, подобно Индре. — Ража Индра, находясь на небе, знает все, совершающееся на земле, — сказал он своим пандитам, — со своей стороны я хотел бы знать все, что делается под землей. Он отправился навестить ражу низшего мира, властителя подземной области Сешнага, змея с тысячью головами. Подвластные Бикраму духи тотчас же перенесли его туда. Дворец Сешнага горел золотом и драгоценными камнями, двери были украшены гирляндами из лотоса, внутри царило счастье. Сешнаг дал ему на прощание четыре чудодейственных рубина, которые могли исполнить все его желания. Бикрам отдал их брахману, просившему у него милостыни.

Сказание об ослиной шкуре. Рождение Викрамадитьи

В Гургарамандала жил в лесу между реками Габхрамати и Махи — риниТампалипта, дочь которого была замужем за царем Тамрасеной. У них было шесть сыновей и одна дочь по имени Маданарекха. Двое слуг царя шли по лесу и услышали голос невидимого существа, который велел им сказать их господину, чтобы он отдал за него дочь — если он не исполнит указ, то пожалеет об этом. Это был голос Гандарвы, вследствие проклятья Индры родившегося в образе осла в доме одного горшечника. В доказательство своего могущества он в одну ночь сделал все стены города и домов медными. Царь отдал за него свою дочь. Однажды ночью мать невесты подсмотрела за новобрачными и увидела Гандарву в человеческом образе. Она поспешила отыскать оставленную им ослиную шкуру и сожгла ее. На следующий день Гандарва хватился своей личины, не найдя ее он явился к жене, объявил, что проклятье его кончилось, и он должен вернуться на небо, оставив ее и ее служанку беременными. Сама она родит сына, которого назовет Викрамадитьей, а сына служанки назовут Бартрихари. Так и случилось: жена Гандарвы в горе после ухода мужа лишила себя жизни взрезав себе живот и вынув оттуда ребенка. Она поручила его жене огородника: велела отнести младенца с далекое место, не то дед будет искать случая убить его.

Другой рассказ об ослиной шкуре. Врижи и Сакни

Викрамадитья сын Индры родился вследствие проклятья своего отца в образе осла в доме одного горшечника. Через него он передал царю свое намерение — взять за себя его дочь. Условия те же: он должен обратить городские стены в медные, башни в серебряные, ворота сделать золотыми и собрать в одном месте молоко со всей области. Все это исполнил горшечник по указаниям осла, за которого и выдали царевну. Кроме того он еще взял в жены дочь брахмана. По ночам он принимал человеческий облик сверхъестественной красоты, и когда царь сжег его ослиную шкуру, срок его проклятья кончился. Он возвратился на небо, уговорив своих жен перед этим бежать со всем своим добром, так как город будет скоро разрушен. На пути в Индустан дочь брахмана родила сына, которого она вынуждена была оставить в лесу, где его вскормила самка шакала. Затем обе женщины прибыли в город, где дочь короля родила сына и назвала его Врижи. Мальчика, оставленного в лесу, подобрали проезжие купцы и назвали его Сакни, то есть прорицателем, потому что он предупредил их о нападении служителей царя ближнего города. В этом городе они оставили Сакни, который нашел там свою мать и подговорил Врижи идти вместе с ним в Ужжанни. Оба отправляются в путь. Сакни предупредил Врижи, что по реке плывет мертвое тело. В руке у мертвеца Врижи увидел талисман Чинтамани и завладел им.

Сказание о лже-царе

Один коварный волшебник Йогин назвался Самудра-пала, то есть морем хранимый, притворился святым человеком, творил чудеса и проповедовал возрождение. Викрамадитья состарился и ему захотелось возвратиться к юности. Йогин посоветовал царю переселить свою душу в тело только что умершего молодого человека. Викрамадитья сделал это и в то же время Йогин совершил свое переселение в тело царя. Под его видом он царствовал самовластно 54 года, два месяца и двадцать дней.

Другое сказание о лже-царе

В Панчатантре рассказывается о царе Мукунде, который неотлучно держал при себе горбуна. Министр, приходивший к нему на тайное совещание, заставал непременно и горбатого. Напрасно напоминал он царю мудрое изречение: «что слышало шесть ушей, то не сохранится в тайне». Царь обыкновенно отвечал на это: — Совсем нет — если при этом был горбатый. Один святой муж обучил царя заговору, силой которого он мог переселяться душой в чужие тела. Вместе с царем научился этому бывший при нем любимец. Однажды, когда оба были на охоте, они увидели в лесу мертвое тело брахмана. Царь попробовал над ним силу заговора, а горбатый улучил время, чтобы войти в тело царя, покинутое его душой. Так царь очутился брахманом, а горбатый — царем. За него он и был принят, когда вернулся домой, а брахман пошел странствовать. Все равно дома его бы не признали и никто не поверил бы ему, если б он выдал себя за царя. Между тем несвязные речи мнимого царя-горбуна возбудили в царице сомнения, которые она сообщила старику-министру. Он придумал средство, как разыскать истину: начал кормить странную братия, каждому омывал ноги и проговаривал половину стиха: «Что слышат шесть ушей не сохранится в тайне. Напротив если при том был горбатый». В числе прочих странников нашелся и бывший царь-брахман. На половину стиха, которую говорил министр, он ответил второй половиной: — Горбатый становится царем, царь — нищим и бродягой. Так они узнали друг друга, царицу также посвятили в тайну и все приготовились вывести на чистую воду самозванца. Однажды, когда мнимый царь пришел к царице, он нашел ее в слезах перед околевшим попугаем. — Неужели не найдется в городе чародея, который мог бы заставить попугая произнести хоть одно слово, — сказал она. Обманщик тотчас же захотел показать свое искусство: переселился в мертвую птицу, а настоящий царь был уже наготове и мигом перенесся в свое собственное тело. Попугая разумеется убили.

