Твоё сердце правда отказывается вспоминать?

— Же-желания? — Ал пытался переварить слова незнакомца, которого видел в зеркале. Он не знал точно, правильно ли понял, что сказал собеседник, хотя в голове крутилась лишь одна мысль, сейчас совершенно неуместная. — Как я могу желать чего-то, если не помню? — Кого-то, — поправил его Геллерт и улыбнулся в своей манере. Он видел возможность в слабости Альбуса и ему безумно хотелось ею воспользоваться. — Правда ничего не помнишь? — Правда, — вздохнул профессор. Дамблдор был мокрый сверху донизу и весь в песке, который забрался даже под нижнее белье, натирая кожу. Сильный ветер, дувший с океана, ласкал его тело морской свежестью до дрожи. Холод пробрался под кожу, прямо до мышц и костей. Гриндевальд хотел сказать много чего, расспросить про потерянную память. В своей голове чародей выстроил целый монолог: «Я бы ни за что не стал забывать то, что между нами было. Я хватался бы за каждое мгновение, когда ты находился в моих объятьях, за каждую твою улыбку, всё то счастье, что мы испытали, я бы нашёл способ запомнить это, хотя все что осталось - лишь воспоминание, которое было так давно, что кажется нереальным. Неважно, как сильно я скучал по тебе, или как мне было больно, неважно. Я бы предпочел переживать каждый момент, находясь в адской агонии, чем забыть о тебе» Более искренним Геллерт никогда не был ни с кем, даже с самим собой, но сейчас, когда мужчина, с которым они не виделись пятьдесят лет, стоял напротив и не помнил ничего из их жизни, хотелось кричать от боли, рвущей душу, потому что нести это бремя в одиночку казалось невозможным. Утихомирив внутреннее буйство, маг заметил, как его друг трясётся от холода и что-то в нем щёлкнуло, он не хотел, чтобы Ал заболел, ведь здесь не было госпиталя, а искать полезные травы было бы бесполезным занятием. — Ты замёрз и весь промок, идём, я разведу костёр, тебе надо согреться, — чародей протянул ему руку, но преподаватель лишь с недоверием посмотрел на неё. — Не бойся, я не наврежу тебе, ты можешь мне верить, мы ведь знакомы почти всю жизнь. — Но я даже имени вашего не знаю, — обхватывая себя за плечи, пролепетал волшебник, стуча зубами. — Геллерт Гриндевальд, а теперь идём, — мужчина стал настойчивее и схватил учителя за запястье, потащив за собой. — Вы тот самый… — встрепенулся Ал, еле поспевая. — Тёмный маг, который устроил геноцид! — Кто сказал тебе эту глупость? — Гелл остановился и притянул Дамблдора к себе, прижимая грудь к груди. — Чтобы тебе не наплели про меня — это все ложь и клевета. Люди, которые привезли тебя сюда, сделали тоже самое и со мной, они оставили нас умирать здесь навечно, потому что боялись, ведь мы - истинные волшебники, а они нет. У нас была сила, о которой они и не мечтали, сила, которую им не постичь, которой боялся весь мир, Альбус. — его талантом всегда были вдохновляющие речи, а поразить ею беспамятного мужчину - как раз плюнуть. — Мы на одной стороне, и чтобы выжить, нам придётся работать вместе. Профессор не сказал ни слова, не издал ни звука, он завороженно смотрел в глаза, точнее в один, который был белым, словно застелен сизой дымкой. Дамблдор жалел, что не помнил всего, хотя, скорее, он чувствовал вину, а не сожаление. На несколько секунд в его голову закралось сомнение: «Правда ли он такой плохой, как о нем рассказывали?». Гриндевальд словно прочитал его мысли и усмехнулся, продолжив идти к джунглям, окружающих со всех сторон. Они зашли в лес, состоящий из тропических деревьев и вечно вьющихся лиан. Ещё парочка метров и лодка, которую Гелл тащил сюда целый час, предстала перед ними. — На этой лодке вы попали сюда? — шёпотом прохрипел Дамблдор, пытаясь сохранить остатки тепла в теле. — У тебя уже губы синие, — Гриндевальд проигнорировал вопрос и сжал подбородок Ала, поднимая к свету. Маг подошёл к лодке и достал из неё весло, кинув под ноги профессору, предварительно