our little multiverse;

      — Как вас зовут?       — Александра.       Маркер скользит по картонной поверхности стаканчика, вырисовывая каждый завиток каждой буквы. Капучино, без сахара и сиропов. У девушки напротив непокорные светлые волосы, треугольник из веснушек на левой скуле, безумно длинные ресницы и аккуратные пухлые губы. Если засматриваться, можно накосячить. Если не засматриваться, можно пропустить что-то важное: например, дрожь ресничек, трогающую губы мимолетную улыбку, или то, как она откидывает прядь за спину, чтобы не мешалась, падая на лицо. Почему ему вдруг кажется это важным в той, о ком он знает только имя?       Спросите его что-нибудь полегче.       — Ваш кофе, Александра.       — Спасибо…       — Иван. Всегда пожалуйста.       Он провожает ее взглядом и решает больше не носить бейджик вверх ногами.

***

      — Большой капучино с имбирным сиропом, пожалуйста.       — Александра, да?       Она задрапирована выше пояса в свой шарф-шаль в крупную клетку, и выглядит так, будто сошла с обложки одного из тех журналов, что Соня притаскивает на работу, чтобы полистать в тихие и спокойные часы. И улыбка ее сегодня не мимолетная, она возникает моментально, будто набрасывая на лицо тень смущения, заставляет ее опустить взгляд.       — Вы всегда так быстро запоминаете?       — Только тех, кто цепляет.       Румянец ей идет. Он думает, если бы умел рисовать, нарисовал бы ее такой, какой видит сейчас, просто чтобы заставить улыбнуться открытее и ярче. Рисовать он не умеет, разве что изобразить простейшие узоры на пенке, и впервые в жизни становится жаль.       — Спасибо, Иван.       — Всегда пожалуйста.       Он осознает, что бейджика на его фартуке сегодня нет вообще, лишь когда дверь за ней закрывается с мелодичным перезвоном висящих на ней колокольчиков.

***

      — Капучино?       — С ванильным сиропом. И тирамису.       Он останавливается, так и не дотянувшись до стаканов, когда она с улыбкой качает головой и кивает в сторону чашек без единого слова. Эта улыбка, открытая и светлая, ей правда идет, он был прав в своих предположениях в прошлый раз.       — Спасибо, Иван.       — Вы всех запоминаете?       — Только тех, кто цепляет.       Она ему его же фразу возвращает, и улыбка от этого прорывается наружу, ее уже не удержать и не остановить. Щепотка корицы на блюдечко с пирожным, цветок на пенке. На этой же неделе, обещает он себе, он начнет учиться писать на кофе, а не только рисовать.       — Еще раз спасибо.       Он успевает лишь открыть рот, а она уже вылетает вихрем из дверей — только колокольчик звенит. А на чеке, который лежит перед ним на стойке — том самом, что он ей дал минут пятнадцать назад — номер телефона. И он точно знает, что позвонит по нему сегодня вечером.