Третье сказание о лже-царе

В некотором царстве, в некотором государстве жил царь, да такой гордый, что не приведи Господи! Кто бы ему что не посоветовал, что бы не говорил — никого не слушал, а делал только то, что ему захочется. Однажды он пошел в церковь и услышал, как поп читал Святое Писание. Какое-то там слово ему не понравилось. После службы царь вернулся домой и велел привести попа. Пришел поп. — Как ты смел читать такое-то и такое место? — Как же не читать, — ответил поп, — когда написано. — Так что же что написано? Этак будет написано не знамо что, так ты и то будешь читать? Чтоб ты это место замазал, и больше читать не смей. Поп начал было отказываться, но царь и слушать не захотел. Дал ему три дня сроку. — А на четвертый день явись ко мне и не сносить тебе головы на плечах. Вот уж и третий день закончился, а поп не знал, что делать? Заснул и видит во сне: стоит в головах ангел и говорит: — Не бойся ничего: Бог меня послал на землю защитить тебя. На другой день утром собрался царь на охоту и увидел, как из-за угла выскочил олень. Царь погнал за ним коня — вот-вот догонит. На пути ему встретилась река. Олень в воду, царь одежду снял и полез за ним в воду. Он хорошо умел плавать, думал догонит. А олень переплыл на другой берег и царь за ним следом. Только хотел его за рога схватить, как олень исчез. Это был ангел. Царь удивился, смотрит туда-сюда: куда олень делся? Видит: на том берегу кто-то надел его одежду, сел на его коня и ускакал. Царь подумал, что это вор, а то был тот самый ангел. Он принял обличье царя, догнал охотников и поехал с ними домой. Приехал. Никто и не догадался, что-то не царь, а ангел. Вечером пришел к нему поп и сказал: — Воля твоя, царь, голову мою снять, не пристану я на то, чтоб выкинуть и слово из Святого Писания! Царь ему ответил: — Ну, слава Богу, теперь я знаю, что в моем царстве есть такой поп, что твердо стоит за слово Божье. Делаю тебя старшим архиереем. Тот поблагодарил и пошел к себе удивляясь. Все во дворце удивились, что такое с царем сделалось. Такой стал тихий да серьезный: по охотам не разъезжал, а все ходил да расспрашивал — где какая неправда, на все сам обращал внимание, везде суд справедливый делал. А настоящий царь между тем остался в лесу голый. Поранил себе ноги, исцарапал тело. Пришел на один кирпичный завод, на другой, на третий. Люди смиловались над ним, накормили его, одели, но никто не признал его, и когда он стал называть себя царем, то прогнали его и даже поколотили. Под конец становой схватил его как беспаспортного. В тюрьме на расспросы старшего он опять выдал себя за царя. Тут все решили, что он сумасшедший и выгнали из тюрьмы: для чего попусту хлеб переводить. Пошел он бродить по свету. Через три года вышел царский указ: чтобы на такой-то день все сходились к царю обедать и богатые, и убогие, и попы, и мужики. Пришел и тот несчастный царь. Сам царь-ангел с министрами всякие напитки и кушанья разносил, а тому царю несчастному вдвое против других накладывал и наливал, а как начали люди расходиться, он встал в воротах с мешком денег, всем раздавал по гривне, а тому царю несчастному дал три гривны. Через три года царь снова сделал обед, который сопровождался теми же обстоятельствами, как и прежний. На третий раз опять через три года, когда люди наелись, напились и стали расходиться — хотел себе идти и тот несчастный царь, но царь-ангел его остановил, повел его к себе во дворец и говорит: — Это тебе Бог присудил, чтобы ты девять лет искупал свою гордость, а меня послал, чтоб я научил тебя, как царь должен любить людей. Теперь ты бедствуя да настрадавшись на свету набрался немножко разуму — то гляди чтоб хорошо народом правил! С этого часу ты будешь снова царем, а я полечу к Богу на небо. Говоря это, велел ему умыться да побриться — борода у него отросла, будто у пасечника. Дал ему царскую одежду и сказал: — Иди теперь. Там в покоях сидит царская честная беседа — иди туда, там никто и не узнает, что ты тот самый, что нищим шатался. Пускай тебе Бог поможет во всем добром! Как только ангел это сказал, сразу исчез — только одежда осталась.