разломав пополам. Геллерт словил на себе недоумевающий взгляд и поспешил объясниться. Чародей закрыл глаза и вытянув руку вперёд, что-то прошептал. Мысли, метавшиеся в голове, исчезли в мгновение, освобождая место пустоте. С кончика его пальца сорвалась маленькая искорка, попавшая прямо в цель. Весло мгновенно воспламенилось, пылая ярко и завораживающе. Глаза Альбуса отразили костёр, горевший прямо перед ним. — Как вы… — Во-первых, обращайся ко мне на «ты», а во-вторых, это легко, на самом деле, ты и научил меня, — на одном дыхании произнёс волшебник. Гриндевальд вернулся к лодке и где-то из её глубины достал свой пиджак, оставленный утром. Он протянул вещицу Дамблдору, но тот лишь похлопал ресницами, делая вид, что не понимает. Тёмный маг закатил глаза и тяжело вздохнул, он обошёл огонь и накинул куртку на плечи друга, слегка похлопывая того по плечу. Ал в благодарность кивнул и вытянул ладони, направляя их к огню. Тепло мгновенно вошло в тело, как электрический ток, заставляя волосы на руках подняться. Мокрая одежда облепила всю кожу, а капли морской воды стекали по продрогшему телу. Сейчас внутри буквально находилась вся палитра чувств, играющая с нервами обоих чародеев. — Если у тебя есть такая сила, значит, мы же можем выбраться? — простой фокус с огнём оказал на преподавателя слишком большое воздействие. Геллерт начал смеяться и остановиться не мог. Каким же наивным сейчас был его заклятый друг. Гриндевальд засомневался в верности своего решения привести сюда Дамблдора. Бесполезность и глупость профессора ничем ему не поможет. — Ты словно ребёнок, Альбус. Думаешь, был бы я здесь, если бы мог выбраться? Эта магия - ничто! Все, на что её хватит - это мелкие фокусы! Без палочки мы, фактически, обычные люди. Преподаватель вздрогнул, но не от криков мужчины, о котором он знал только из чужих уст, а от ужасного холода, пришедшего вместе с сумерками. Дамблдор не знал, что сказать, не знал, как человек, потерявший память, мог оказаться в такой ситуации, в таком положении. Будто заново родился, начал с чистого листа в прямом смысле, его жизнь просто стёрли, а правила пользования забыли отдать. Дрожь переросла в сильный озноб и мага уже начало трясти так сильно, что устоять на ногах было до невозможного трудно. — Темнеет, скоро станет совсем холодно, — потерев переносицу, пробурчал Геллерт. — Снимай одежду. — Что? — преподаватель выпучил глаза, идиотские пошлые мысли заполнили его разум, но почему, он не знал. — Ты не согреешься, если будешь стоять в мокром. Тут есть какие-то тряпки, — он указал рукой в сторону лодки. — Переоденься в них, пока одежда не высохнет. Ночь наступила уже через полчаса и Геллерт собрал немного листьев с пальмы, соорудив себе подстилку. Тепло от костра, горевшего от маленького магического заклинания потихоньку дотлевало, сменяясь ледяным морским бризом. Тёмный маг уснул довольно быстро, а Альбус все ещё сидел у огня в попытке согреться и дожидаясь пока высохнет одежда. Глаза закрывались от усталости и учителя хватило ещё на, минут, двадцать. Чародей натянул на себя слегка влажные штаны и рубашку и когда магия иссякла и дрожь в теле вернулась, медленно, как можно тише, на цыпочках, он подобрался к спящему Гриндевальду. Прикусив нижнюю губу, он опустился на тонкую листву, на которой лежал его спутник с острова. Дамблдор затаил дыхание и аккуратно прижался грудью к спине мужчины. — Что ты делаешь? — неожиданный вопрос, раздавшийся из уст того, кто, как полагал профессор, спит, испугал его и он отдернулся. — Прости, я просто... мне было холодно, — виновато проскулил маг. Геллерт повернулся к Альбусу и улыбнулся. Такое невинное милое личико сейчас смотрело на него, а тело, и впрямь, снова дрожало от холода. Тёмный волшебник и забыл, какой же его друг хрупкий и нежный. Руки Гриндевальда потянулись к талии преподавателя и плотно прижали к себе, не давая возможности вдохнуть.