Твоё сердце правда отказывается вспоминать?

      Облака сгущались над небом, застилая его чёрными тучами. Молнии такие яркие и чудовищные стреляли из тьмы и из палочек двух величайших волшебников, сражающихся между собой. Борьба шла уже довольно долгое время и два непростительно-смертельных заклинания, стремительно направлялись друг на друга. Их соприкосновение вызвало волну, действие которой поразило обоих магов, откинув на несколько метров назад. Когда кругом все утихло и небо перестало извергать свои проклятья, неподалёку стали появляться разные сгустки тумана, материализуясь в людей. Мракоборцы, все до одного, замерли и стали прислушиваться к режущей слух тишине, в ожидании чего-то необыкновенного. Мрачность небес стала рассеиваться, показывая до этого скрытые тела бессознательных волшебников. Всех служащих министерству интересовало лишь одно тело, принадлежащее Геллерту Гриндевальду. Несколько чародеев подбежали к нему и произнесли пару связующих заклинаний.

***

      Маг, в руках которого мог оказаться весь мир, проснулся от ноющей боли в запястьях и ранее незнакомой ему тряски. Кругом была темнота, и лишь из маленьких щелей, сквозь дерево, проходил дневной тусклый свет. Геллерт огляделся, пытаясь понять, где находится, узнать знакомую местность, но безуспешно. Руки были прикованы цепями и, для верности, зачарованы. Волшебник вернулся к воспоминаниям минувшего дня, хотя он не знал точно, сколько прошло времени с битвы. — Альбус, — с губ сорвалось имя, в последние десятилетия предвещающее лишь беду. Последним воспоминанием была зелёная вспышка, мелькнувшая перед глазами, а дальше — пустота. Жив ли его противник — это все, о чем мог сейчас думать Гриндевальд. Его выдернул из мыслей шум, раздавшийся где-то наверху. Громкий гул шагов, приближающихся к заключенному, заставил его притвориться спящим. — Он ещё в отключке, — крикнул мужской голос прямо над ухом Геллерта. — Тащи его сюда, мы почти прибыли, — ответил кто-то сверху. — Только осторожнее, если он сбежит это чертово министерство нас на куски порвет. На куски — это верно, только вот не какая-то жалкая кучка магов, а он сам, — подумал волшебник. Гриндевальд открыл глаза и рванул на громадного мужика, ростом под два метра. Очень опрометчиво со стороны Геллерта, потому что здоровяк уложил его одним точным ударом в челюсть. Больно ударившись спиной о деревянную стену, он сполз на пол. Чародей думал, что находится в каком-то подвале, но теперь он был уверен на сто процентов, что его приковали в одной из кают корабля, на котором они плыли. Шум волн, до этого кажущийся неизвестностью, теперь был столь же отчетлив, как и громила, скалившийся перед ним. Мужчина подошел к темному магу и снял оковы, заменяя их наручниками. — Еще раз выкинешь что-то подобное и до острова живым не доберешься, — улыбаясь, сказал здоровяк, таща за собой Геллерта наверх по ступеням. «Какой еще остров?» — хотел спросить Гриндевальд, но понял, что ему никто не скажет. Яркий солнечный свет мгновенно ослепил волшебника, как только он сделал принужденный шаг на палубу корабля. Ладонями хотелось закрыть лицо, но запястья были крепко сжаты огромными ручищами. Пока зрение чародея смогло привыкнуть к дневным лучам, его уже затолкали в шлюпку, которую сбросили в воду. Ржавые железные оковы, впивались в кожу, причиняя жгучую боль, а ветер обдавал тело солеными морскими брызгами. Лодка не тонула, уже хорошо. Рядом у ног Геллерта лежало два весла и мешок с провизией. Кажется, над ним решили подшутить, дав на пропитание лишь эту жалкую сумку, которой хватит максимум на неделю. Впереди виднелся берег, до него было ярдов сто-сто пятьдесят, не больше, но добраться без рук было не просто. Здесь нет бузинной палочки, с помощью которой решались почти все проблемы Гриндевальда, ему пришлось грести одним веслом, постоянно перекидывая его с одной стороны в другую. Через некоторое время, сил таскать весло уже не было, и он просто кинул его в лодку, выпрыгнув за борт. Воды оказалось по пояс и пробираясь через сопротивление моря, он поплелся к берегу. Дыхание сбивалось и дышать приходилось через рот, воздуха катастрофически не хватало, да еще влажность чертовски высокая. Волшебник рухнул на белый горячий песок, закрывая глаза. Его грудь часто вздымалась, сердце стучало как сумасшедшее, а лодка так и оставшаяся где-то в паре метрах, постепенно прибивалась к берегу буйными волнами.

***

      В Хогвартсе, то и дело все возились у постели Альбуса, который пролежал в беспамятстве уже четыре дня. Медсестра только что проверила пациента и удалилась сообщить результаты. Пальцы рук мага непроизвольно дернулись, а после задрожали и веки. Тяжесть в груди и жуткая сонливость навалились на профессора, который наконец-то пришел в себя. Дамблдор сощурился, но не от света, а от того, что не узнал, где находится. Он вообще ничего не знал, не понимал, не помнил. — Где я? — оглядывая незнакомое и, в то же время, родное место, хриплая фраза вырвалась из уст чародея.